Демографическая глобализация

Процесс глобализации населения с момента начала и до конца XIX в.

С феноменологической точки зрения, глобализация населения началась с экспансии Европейской расы за пределы того ареала, который она занимала предыдущие 3 тысячи лет.

С точки зрения Льва Гумилёва, завоевание европейцами Америки есть один из самых ярких примеров, подтверждающих теорию пассионарности и старения этноса. Ацтеки, также как майя и инки, были к концу XV в. старым, полностью утратившим свою пассионарность этносом, который не выдержал столкновения с молодым, высокопассионарным Западно-Европейским суперэтносом [18].

К началу XVII века Европейская раса полностью освоила обе Америки. Это имело следующие культурно-цивилизационные и этнодемографические последствия:

      ·    на территории Северной и Южной Америки, общей площадью примерно 42,5 миллиона квадратных километров, в результате глобализации населения, возникла ранее не существовавшая популяция людей: Латиноамериканский суперэтнос, Американская и Канадская нации, ряд мелких этнодемографических групп;

      ·    завоевание обеих Америк привело к расширению ареала Европейской расы;

      ·    освоение двух американских континентов Европейской расой означало распространение Западно-Христианской цивилизации.

Почти одновременно (с исторической точки зрения) с экспансией Европейской расы через Атлантику, начинается ее экспансия на Северо-Восток Евразийского континента, которая выражается во взятии Иоанном IV Грозным Казани и в продвижении отрядов Ермака в Сибирь.

Теперь несколько слов о том, что происходило с населением за пределами территорий, которые уже были рассмотрены. Здесь, прежде всего, следует отметить рождение Арабского суперэтноса и Исламской цивилизации. В начале их существование институционально было оформлено в виде Арабского Халифата, а затем Османской Порты (Империи). Высокая пассионарность Арабского суперэтноса, а затем и турок-османов, были одной из главных причин начавшейся глобализации [2].

Высокая пассионарность зарождавшегося Арабского суперэтноса, о сопротивление которого сломались военные волны Крестовых походов и благодаря которой в арабской массе удалось растворить миграционные волны Крестовых походов, не позволила Европейской расе осуществить экспансию вглубь Евразии через Ближний Восток.

За этот же период времени Восточный мир перенёс сразу три цивилизационно-демографических катастрофы: это завоевания Чингизхана, Тимура и Великих Моголов. Их общим итогом стало образование широчайшего тюркотского пояса от Каспия до бассейна Тихого океана. Параллельно с этим от Атлантического побережья Марокко до тихоокеанского побережья Индонезии раскинулся пояс народов, принявших Ислам [3].

Итог описания феноменологической картины рассматриваемого этапа глобализации. Итак:

      ·    ареал Европейской расы к середине XIX в. увеличился примерно с 7 миллионов квадратных километров до 75 млн. квадратных километров, то есть больше чем в 10 раз (площадь всей земной суши 149 млн. квадратных километров);

      ·    территория, на которой Европейская раса стала абсолютно доминирующей расово-этнической группой, составляла около 60 млн. квадратных километров;

      ·    к 1850 г. все население планеты составляло 1 млрд. 265 млн. человек, при этом больше трети, чуть меньше половины всего населения составляли представители Европейской расы;

      ·    за пределами глобализационных процессов остались лишь внутренние районы Китая, Внешняя Монголия, Корея и Япония [4].

