Географические идеи античных ученых

Среди географических идей древнего мира, унаследованных современной географией, особое значение имеют взгляды ученых античности. Античная (греко-римская) география достигла своего расцвета в Древней Греции и Риме в период с XII в. до н.э. по 146 г. н.э. Связано это было с тем, что положение Греции на путях из Передней Азии в южные и западные средиземноморские страны ставило ее в очень выгодные условия для торговых сношений, а следовательно, и для накопления географических познаний.

Самыми ранними письменными документами греков являются приписываемые Гомеру эпические поэмы «Илиада» и «Одиссея», запись которых относится к VIII–VII вв. до н.э., но описываемые в них события происходили примерно в XVI–XII вв. до н.э. По этим поэмам можно составить представление о географических познаниях эпохи. Греки представляли Землю в виде острова, имеющего форму выпуклого щита. Они хорошо знали страны, прилегающие к Эгейскому морю, о более же удаленных районах имели неясные представления. Однако им были известны крупные реки Средиземноморско-Черноморского бассейна: Рион (Фазис), Дунай (Истр), По (Падуе) и др.; а также они имели некоторые сведения об Африке и о кочевых народах, обитавших к северу от Греции.

В древней Греции делались попытки составления географических карт известной в то время территории. Греки пытались также объяснить различные природные явления с точки зрения естественнонаучных теорий. Греческим мыслителем Парменидом (V в. до н.э.) была выдвинута идея о шарообразности Земли. Однако он пришел к этому заключению не путем опытных данных, а исходя из своей философии о совершенных формах.

Как пишет А. Г. Исаченко, «Аристотель (IV в. до н.э.) в трактате «О небе», в «Физике» и «Метафизике» привел первые достоверные доказательства в пользу этой идеи: круглую форму земной тени при лунных затмениях и изменение вида звездного неба при передвижении с севера на юг» [15, c. 24].

Аристотель написал много сочинений географического содержания. Одним из сочинений является «Метеорологика» – вершина географической науки Античности. В ней, в частности, рассмотрен вопрос о круговороте воды при участии испарения с поверхности водоемов, охлаждения с образованием облаков и атмосферных осадков. Выпавшие на поверхность земли осадки образуют ручьи и реки, наиболее крупные из которых образуются в горах. Реки несут свои воды в моря в объеме, равном количеству испарившейся воды. Вот почему уровень моря остается стабильным.

Между морем и сушей происходит постоянное противодействие, отчего в одних местах море разрушает берег, в других – образуется новая суша. По этому поводу Аристотель пишет следующее: «И поскольку море всегда в одном месте отступает, а в другом наступает, ясно, что и на всей Земле море и суша не остаются сами собою, но со временем одно превращается в Другое» [3, c. 56].

Аристотель сделал вывод о существовании постоянного стока вод от Азовского моря в сторону Средиземного, поскольку «течение всего моря… зависит от глубины и от количества речной воды… Дело в том, что в Понт и Меотиду впадает больше рек, чем в остальные моря от Меотиды к Понту, от Понта к Эгейскому морю, от Эгейского к сицилийскому становится заметно глубже и глубже».

Аристотель рассуждал о «сухом» испарении (тепловое излучение земной поверхности), о тепловых поясах и о ветрах, как о результате неравномерного нагревания земной поверхности, дал описание 12-лучевой розы ветров. Аристотель писал о землетрясениях, громе, молнии, ураганах, радуге и других явлениях и о причинах их формирования.

