Демографическое положение в России

Городское население. Понятие города

Одна из важнейших особенностей современной жизни нашей планеты — стремительный рост числа городов и городских жителей. Недаром урбанизацию называют феноменом XX века. Под ней понимают рост городов, увеличение доли горожан в общей численности населения, повышение роли городов во всех сторонах жизни общества, а также распространение городского образа жизни на сельскую местность.

Общепринятого единого определения города в науке нет. Самое общее, хотя и весьма расплывчатое приводится в Большой Советской энциклопедии последнего издания. «Город — это населенный пункт, в котором проживает относительно многочисленное население, занятое преимущественно несельскохозяйственной деятельностью».

Отсутствует единое мнение и об определении уровня урбанизации, т.е. урбанизированности. Большинство специалистов сходятся в том, что главный показатель уровня урбанизации — доля городского населения во всей его численности. Именно этот показатель часто называют «урбанизированностью». Вместе с тем из определения понятия урбанизации видно, что одного показателя явно недостаточно для выявления уровня развития столь сложного и многообразного процесса. Поэтому чаще всего уровень урбанизации той или иной страны или региона определяется по следующим трем основным показателям:

1) доле городского населения во всей его численности;

2) доле горожан, проживающих в крупных городах;

3) доле горожан, проживающих в городских агломерациях.

Классификация городских поселений по численности населения

Из множества существующих па сегодняшний день классификаций городских поселений по их людности чаще всего употребляется нижеследующая, весьма укрупненная, классификация:

до 50 тыс. жителей — малые города и поселки городского типа (ПГТ),

от 50 до 100 тыс. жителей — средние города,

от 100 до 1000 тыс. жителей — крупные города,

более 1000 тыс. жителей — крупнейшие города.

Какова же мотивация определения именно этих рубежей в классификации городских поселений по их людности? Дело в том, что эти количественные рубежи обусловливают серьезные качественные изменения в развитии и всей жизнедеятельности городов.

Проследим это на примере развития системы городского транспорта в наших отечественных условиях. Передвижение людей в пределах поселка или города людностью до 20 тыс. может осуществляться пешком или на велосипеде. В городе с числом жителей более 20 тыс. уже возникает потребность в автобусе, свыше 100 тыс. — в автобусе и трамвае, в городах с населением, превышающим 500 тыс. жителей, в дополнение к перечисленным видам транспорта очень часто добавляется троллейбус, в них уже сложно обходиться без скоростного трамвая и скоростных магистралей. В городах-миллионерах без метрополитена в часы «пик» возникают серьезные сбои в работе всего городского транспорта.

В городах с населением до 50 тыс. жителей достаточно иметь один общегородской центр. При большей людности в дополнение к нему, как правило, создаются центры жилых районов. В административном плане для управления городским хозяйством во всех крупных городах необходимо деление городской территории на отдельные районы, тогда как в малых и средних городах этого не требуется.

Сельское население

Несмотря на стремительное развитие процесса урбанизации, до сих пор половина всего человечества планеты — сельские жители. Село играет немаловажную роль в социально-экономической жизни современного общества. Что же лежит в основе разделения территории на городскую и сельскую местность, а населения, соответственно, на городское и сельское?

Как это ни странно, но до сих пор не существует достаточно определенных и жестких критериев дифференциации этих понятий. Чаще всего под сельской местностью понимают всю территорию, находящуюся за пределами городов, а к сельскому населению методом исключения, что уже само по себе не очень корректно, относят всех живущих за пределами городских поселений. При этом необходимо учитывать, что сельское население, а соответственно ему, и сельское расселение, не тождественно сельскохозяйственному. Люди, проживающие в сельской местности, занимаются не только сельским хозяйством. Они работают также в лесном хозяйстве и лесной промышленности, занимаются добычей полезных ископаемых в небольших карьерах, рудниках и шахтах, обслуживают транспортные коммуникации, дома отдыха и санатории, занимаются рыболовством и охотой и, наконец, ездят на постоянную работу или учебу в город. Однако во всех этих случаях емкость экономической базы поселений, а следовательно, и их людность слишком малы, чтобы причислять их к городским.