Каждая популяция стремится к неограниченному росту и к неограниченному расширению своего ареала. По крайней мере, это верно для тех популяций, что находятся вблизи своего пассионарного максимума (так называемая акметическая фаза по Гумилёву). Накануне начала глобализационных процессов Западно-Европейский суперэтнос находился как раз вблизи такой фазы. Были в наличии ее важнейшие признаки. Расцвет науки и культуры (Ренессанс, время Рафаэля, Леонардо да Винчи, Микельанджело Буонаротти, Мартина Лютера, Жака Кальвина, Томаса Мора, Эразма Роттердамского, Фрэнсиса Бэкона и Вильяма Шекспира) и, в то же время, всплеск жесточайшей нетерпимости к любым формам инакомыслия (Варфоломеевская ночь, процесс Галилея и казнь Джордано Бруно, Цезарь Борджия и семейство Медичи), Реформация и Контрреформация. И главный признак – огромное число пассионариев, обладающих избыточной энергией биоактивных личностей. Среди них такие великие деятели, как Христофор Колумб, бесстрашные путешественники и авантюристы Марко Поло, Фердинанд Магеллан, Васко де Гамо и Америго Веспучи и военный гений Фердинанд Кортес. Это и титаны духа, которые за одно столетие сделали для христианской культуры больше, чем она сама сумела сделать за предшествующую тысячу лет. И, наконец, самое главное. Западная Европа была наводнена огромным слоем людей, которые, кто в силу законов майората, кто в силу стечения жизненных обстоятельств были в буквальном смысле слова не у дел, не знали куда себя пристроить и, в силу избытка воли, таланта и жизненной энергии, не могли найти себя в мирной спокойной полуголодной жизни [2].

Глобализация населения, которая началась с экспансии Европейской расы, принципиально не может быть объяснена одними лишь экономическими причинами. В Америку не было в начале XVI в. экспансии капитала – потому как его не было еще нигде в мире, он появится не раньше, чем через 200 лет. Поэтому напрашивается следующий вывод. Не глобализация в целом породила глобализацию населения, а, строго наоборот, глобализация населения вызвала, в конечном счете, тотальную глобализацию. Демографическая глобализация была первой и самой важной формой глобализации вообще. Избыток пассионарной энергии Европейской расы, который сдерживался обладавшей тоже высоким пассионарным потенциалом Арабским суперэтносом и Османской Портой, спровоцировал трансатлантическую экспансию Европейской расы, а также ее экспансию на северо-восток Евразийского континента. Уже индуцированные этой экспансией события в Америке вынудили Европейскую расу, в поисках рабочей силы, к экспансии в Африку [11].

Таким образом, чисто экономические мотивы глобализации населения в тот период ее развития были вторичными, хотя они, конечно, существовали. Причиной глобализации населения, и глобализации вообще, стал демографический фактор, а именно – человеческий капитал.

Процесс глобализации населения со второй половины XIX в. и до момента окончания второй мировой войны  

Закончив свою территориальную экспансию и максимизировав свой популяционный ареал, Европейская раса вступила в период демографического роста. За время, прошедшее с начала XVIII в., и до 1925 г. численность европейцев возросла со 150 до 800 миллионов человек (в 1900 г. все население Земного Шара составляло 1,636 миллионов человек и почти половина из них была европейцами). Что послужило причиной подобной “демографической бури”?

Первая причина. Начиная с конца XVII в., наблюдался (неравномерный и неоднородный) рост материального благосостояния большинства этносов Европейской расы.

Вторая причина. Начиная с этого же времени, стремительными темпами развивалась медицина, которая, наряду с ростом санитарно-гигиенической культуры населения, способствовала резкому снижению смертности вообще и, особенно, детской смертности.

Третья причина. Совокупные действия первой и второй причин сделало невозможным возникновение эпидемий и пандемий, которые в раннем средневековье уничтожали в городах до 90% населения.

Четвертая причина. Научно-технический прогресс изменил условия труда: уменьшилась физическая нагрузка, травматизм и сопутствующие им явления.

Пятая причина. Научно-технический прогресс изменил характер войн, которые теперь велись не столько пехотой, сколько артиллерией и кавалерией. Ввиду этого, потери живой силы в войнах (в удельном, а не в абсолютном выражении!) уменьшились.

Таким образом, можно сделать первый вывод: демографический рост Европейской расы оказался возможным только после глобализации населения.