В книге «Политика» он рассмотрел влияние природных факторов на человека и его поведение в направлении, которое впоследствии получило наименование «географический детерминизм». Состояние природы, по Аристотелю, оказывает влияние и на уровень развития государственности: «Народности, обитающие в странах с холодным климатом и на севере Европы, преисполнены мужественного характера, но интеллектуальная жизнь и художественные интересы у них менее развиты. Поэтому они дольше сохраняют свою свободу, но не способны к государственной жизни и не могут господствовать над своими соседями. Наоборот, народности, населяющие Азию, очень интеллектуальны и обладают художественным вкусом, зато им не хватает мужества; поэтому они живут в подчиненном и рабском состоянии. Эллинская народность, занимающая в географическом отношении как бы среднее место между жителями северной Европы и Азии, объединяет в себе природные свойства тех и других; она обладает и мужественным характером и развитым интеллектом; поэтому она сохраняет свою свободу, пользуется наилучшей государственной организацией и была бы способна властвовать над всеми, если бы только была объединена одним государственным строем» [3, c. 179].

Очень большое значение для развития географии имели работы величайшего греческого ученого Геродота (484–425 гг. до н.э.). Ценность этих работ заключается в том, что они составлялись на основании его личных путешествий и наблюдений. Геродот посетил и описал Египет, Ливию, Финикию, Палестину, Аравию, Вавилонию, Персию, ближайшую часть Индии, Мидию, берега Каспийского и Черного морей, Скифию (южную часть Европейской территории СССР) и Грецию.

Обширный труд Геродота, созданный в V веке до н.э., получил название «История в девяти книгах» не сразу. Спустя два или три столетия после смерти ученого его книгу разделили в Александрийской библиотеке на девять частей – по числу муз; их именами назвали отдельные части, а всю рукопись в целом – «Историей в девяти книгах», или «Музами» [8].

В этом произведении рассказано и о греко-персидских войнах, и о далеких землях, о многих народах, рассказано и о различных обычаях, и об искусстве людей разных стран.

«История» Геродота – это не только обобщающий исторический и географический труд, но и один из важнейших памятников путешествий и открытия Земли. Из него узнаем о путешествиях самого Геродота по странам Европы, Азии, Африки и о других древних странствиях по суше и морю, о которых не сохранилось бы сведений для потомков, если бы знаменитый историк и путешественник древности не рассказал о них в своей книге «Музы».

Познакомимся с двумя характерными фрагментами из четвертой книги «Истории». В первом из них описывается река Борисфен – так Геродот именует Днепр: «Борисфен – из скифских рек после Истра [Дуная] наибольшая и, по нашему мнению, самая богатая не только между скифскими реками, но между всеми вообще, кроме, впрочем, египетского Нила; с этим последним не может идти в сравнение никакая другая река. Но из прочих рек Борисфен наиболее прибылен: он доставляет прекраснейшие и роскошнейшие пастбища для скота, превосходнейшую рыбу в большом изобилии, вода его на вкус очень приятна, чиста, тогда как рядом с ним текущие реки имеют мутную воду; вдоль него тянутся превосходные пахотные поля или растет очень высокая трава в тех местах, где не засевается хлеб; у устья реки сама собой собирается соль в огромном количестве; в Борисфене водятся огромные рыбы без позвоночного столба, называемые антакаями [осетры], идущие на соление, и многое другое, достойное внимания» [8, c. 19].

Геродот сообщает еще, что область скифов-земледельцев простирается вдоль Борисфена [Днепра] на десять дней плавания. Представления его о землях, расположенных выше по течению Борисфена, смутные: «…несомненно только, что до области скифов-земледельцев он [Борисфен] протекает через пустыню…» [8, c. 20].

Независимо от каких-либо специальных целей исторического исследования о древней Скифии интересно прочесть описание Днепра, сделанное два с половиной тысячелетия назад.

Также Геродот совершил плавание по Понту Эвксинскому (Черному морю), посетил Ольвию – древнегреческий город на берегу Днепровско-Бугского лимана; побывал в окрестностях Ольвии, видел северное Причерноморье. Приведенное выше описание Днепра показывает, что он собрал сведения и о среднем Приднепровье; неизвестной для него оставалась лишь область верхнего течения Днепра.

Любопытное сравнение Геродотом двух географических загадок: «Не только я, но, кажется, и никто из эллинов не может определить истоков ни Борисфена [т.е. Днепра], ни Нила». Вверх по Нилу Геродот путешествовал ранее, до того как отправился к низовьям Днепра. В его труде есть размышления о причинах периодических разливов Нила и о тайне истоков этой великой реки, о которых «никто не знает ничего достоверного».