Сельские формы расселения, вероятно, самые древние на Земле. Они возникли фактически с появлением на планете человека и прошли длительный путь развития, насчитывающий многие тысячи лет. Чрезвычайно сложна и во многом противоречива история эволюции российского села. Сегодня каждый четвертый житель нашей страны проживает в сельской местности. Но, к сожалению, современную социально-экономическую ситуацию российского села большинство исследователей и публицистов называют бедственной, кризисной или даже катастрофической.

В начале XX века крестьяне составляли 4/5 населения Российской империи, 3/4 из них занимались сельскохозяйственным трудом. Земледелие, продукты его промышленной переработки и лес составляли основу национального дохода и экспорта страны и одновременно являлись экономической базой сельского расселения. Немногочисленный рабочий класс представлял собой вчерашних сельских жителей, теснейшим образом связанных с деревней. К тому же многие мелкие кустарные промышленные производства также размещались в сельской местности.

Тогдашняя жизнь российского крестьянина вращалась вокруг трех важнейших институтов: двора, деревни и общины. Все эти социальные институты характеризовались непостоянством, неопределенностью структуры, слаборазвитой иерархией и преобладанием личностных отношений над деловыми.

Традиционным и типичным видом крестьянской семьи, преобладавшей в России всего лишь лет сто назад, была так называемая большая семья (в литературе ее еще называют нуклеарной). Она состояла из отца, матери, малолетних детей, женатых сыновей с женами и их потомством. Правительство и помещики, насколько это было возможно, способствовали сохранению института такой сложной семьи. Весь такой коллектив проживал фактически под одной крышей, и поэтому нет ничего удивительного в том, что для российской семьи синонимом оказывалось понятие «двор».

Необходимо отметить некоторые черты тогдашнего крестьянского двора. И важнейшей, на наш взгляд, является то, что двор (семья) не оставляли никакого места для выражения индивидуальности. Это происходило потому, что:

· двор был коллективом, подчинявшим интересы личности интересам группы;

· воля главы семьи была фактически законом, а его распоряжения не подвергались обсуждению;

· жизнь и быт двора приучали крестьянина к авторитарной власти и отсутствию каких-либо норм и правил (законов), регулирующих личные отношения;

· хозяйство двора не знало частной собственности, все имущество (в том числе и орудия труда) было обобщено;

· не бывало преемственности дворов и, следовательно, не существовало ни понятия родовитости, ни особого статуса семьи в деревне, характерных, например, для западноевропейского общества.

В конце XIX века со всей полнотой проявились и отсталость, и малая конкурентоспособность отечественного сельскохозяйственного производства. Сельская община, долгое время ориентировавшаяся во многом на натуральное хозяйство, обеспечивающее главным образом собственные потребности ее членов в сельскохозяйственной продукции, оказалась довольно консервативной и мало подходящей организацией для гибкого реагирования на конъюнктуру как внутреннего, так и внешнего рынка.

Консерватизм сельской общины, домострой и архаичность ее организации тормозили внедрение прогрессивных по тому времени техники и форм ведения сельскохозяйственного производства, снижали производительность труда и общую эффективность отрасли. Все чаще и чаще высказывались соображения о необходимости коренной реорганизации сложившейся в стране системы землевладения и всего сельскохозяйственного производства.

Своего рода первой ласточкой или пробным камнем такой реорганизации стала столыпинская реформа, к осуществлению которой приступили в 1906 г. Основная идея этой реформы заключалась в создании сети крепких крестьянских хозяйств с закреплением за ними земельных участков, по своей площади достаточных для организации крупного, типично фермерского производства. Поскольку крестьяне России начала XX века в своем подавляющем большинстве не имели средств на строительство нового дома, хозяйственных построек на выделяемых им земельных участках и тем более на приобретение актуальной по тем временам техники, реформа предусматривала специальные правительственные ссуды вновь организуемым единоличным крестьянским хозяйствам на выгодных условиях их погашения.

Юридически-правовая база, да и сам механизм осуществления реформы были заимствованы из зарубежного опыта с учетом ряда специфических условий России. В частности, величина земельных наделов, предоставляемых крестьянским хозяйствам, варьировала в зависимости от местных природных условий и степени обжитости и заселенности вновь осваиваемых под сельскохозяйственное производство степных территорий юга Украины, Северного Кавказа, Нижнего Поволжья, юга Урала и Западной Сибири.