Формирование во второй половине XIX в. единого экономического планетарного пространства, рост экономики, который стал возможным вследствие глобализации, стимулировал научно-технический прогресс, который, в свою очередь, через медицину и общий рост социально-экономического благосостояния способствовал дальнейшему демографическому росту [19].

Период с начала XVIII в. и по 1925 год, благодаря глобализации населения, Европейская раса увеличивала свою численность:

во-первых, потому, что она располагала для этого достаточным территориальным потенциалом, который мог совершенно свободно принимать избыток населения, сформировавшийся в условиях ее традиционного ареала;

во-вторых, Европейская раса смогла использовать оказавшийся в ее власти территориально-природный ресурс для своего экономического роста, который, в условиях низкой производительности труда, не мог обойтись без поставлявшего рабочую силу демографического роста;

в-третьих, демографический рост Европейской расы создавал новых потребителей произведенного объема экономической продукции, что, в свою очередь, через научно-технический прогресс, рост уровня благосостояния, улучшение качества жизни и медицинского обслуживания опять-таки способствовало демографическому росту [4].

Таким образом, мы имеем дело не с простой каузальной цепью “причина-следствие”, а со сложнейшей самостимулирующейся системой, где демографический рост индуцировал рост экономики, а он, в свою очередь, провоцировал дальнейший экономический рост.

Без глобализации населения, когда все новые и новые массы людей совершенно различными путями вовлекались на рынки труда, на рынки потребительских товаров, было бы невозможно осваивать новые земли и спрятанный в них ресурс, когда, наконец, все новое население (автохтонное, в первую очередь) получало необходимые трудовые навыки и вовлекалось в ставшее планетарным общественное разделение труда – без всего этого не была бы возможна ни “демографическая буря”, ни само развитие капитализма, как принципиально открытой системы. Благодаря глобализации, Европейская раса, получив в свое распоряжение в качестве ресурсной базы до 80% территории планеты, сумела резко повысить свой демографический вес по сравнению с другими расово-этническими группами. К 1925 г. демографический вес Европейской расы составил чуть больше 1/3 от всего населения Земного Шара (примерно 850 миллионов человек в абсолютном выражении). Кроме того, в этот период Европейская раса и Западно-Христианская цивилизация достигла пика своего политического и экономического могущества, установив абсолютную монополию на решение политических и экономических вопросов на уровне всей планеты [10].

Начиная с 1890-х годов, Европейская раса, достигнув пика своего могущества, вступила, как представляется, в фазу перенапряжения и начала спада уровня пассионарности. В первую очередь это касается Западноевропейского суперэтноса [18].

Падение уровня пассионарности в той или иной группе связывают в разрушением идентификационной схемы, в соответствии с которой индивид отождествляет свои интересы с интересами своей группы, “поднимая личные интересы до уровня общественных”. Происходит нечто другое. В фазе, которая следует за стадией подъема пассионарности, начинают господствовать так называемые (по Льву Гумилёву) гармонические особи, то есть люди, которые отождествляя личные и общественные интересы, не желают поступаться первыми ради последних. Если пассионарии – это герои, идеалисты, романтики и фанатики, то гармонические особи – это уже авантюристы, искатели приключений, прагматики, но не циники, люди, способные на жертвенные и героический поступок, но не желающие только лишь жертвовать своими интересами и отдавать себя во имя общего дела. Гармонические особи напрягают свои силы до предела и жертвуют собой прежде всего во имя явных и конкретных целей: деньги, успех, слава [18].

Эпоха гармонических особей отличается прежде всего тем, что демографическая популяция, судя по всему, начинает во все большей степени выходить из-под власти эколого-биологических законов, кроме того, значительно вырастает уровень толерантности по отношению к представителям любых других групп [18].