Для того чтобы лучше представить ценность труда Геродота как памятника не только его собственных странствий, но и других путешествий, обратимся к другому фрагменту из четвертой книги «Истории», сохранившему для нас память об одном из самых замечательных морских путешествий древности.

Геродот сообщает об экспедиции вокруг Африки. Само название Африка появилось намного позднее, в описаниях Геродота Африка именуется «Ливией»: «Ливия оказывается кругом омываемой водой, за исключением той части, где она граничит с Азией; первый доказал это, насколько мы знаем, египетский царь Нехо» – этими строками начинается краткое сообщение об удивительном плавании [8, c. 64].

Далее сказано о том, как Нехо поручил финикийским мореплавателям пройти вокруг Ливии морем: «…Он отправил финикиян на судах в море [в Красное море] с приказанием плыть обратно через Геракловы Столбы [Гибралтарский пролив], пока не войдут в северное море и не прибудут в Египет, Финикияне отплыли из Эритрейского моря и вошли в южное море. При наступлении осени они приставали к берегу, и, в каком бы месте Ливии ни высаживались, засевали землю и дожидались жатвы; по уборке хлеба плыли дальше. Так прошло в плавании два года; и только на третий год они обогнули Геракловы Столбы и возвратились в Египет. Рассказывали также, чему я не верю, а другой кто-нибудь, может быть, и поверит, что во время плавания кругом Ливии финикияне имели солнце с правой стороны. Так Ливия стала известна впервые» [8, с. 70].

Приведенные строки – это единственная весть о плавании, аналога которому, видимо, не было в древности и средневековье. В работах географов разных эпох – от древних, в большинстве сомневавшихся в реальности плавания или даже категорически отрицавших его возможность, до современных, мнения которых расходятся, – существует множество самых различных высказываний.

На важность одного из аргументов «за» обращал внимание более ста лет назад А. Гумбольдт [28]. Суть его сводится к следующему. Самое невероятное в рассказе о плавании вокруг Африки, с точки зрения древних ученых, состояло в том, что «финикияне имели солнце с правой стороны». Как раз этому не поверил и сам Геродот. Ведь экспедиция огибала Африку с востока на запад, а любой житель средиземноморских стран знал, что если судно плывет по морю на запад, то солнце находится слева по ходу судна, то есть светит в полдень с юга. Финикияне же якобы видели солнце к северу, – разве можно поверить такой несообразности? И Геродот счел нужным добавить: «…чему я не верю, а другой кто-нибудь, может быть, и поверит».

Для того чтобы поверить финикийским мореплавателям, надо было знать, что в южном полушарии Земли солнце в полдень действительно видно на севере. Так, как указывает В. Т. Богучаровский, «самый серьезный довод, который мог привести древний ученый, сомневавшийся в достоверности удивительного рассказа о плавании, стал два тысячелетия спустя наиболее веским аргументом, подтверждающим историческую подлинность экспедиции финикийских моряков вокруг Африки. Придумать такое рассказчики не могли. А увидеть солнце в полдень на севере можно было, лишь проплыв на юг от экватора» [5, c. 82].

Таким образом, в Древней Греции зародились основные направления географической науки. Уже к VI в. до н.э. нужды мореплавания и торговли (греки основали в то время ряд колоний на берегах Средиземного и Черного морей) вызвали необходимость в описаниях суши и морских берегов. На рубеже VI в. до н.э. Гекатей из Милета составил описание Ойкумены – всех стран, известных в то время древним грекам. «Землеописание» Гекатея стало началом страноведческого направления в географии.

В эпоху «классической Греции» виднейшим представителем страноведения был Геродот. Его путешествия не приводили к открытию новых земель, но способствовали накоплению более полных и достоверных фактов и развитию описательно-страноведческого направления в науке.