И все же столыпинская реформа не оправдала возлагавшихся на нее надежд и ожиданий. Существует исключительно широкий спектр мнений о причинах неудачи этой реформы. Многие зарубежные исследователи и большинство отечественных специалистов — сторонников фермерского пути развития российского сельского хозяйства — главными причинами неудач считают мощную оппозицию со стороны крупных землевладельцев — бывших помещиков и слишком короткий период (1906—1917) ее осуществления.

Наверное, нет таких сфер жизни, которых бы не коснулась Октябрьская революция и последующие потрясения общества. Если мы говорим о постреволюционной разрухе в промышленности и на транспорте, то она не могла обойти и села, поскольку сельскохозяйственное производство было составной частью хозяйственного комплекса страны, связанной с ним множеством производственных нитей.

Политизация села заключалась в том, что и на него был распространен социалистический эксперимент — коллективизация, важнейшей целью которого было повышение производительности труда путем ликвидации частной собственности. Но, как уже было показано, в частной собственности у сельских тружеников находились только некоторые орудия труда, составляющие основные фонды.

Земля — важнейший предмет и орудие труда, за исключением единоличных крестьянских хозяйств, принадлежала общине, таким образом, ни формально, ни номинально обобществлению обобществлению не подлежала. Поэтому социалистический эксперимент лишил крестьян последнего, чем они располагали, — результатов труда, сделав значительную их часть государственной собственностью через систему государственных закупок по фиксированным и фактически минимальным ценам.

Конец 20-х — 30-е гг. в нашей стране ознаменованы эпохой индустриализации, характеризующейся, с позиций сельского расселения, бурным ростом городского расселения и оттоком сельских жителей из села. Этот процесс вполне закономерен и понятен, поскольку только село могло стать и стало источником трудовых ресурсов для заполнения новых рабочих мест в ходе индустриализации.

Следовательно, обезлюдение села началось не менее шестидесяти лет назад, но в те времена этот процесс не вызывал даже настороженности, поскольку доля сельского населения была настолько значительной, что уменьшение воспринималось почти безболезненно. Нельзя забывать также и того, что этот отток частично компенсировался пока еще робкой механизацией сельского труда хотя бы на некоторых его стадиях (вспашка, уход за посевами, уборка и обмолот зерновых).

Очередным испытанием для российского села стала Великая Отечественная война. Она унесла более половины из 20—30 млн. жертв войны, поскольку солдатами были в основном селяне, исходя из структуры населения страны. Война разрушила и разграбила деревни и села на более чем половине территории европейской части СССР.

Начавшийся после завершения войны процесс восстановления хозяйства страны потребовал новых рабочих рук, источником которых опять должно было стать село. Миграция из разоренного российского села достигла таких масштабов, что заставила тогдашнее руководство страны сдерживать ее путем ужесточения паспортного режима. Тем не менее выезд из села на учебу и работу стал приобретать масштабы почти катастрофические. Этот процесс подстегивался еще и тем, что условия труда на селе становились все более невыносимыми без ощутимых, видимых для сельских тружеников результатов. Интенсификация сельского труда была вызвана политикой организации приоритетных условий жизни прежде всего в городах, и тем более в крупных и крупнейших. Это иллюстрируется и данными о сокращении численности сельского населения.

За 20 лет (с 1939 по 1959 г.) сельское население России сократилось более чем на 16 млн. человек (с 72 083 тыс. до 56 017 тыс.); за этот же период городское население увеличилось на 25 млн. человек. Если учесть, что, как правило, естественный прирост в городской местности осуществляется весьма скромными темпами, то налицо начало гигантского перераспределения населения страны между городской и сельской местностями.

Нельзя сказать, что миграция населения в направлении «село — город» имела только недостатки и катастрофические последствия. Существовала довольно многочисленная и влиятельная школа демографов и экономистов, которая считала этот процесс объективным благом и отмечала недостаточные темпы оттока сельских жителей СССР и России в города. Такая точка зрения основывалась на представлениях об оптимальных пропорциях занятости в сельском хозяйстве. Концепции организации труда сельских жителей базировались на убежденности в независимости результатов деятельности от природно-климатических условий страны в целом и России — в частности.