Итак, на рубеже XIX и XX в. в коллективном самосознании Западного Человека начинает происходить кардинальный сдвиг в пользу толерантного отношения к другим расово-этническим, религиозным и культурно-цивилизационным группам. Одна из причин этого – фаза доминирования гармонических особей. Герои Лондона и Киплинга, Марка Твена и Райдера Хаггарта, Роберта Льюиса Стивенсона, Фенимора Купера и Майн Рида лояльны к туземцам, хотя, нельзя этого не признать, и считают их на ступеньку ниже себя.

К 1900 г. численность этнических представителей Великобритании в Индии не превышала 150 тыс. человек. Такая немногочисленная группа (а среди них были и купцы, и врачи, и учителя, и миссионеры), не могла управлять такой огромной страной, как Индия с ее 565-тью княжествами, индусскими и мусульманскими управляемыми махараджами (набобами) и низамами соответственно. Для управления гигантской территорией нужен соответствующий административный аппарат. Он создается в конце XIX в. и носит название “Индиан Сивил Сервис”, уже к 1914 г. абсолютное его большинство состоит из коренных жителей [22].

Схожая модель действовала и в других колониях. Ряд территорий (Канада, Австралия, Новая Зеландия) из колоний быстро превратились в доминионы и стали государствами Европейской расы, быстро европеизировались такие страны, как Алжир, Кения, и ряд других. Поэтому система административного управления очень сильно варьировалась: от “чисто европейской” до “глубоко смешанной, с абсолютным преобладанием местного населения”. Но в то же время, общая тенденция непрерывного роста удельного веса представителей местного населения в административном аппарате неуклонно сохранялась вплоть до конца колониальной эпохи. Поэтому можно сделать вывод: метрополии не располагали демографической базой для комплектации административного аппарата своих колоний представителями исключительно населения собственно метрополии. Вследствие этого, исходя из логики функционирования административных систем, метрополии были заинтересованы как в абсолютном количественном росте населения своих колоний, так и в улучшении его качественных параметров: здоровья и образования, так как только здоровое и образованное население (не все, а, разумеется, его часть) могла быть использована как демографический ресурс для функционирования административного аппарата [6].

И, наконец, ещё одно очень важное обстоятельство. Собственно, геополитическое. Понимая неизбежность грядущих войн за передел мира и сфер влияния, элиты стран метрополий Европейской расы нуждались в населении колоний как в источнике живой силы для вооруженных сил, демографическом ресурсе для административного аппарата и демографическом ресурсе как источнике рабочей силы для мобилизационных экономик в случае неизбежной в грядущем войны. Очевидно, что подобный демографический ресурс мог быть предоставлен только лишь лояльным (насколько это возможно) населением. Управлять таким населением, опираясь лишь на репрессивные механизмы, – невозможно. Для реализации всего вышеизложенного, исходя из соображений геополитической прагматики, страны-метрополии Европейской расы были вынуждены проводить масштабные мероприятия санитарно-медицинского и культурно-просветительского характера с тем, чтобы, создав лояльные себе элиты в подконтрольных странах, уже через них использовать население этих стран, должным образом подготовленные, в своих геополитических играх [7].

Теперь – о второй причине. Она носит чисто экономический характер. Интенсивно развиваясь и остро нуждаясь в квалифицированной рабочей силе и рынках сбыта собственной продукции, сам мировой капитализм был заинтересован как в абсолютном росте численности населения колоний, так и в качественном изменении его параметров. Мировой капитализм не мог бы столь стремительно развиваться, не имея под собой колониального демографического ресурса. 1925 г. стал переломным для демографической истории Европейской расы. Именно с этого момента начался продолжающийся вплоть до настоящего момента времени ее откат от занятых до этого позиций. С другой стороны, синергетический эффект причин, которые рассматривались выше, вызвал интенсивный демографический рост среди представителей неевропейской расы. Поэтому можна сформулировать главный вывод: глобализация населения, которая резко усилила демографические позиции европейской расы вообще и Западноевропейского суперэтноса, в частности, породила процессы, которые привели в настоящее время к стремительному демографическому росту неевропейского населения. Демографический взрыв в странах третьего мира был подготовлен в течение второй половины XIX и первой половины XX в. Не имей место феномен глобализации населения, наша Планета не переживала бы после Второй Мировой войны демографический взрыв [7].