Наука классической Греции нашла свое завершение в трудах Аристотеля, основавшего в 335 г. до н.э. философскую школу – Ликей в Афинах. Практически все, что было известно о географических явлениях к тому времени, обобщено в «Метеорологике» Аристотеля. Этот труд представляет собой начала общего землеведения, которые были выделены Аристотелем из нерасчлененной географической науки.

К эпохе эллинизма (330–146 гг. до н.э.) относится возникновение нового географического направления, которое получило впоследствии название математической географии. Одним из первых представителей этого направления был Эратосфен (276–194 гг. до н.э.). Он впервые довольно точно определил размеры окружности земного шара путем измерения дуги меридиана (ошибка измерения составила не более 10%). Эратосфену принадлежит большой труд, который он назвал «Географические записки», впервые употребив термин «география». В книге дается описание Ойкумены, а также рассматриваются вопросы математической и физической географии (общего землеведения). Таким образом, Эратосфен объединил все три направления под единым наименованием «география», и его считают истинным «отцом» географической науки [2].

Полвека спустя после Эратосфена древнегреческий астроном Гиппарх ввел в обиход наименования «географическая широта» и «географическая долгота», изобрел астролябию, продолжил исследования Эратосфена. О том, что все это значило для истории открытия Земли, с большой выразительностью сказано в «Истории землеведения» К. Риттера, хотя его образная оценка заслуг этих двух ученых античного мира и несколько гиперболична.

К. Риттер пишет, что «немногие изобретения имели на судьбу наук и благо народов более благодетельное влияние, чем те, которые связаны с именами Эратосфена и Гиппарха… С той поры мореплаватель мог находить свой путь туда и обратно в морях, еще не посещенных, и изобразить его для потомства. Караван мог достигать цели своего странствования неведомыми дотоле путями, через пустыню или целую часть света, в неизвестные страны. С той поры только потомство могло воспользоваться географическими открытиями предков. Столь часто забываемое или затемненное положение земель и местностей отныне легко могло быть отыскано посредством данной цифры и широты и долготы» [21, c. 50].

В этом высказывании не все бесспорно. В нем чрезмерно усилены прежние трудности в определении местоположений земель и легкость этих определений после Эратосфена. Однако, и через полторы тысячи лет после великих географов и астрономов древности путешественники не располагали еще точными способами определения географической долготы. Именно с этим связаны зачастую многократные поиски «зачарованных островов», которые то появлялись, то вновь ускользали от открывателей и соответственно исчезали с карты.

Однако К. Риттер имел все основания выделить изобретения Эратосфена и Гиппарха как знаменательные в истории познания Земли человеком. Современная сеть географических координат берет свое начало с незамысловатой сети на карте, начертанной Эратосфеном. А в сочинениях путешественников, в описаниях новых земель в корабельных журналах мореплавателей постепенно занимают свое место цифры, многократно изменяющиеся в пути, цифры, которых с нетерпением ожидают картографы, градусы и минуты географической широты и долготы.

«География» Эратосфена не уцелела до нашего времени. Содержание ее известно по отдельным выдержкам, по изложению мнений ученого и кратким обзорам его сочинения, которые можно найти у других древних авторов, особенно у Страбона. В «Географии» дан общий очерк истории знаний о Земле, говорится об её форме и величине, о размерах обитаемой суши, об отдельных странах, которые были известны древним грекам на рубеже III и II столетий до н.э.

Вслед за Аристотелем и другими учеными – сторонниками идеи о шарообразной форме Земли Эратосфен исходит в своих рассуждениях, так же как в знаменитом своем измерении размеров Земли, из того, что Земля шарообразна. С этим связано и утверждение Эратосфена, смысл и важность которого прояснились отчетливо полторы тысячи лет спустя: «Если бы обширность Атлантического моря не препятствовала нам, то можно было бы переплыть из Иберии [Пиренейского полуострова] в Индию по одному и тому же параллельному кругу» [15, c. 91].