Несмотря на теоретические обоснования, отток жителей из села не мог продолжаться слишком долго и одинаково интенсивно. Если в период 1959—1975 гг. российское село теряло ежегодно чуть ли не по миллиону жителей, то уже в 80-х гг. ежегодное сокращение достигло 500—300—100 тыс. человек. Это свидетельствовало о том, что данный источник трудовых ресурсов городов исчерпан и «выталкивает» в городскую местность только результаты своего естественного прироста (рис. 12.2). Вместе с тем система сельского расселения не могла не отреагировать, как уже говорилось, на резкое послевоенное сокращение численности сельского населения. Внешне это выражалось в резком наращивании числа мелких поселений, обезлюдении их и в последующем упрощении системы сельского расселения. Это еще больше ухудшало условия жизни сельских жителей, особенно в отношении образовательного, торгового, медицинского и транспортного обслуживания.

Разрабатывавшиеся планы реконструкции села предусматривали два, но тесно взаимосвязанных направления. Считалось, что радикально сократить отток жителей из села можно только путем создания в сельской местности условий жизни и уровня обслуживания, хотя бы отдаленно напоминающих городские. При этом понималось, что в каждом населенном пункте невозможно организовать минимальный набор предприятий обслуживания, что реально только в наиболее крупных СНП (чем крупнее поселение — тем более завершенным должен быть обслуживающий комплекс). Отсюда возникала идея переселения жителей из мельчайших поселений в крупные и появилась категория «неперспективных» населенных пунктов, развитие которых в каком-либо плане не предполагалось. По отдельным областям России были разработаны списки неперспективных и перспективных поселений.

Проводились эксперименты и во втором направлении мероприятий по улучшению условий жизни селян. Они исходили из противопоставления сселению — «выездного» бытового обслуживания жителей мельчайших поселений. Организовывались выездные приемные пункты, которые принимали заказы на ремонт бытовой техники, обуви, часов, пошив одежды. Считалось, что это исключит необходимость концентрации сельского населения в одном-двух поселениях на сельсовет вместо нескольких десятков и если это не прекратит, то эффективно сдержит миграцию из села в город. Расцвет этого направления мероприятий пришелся на начало 80-х гг. Но, как показали многочисленные проверки, оказалось практически невозможным добиться регулярности такого обслуживания, и кроме того, все 100% заказов выполнялись с серьезным браком. К тому же выездное бытовое обслуживание никак не решало задач социально-культурного и транспортного обслуживания сельских жителей.

С началом перестройки все без исключения идеи реконструкции сельского расселения подверглись критике. При этом наибольшая порция критики досталась сторонникам сселения сельских жителей, и странная логика — именно они признавались главными «погубителями» российского села. Правда, как это часто бывает на ниве борьбы идей в России, критика быстро завершилась глухим молчанием по поводу бед российского села, а его проблемы так и остались нерешенными.

Обезлюдение села, сокращение сельского населения и занятости в сельскохозяйственном производстве продолжились и тогда, когда сельское расселение оставили в покое и в идеологическом, и в идейном, и в практическом планах. Остались перспективы развития только у тех крупных поселений, которые составляли жесткую систему поселок — сельскохозяйственное предприятие (колхоз, совхоз, акционерное общество), все же остальные обречены по-прежнему на обезлюдение или полный выезд из них жителей.

С началом современной экономической реформы большие надежды в плане возрождения российского села возлагаются на развитие фермерских хозяйств. Считается, что активные хозяйственники, бывшие горожане, внедряясь в сельскую глубинку, и стимулируют сельскохозяйственное производство, и возродят сельское расселение. Но, как показывает накопленный опыт развития процесса, надежды эти пока не оправдываются, поскольку масштабы фермерского движения, мягко говоря, весьма скромны. Они и не могут быть иными, поскольку государственная система мер по стимулированию их развития, и в первую очередь финансовая поддержка, на сегодняшний день не в состоянии создать необходимые условия формирования крупных современных по технической вооруженности крестьянских хозяйств.

Дальнейшее развитие фермерства в России в наибольшей степени сдерживают незавершенность и половинчатость земельной реформы и отсутствие частной собственности на землю с правом ее продажи. Последнее обусловливает невозможность организации надежной системы финансирования крестьянских хозяйств с помощью практикуемого и хорошо отлаженного за рубежом механизма ипотечного кредита (получение банковских ссуд в залог земельного участка и недвижимого имущества). Земля должна оказаться в руках активных производителей сельскохозяйственной продукции, а не бывших председателей колхозов и директоров совхозов. Пока же зачастую под крестьянские хозяйства местными руководителями отводятся далеко не лучшие земли, нередко имеет место и прямой саботаж, направленный против фермеров.