Глобализация населения: с 1945 г. и до наших дней

После второй мировой войны Западноевропейский суперэтнос вступил в состояние пассионарного упадка. Место гармонических особей заняли субпассионарии (по терминологии Льва Гумилёва), то есть циничные профессионалы, относящиеся к любым идеологическим установкам чисто инструментально, за исключением лишь одной: “личные интересы превыше всего”. Таким образом, профессионализм занял место героизма, прагматизм – идеализма и романтизма, рациональный расчет во всех сферах – фанатизма.

Повсеместно в мире отмечают изменения характера европейцев, совершившееся за последние 40–50 лет. Этот феномен получил даже своё собственное название: “угасание воли у европейского населения”, которое проявляется теперь во всех формах – как в готовности обвинять себя, так и выслушивать уничтожающую критику извне; в нежелании работать в целом ряде профессий, в намечающейся неспособности европейцев воевать; “всеобщая размягченность, упадок энергии и упругости, род душевной расхоложенности” [18].

Демография показывает объективную картину сдвига. Европейцы, численно вырвавшиеся вперёд, “возвращаются в строй” и теперь все шесть главных групп человечества – Китай, Индия, страны Европейской расы, Латинская Америка, Исламский мир, Черная Африка – возвращаются примерно к тому же взаимному соотношению, которое существовало до экспансии Запада. Снова относительно малочисленные, западные европейцы ощущают себя “средиземноморским клубом, затерявшимся среди джунглей”.

Резко возрасла толерантость Европейской расы. Белый расизм (после ликвидации режима апартеида в ЮАР) не существует нигде на официальном уровне. Для этого понадобилось всего 37 лет. В 1957 г. в США была ликвидирована расовая сегрегация. А поскольку “нет другого способа выпрямить палку, которую перегнули в одну сторону, чем перегнуть ее в другую сторону, ”то сейчас мы наблюдаем в странах Европейской расы феномен “политической корректности”, который явно снисходителен, например, ко все усиливающемуся черному расизму.

Согласно точке зрения Гумилёва, толерантность есть, помимо всего прочего, побочный результат падения и резкого ослабления резистентной способности (способности к сопротивлению) и означает, что этнос, раса или иная таксономическая единица находится на пути к саморазрушению. Подобную точку зрения можно встретить и у других исследователей (например, у Арнольда Тойнби). Рост толерантности той или иной таксономической группы свидетельствует о том, что логика ее дальнейшего развития уже вышла (или почти вышла) за пределы действия эколого-биологических принципов, характерных для популяций, находящихся на более ранних ступенях своего развития [22].

На каком-то этапе своего развития, демографический таксон (этнос, суперэтнос, раса, религиозно-цивилизационная группа и т.д.) перестают подчиняться эколого-биологической логике. Демографический таксон из популяции биологической превращается в популяцию постбиологическую. Феноменология этого процесса заключается, прежде всего, в известной атомизации общества и в кризисе традиционных (патриархальных) семейных отношений. Индивиды при выборе стратегии жизненного поведения начинают прежде всего руководствоваться своими собственными представлениями о своем индивидуальном успехе, комфорте, счастье и благополучии, а не заботой о своем таксоне (особенно это касается демографического аспекта).

Для постбиологических популяций, а к ним сейчас, без сомнения, можно отнести всю Европейскую расу, и ряд других этносов, перестаёт действовать (в демографическом ключе) такой фундаментальный общесистемный закон, – система, испытывающая внешние воздействия, перестраивается таким образом, чтобы максимальным образом компенсировать результаты этого внешнего воздействия. В терминологии Тойнби это же можно сформулировать несколько иным образом: находящиеся в постбиологической фазе своего развития демографические таксоны перестают на демографические вызовы давать демографические ответы [18].