Укажем на еще одно сочинении, которое сам автор – Страбон с основанием называл «колоссальным». Он писал: «Наш труд есть как бы колоссальное произведение, трактующее о великом и мировом…».

«География», или «География в семнадцати книгах» – под таким лаконичным названием сочинение Страбона издавалось несчетное множество раз в течение двух тысяч лет, прошедших с той поры, когда оно было написано. О Страбоне известно немногое. Он был историком и географом, побывал в разных странах Средиземноморья, о своих путешествиях написал в «Географии» кратко, всего несколько фраз, для того лишь, чтобы пояснить, какие земли он видел сам, а о каких знает по чужим описаниям.

Труд Страбоне содержит наиболее подробный свод географических знаний древних греков и римлян о мире. Восемь книг «Географий» посвящаются странам Европы, шесть книг – странам Азии и одна книга – африканским странам. «География Страбона» – прообраз позднейших страноведческих книг – не относится, понятно, к литературе путешествий, но подобно произведению Геродота оно включает и некоторые драгоценные для науки сообщения о примечательных путешествиях древности.

У Страбона мы узнаем, например, о плаваниях Евдокса. Сам Страбон не верил сведениям об этом плавании. Он заимствовал их у Посидония – историка и философа I века до н.э., о географических суждениях которого известно преимущественно по Страбону. Изложив рассказ Посидония, Страбон укоряет его за вымысел: «…вся эта история не особенно далека от выдумок Пифея, Евгемера и Антифана. Тех людей можно еще извинить, как мы прощаем фокусникам их выдумки, ведь это их специальность. Но кто же может простить это Посидонию, человеку весьма искушенному в доказательствах и философу. Это у Посидония получилось неудачно» [24, c. 56].

Приведенные строки несправедливы и к Пифею и к Посидодонию. Но заслуга Страбона в том, что он счел нужным поместить в своей книге рассказ, показавшийся ему неправдоподобным. Вот что ныне известно благодаря этому об одном из древнейших плаваний в Индию, совершенном во II в. до н.э. некоим Евдоксом из Кизика (остров в Мраморном море).

Страбон пишет: «Евдокс, как гласит рассказ, прибыл в Египет в царствование Евергета II; он был представлен царю и его министрам и беседовал с ними, особенно относительно путешествий вверх по Нилу… Между тем, продолжает рассказ, какой-то индиец в это время был случайно доставлен царю береговой охраной из самой впадины Аравийского залива. Доставившие индийца заявили, что нашли его полумертвым одного на корабле, севшем на мель; кто он и откуда, они не знают, так как не понимают его языка. Царь же передал индийца людям, которые должны были научить его греческому языку. Выучившись по-гречески, индиец рассказал, что, плывя из Индии, он по несчастной случайности сбился с курса и, потеряв своих спутников, которые погибли от голода, в конце концов благополучно достиг Египта. Поскольку этот рассказ был принят царем с сомнением, он обещал быть проводником лицам, назначенным царем для плавания в Индию. Среди этих лиц был и Евдокс. Таким образом, Евдокс отплыл в Индию с дарами и вернулся с грузом благовоний и драгоценных камней…» [24, c. 72].

Путешествия и приключения Евдокса на этом не закончились. Привезенные им товары забрал у него царь Евергет, а ему уже после смерти Евергета довелось вновь отправиться в плавание к Индии, на этот раз по повелению Клеопатры. На обратном пути корабль его отнесло ветрами на юг Эфиопии.

Третье плавание оказалось неудачным. Независимо от этого очень важно сообщение о том, что Евдокс вышел в открытое море, используя постоянные ветры. Можно полагать, что уже в своем первом плавании к Индии он узнал от «проводника» – индийца о муссонах Индийского океана и о том, как надо плыть кораблю по открытому морю с помощью этих ветров.

Путешествия из Греции и Египта в Индию совершались и прежде, задолго до Евдокса. Но такие путешествия – больше по сухопутью, нежели по морю, – длились долго, около двух лет, и были делом исключительным и тяжелым. А муссон помогал кораблю не держаться близ берега, пересечь океан и проделать весь путь за месяц-другой.

По морскому пути, проторенному экспедицией Евдокса, отправлялись все чаще торговые корабли греков, римлян, египтян. В I веке н.э. был написан в Египте даже обстоятельный справочник для мореходов – «Перипл Эритрейского моря», то есть «Плавание по Индийскому океану». В нем находим краткое упоминание о греческом мореходе Гиппале, который «открыл» плавание в Индию «прямо через море». Ныне трудно установить окончательно, есть ли связь между этим упоминанием и рассказом, приведенным в книге Страбона о путешествиях Евдокса. Некоторые современные исследователи полагают, что Гиппал был участником первого плавания в Индию, которое совершил Евдокс. Но основное содержание «Географии» Страбона заключается в подробных систематических описаниях стран, известных ученым античного мира.

Ряд произведений, касающихся географии, написал философ-материалист Демокрит, Он много путешествовал и составил географическую карту, которая была использована при составлении позднейших карт. Демокрит поставил ряд географических проблем, которыми в дальнейшем занимались многие ученые: измерение известной тогда суши, а затем и всей Земли, зависимость органической жизни от климата и т.п.

Как отмечает В. П. Максаковский, «для развития географии в древней Греции важное значение имели походы Александра Македонского и морские путешествия за пределы Средиземного моря. Среди последних наибольший интерес представляет плавание Пифея из Массилии (Марсель). Пифей, пройдя Гибралтарский пролив, поплыл вдоль берегов северо-западной Европы и предположительно достиг Норвегии. В записках Пифея упоминаются густые туманы, льды и полуночное солнце, что показывает на высокие широты, достигнутые им. Можно предполагать, что Пифей обогнул Великобританию и видел Исландию» [18, c. 84].

Наследником культурных завоеваний Греции и Александрии сделался Рим. Нужно сказать, что крупных географов-путешественников римлян исследователи знает мало.

Так, крупнейшим античным ученым римского происхождения называют Гая Плиния Секунда Старшего (23–79 гг.), автора «Естественной истории» в 37 книгах – энциклопедии естественнонаучных знаний своего времени, составленной на основе компиляции трудов двух тысяч авторов, греческих и римских. Особое внимание при описаниях Плиний уделял количественным показателям, касалось ли это размеров известной части Земли или расстояний между приметными географическими объектами.

Вот фрагмент из «Естественной истории», касающийся Азовского моря: «Одни говорят, что само Меотийское озеро, принимающее реку Танаис, которая стекает с Рипейских гор и является крайней границей между Европой и Азией, простирается в окружности на 1406 миль, другие – на 1125 миль. Известно, что по прямому пути от его устья до устья Танаиса 275 миль».

Плиний отмечает длину и ширину Керченского пролива, названия населенных пунктов на его берегах. Повсеместно перечисляются народы, проживающие в той или иной местности, их обычаи и род занятий. Также. Плиний знал о «Нильских болотах», местности, расположенной к югу от полосы пустынь, населенной слонами, носорогами и пигмеями.

Одним из крупнейших знатоков философского наследия ионийцев и эпикурейцев был знаменитый ученый и поэт Тит Лукреций Кар (99–55 гг. до н.э.). Его поэма «Природа вещей» является попыткой рассмотреть и объяснить все явления природы от Вселенной до живых организмов, понять тайны рождения, человеческой мысли и души.

Как пишет А. Б. Дитмар, «поэма состоит из шести книг. В первой и второй дано учение о вечности и безграничности Вселенной, учение об атомах и их свойствах, учение о вечности движения. В третьей и четвертой говорится о единстве души и тела и о чувственных ощущениях как источнике знаний. В пятой и шестой книгах описан мир в целом, отдельные явления и причины, их порождающие, дано представление о животных и человеке, о религии и общественной деятельности» [13, c. 101].