В биологической стадии своего развития демографический таксон, подчиняясь логике закона неограниченного роста, сохраняет средний уровень рождаемости максимально высоким. Как мы уже говорили, это является своеобразной страховкой на случай войн, эпидемий, стихийных бедствий и других неблагоприятных внешних факторов, которые могут существенно сократить его численность. Однако, подобные механизмы адекватно действовали лишь в среде обитания, достаточно близкой к естественной. Научно-техническая трансформация общества стала изменять среду обитания, при том, что таксон (Европейская раса) все еще находился в биологической фазе. [20]. Именно резкое снижение уровня смертности за счёт целой группы причин (санитарно-гигиеническая и медицинская революция, изменение характера войн и способов их ведения – эти и другие причины были нами обсуждены выше) и создало “демографическую бурю” для Европейской расы. Эти же причины – исключительно благодаря глобализации – породили демографический взрыв после Второй Мировой войны. Благодаря глобализации, демографические группы, находящиеся в стадии расширения, то есть в биологической фазе, получили доступ к медицине и аграрным технологиям (феномен “зеленой революции”).

На какой-то стадии своего развития общество как единая система (а не только как демографическая популяция!) уже перестает нуждаться в “слишком большом контингенте рабочей силы, довольствуясь достаточно малым ее количеством”. Иными словами, главное – это не количество человеческого капитала, а его качество, то есть именно то, что и является собственно человеческим капиталом. То есть уже общество, чтобы сохраниться и функционировать как система, в условиях научно-технической революции, выступает ограничителем демографического роста [14].

Другая причина – глубинный социальный сдвиг. Современное общество (западного типа) нуждается в раскрепощённом высокомобильном высокоинициативном работнике с усиленной карьерной мотивацией. Этот тип работника не совместим с моделью патриархальной семьи. Почему? Ответить на это достаточно сложно. Ряд возможных ответов лежит на поверхности. Это – поздний возраст вступления в брак, нестабильность семьи. Это – желание феминизированных женщин посвятить себя карьере.

Эмпирические факты неумолимо свидетельствуют: достигнув определенного уровня социально-экономического и технико-технологического развития, таксоны переходят в постбиологическую фазу. Демографической точкой такого перехода служит резкий спад рождаемости, приближающийся к уровню простого воспроизводства населения. [19]. Социально-экономической точкой подобного развития является, по-видимому, момент перехода к модели “общества потребления” (“общества всеобщего благосостояния”). То есть именно к той модели – даже лучше сказать парадигме – развития, которая характерна для всех без исключения развитых стран, и предполагает соблюдение группы следующих условий:

– наличие рыночной экономики;

– наличие либеральной демократии либо авторитарного строя, уверенно эволюционирующего в сторону либеральной демократии и обладающего ее основными институциональными атрибутами;

– распад традиционной семьи;

– нуклеарная семья;

– приоритет индивидуальных ценностей над родовыми, клановыми, общинными, этническими, расовыми;

– ориентация не на “принцип почвы” и не на “принцип крови”, а на принцип “общих базисных ценностей”;

– формирование работника нового типа, ориентированного на умение самостоятельно, инициативно, выполнять сложную работу, требующую постоянной переквалификации и самообучения;

– переход от производства конвейерного типа к производству на основе небольших компактных коллективов;

– непрерывное увеличение доли психологической потребности в человеческой, личностной самореализации как важнейшей компоненты мотивации труда работника [1].

Таким образом, современное общество с его современным производством, как это установлено эмпирическим путем, приводит к нулевому или даже отрицательному демографическому росту (без учета фактора иммиграции). Поэтому всюду в развитых странах наблюдается нулевой демографический рост или рост, близкий к нулевому.