В природе все изменяется, возникает, распадается, вновь создается. Все вещи в своем разложении возвращаются к состоянию первичной материи, чтобы вновь принять участие в природных преобразованиях. «Если я вижу, что члены и части мира великого гибнут, затем нарождаются снова, стало быть, также и нашей земле и небесному своду было начало положено и предстоит им погибель».

Для Лукреция эволюция и приобретение новых свойств само собой разумеющееся свойство материи. «Время…меняет всю мировую природу, и за одним состоянием следует вечно другое. Мир не коснеет в одном положении… Из одного состояния земля переходит в другое. Прежних нет свойств у нее, но есть то, чего не было прежде».

И все это происходит без участия богов и предварительной целесообразности. Лукреций касается происхождения Земли, разных метеорологических явлений, круговорота воды, причин грома и молнии, землетрясений и многих других явлений.

Таким образом, римские ученые создавали обобщающие географические произведения, в которых пытались показать все разнообразие известного им мира. К наиболее крупным произведениям этого типа следует отнести книгу Помпония Мелы (I в.) «О положении Земли», или «О хорографии».

Как указывает В. Т. Богучаровский, «Помпоний систематизировал сведения из трудов Геродота, Эратосфена, Гиппарха и других ученых-предшественников. Описание территорий не сопровождалось значительными оригинальными теоретическими выкладками. Землю Помпоний делил на пять климатических зон: жаркая, две холодные и две умеренные и поддерживал гипотезу о существовании южного обитаемого пояса, населенного «антихтонами» (противоживущими)» [5, c. 69].

Походы и войны римлян дали для географии очень большой материал, но обработку этого материала производили главным образом греческие ученые. Наиболее крупными из них являются Страбон и Птолемей.

Математик и географ Клавдий Птолемей, грек по происхождению, жил в Египте в первой половине II в. н.э. Крупнейшей его работой было создание «системы мира», которая господствовала в науке более тысячи лет. Географические воззрения Птолемея выражены в книге «Географический путеводитель». Свою географию он строит на чисто математических началах, прежде всего указывая географическое определение широты и долготы каждого места.

Птолемей располагал более значительным географическим материалом, чем Страбон. В его работах, как пишет М. Голубчик, «можно найти сведения о Каспийском море, о р. Волге (Ра) и р. Каме (Восточная Ра). При описании Африки он подробно останавливается на истоках Нила, и его описание во многом сходно с новейшими исследованиями» [10, c. 75].

В работах Птолемея подведены итоги всех географических познаний древнего мира, которые довольно велики. Географы наиболее развитых стран Западной Европы до XV в. почти ничего не прибавили к тем географическим познаниям, которыми располагали греки и римляне до III в. Из приведенных примеров главнейших географических произведений древности уже с достаточной ясностью намечаются два пути развития географии. Первый путь – это описание отдельных стран (Геродот, Страбон). Второй путь – описание всей Земли как некоторого единого целого (Эратосфен, Птолемей). Эти два основных пути в географии сохранились и до настоящего времени.

Таким образом, в эпоху рабовладельческого строя были накоплены значительные географические знания. Главнейшими достижениями этого периода были установление шарообразной формы Земли и первые измерения ее размеров, написание первых крупных географических сочинений и составление географических карт и, наконец, первые попытки дать научное объяснение физическим явлениям, происходящим на Земле.

В результате теоретического анализа литературы было выявлено, что первые крупные рабовладельческие государства появились в IV тысячелетии до н.э. у земледельческих народов Малой Азии, Египта, Двуречья, Северной Индии и Китая. Их образованию способствовало положение вдоль больших рек (источников орошения и водных путей) и надежные естественные рубежи – горы и пустыни. Были созданы первые письменные документы, в которых даются древние представления о географических познаниях народов древнего Востока, описывается известная часть Земли, содержатся краткие описания территории государства и т.д.

В античном мире намечаются два пути развития географии. Первый путь – это описание отдельных стран (Геродот, Страбон). Второй путь – описание всей Земли как некоторого единого целого (Эратосфен, Птолемей).