Открытие Антарктиды русскими путешественниками

Поиски южного материка в XVI- XVIII в.в.

Еще античные географы, жившие более двух тысяч лет назад, высказывали предположение, что Земля — шар. В те далекие времена плавания совершались лишь в пределах Средиземного моря, древние географы строили свои смелые гипотезы умозрительно. Им было известно, что к западу от Гибралтарского пролива простирается Атлантический океан, а к югу от Аравийского полуострова — Индийский океан. Размеров этих океанов они не знали, но предположили, что в южном полушарии для равновесия должна быть такая же масса суши, как и воды в океанах.

Гипотетическая суша, занимающая значительную или даже наибольшую часть южного полушария, признавалась всеми античными географами. Одни предполагали, что на юге находится материк, окруженный со всех сторон океаном (например, Мела), другие – огромное пространство суши, ограничивающее на юге Индийский океан (Птолемей). Позднее за этим Южным материком утвердилось название «terra Australias». А так как, по словам Эратосфена, «согласно с природой, обитаемый мир должен иметь наибольшую длину между востоком и заходом солнца», то и Южному материку придавали определенную форму — вытягивали его в широтном направлении гораздо больше, чем в меридиональном. Эта гипотеза, возникшая по крайней мере за два века до нашей эры, оказалась очень жизнеспособной: она держалась более двух тысяч лет до последней четверти XVIII в. (до второго кругосветного плавания Джемса Кука).

Затем пришло средневековье, когда живую человеческую мысль сковали церковники-схоласты. Учение о шарообразности Земли было объявлено еретическим. Но поступательное развитие человечества, практическая деятельность людей постепенно раздвигали мрачную завесу мракобесия.

Наступила эпоха Возрождения, давшая миру великих мыслителей, художников, писателей, путешественников. Вспомнили об учениях античных географов. Возродилось представление о существовании обширного Южного континента. В XVI-XVIII вв. крупнейшие географические открытия, развитие картографии и, в частности, широкое распространение глобусов, способствовали повышению интереса к общему лику планеты и области высоких широт Южного полушария. На большинстве географических карт XVI — XVII веков его можно видеть под названием terra Australias Incognita что значит Земля Южная Неведомая. Северные границы его простираются на этих картах почти до экватора. [9]

В 1487 году португалец Бартоломеу Диаш обогнул мыс Доброй Надежды - южную оконечность Африки. После этого картографы стали отделять Южный континент от Африки широким проливом. В 1520 году Фернан Магеллан проплыл из Атлантического океана в Тихий проливом, который впоследствии был назван Магеллановым. Огненную Землю, югу от пролива, географы того времени принимали за выступ опять-таки Южного континента. Это ложное мнение продержалось более 50 лет.

В 1578 году во время плаваний кораблей английского пирата Френсиса Дрейка было обнаружено, что Огненная Земля лишь архипелаг гористых островов, к югу от которого простирается Океан. [9]

Дрейк снарядил четыре корабля вместимостью 90-100 т. В конце июля пираты остановились в той же бухте Сан-Хулиан, где зимовал Магеллан. Здесь Дрейк, подражая великому мореплавателю, обвинил одного из капитанов кораблей в заговоре и казнил его. В середине августа пираты покинули эту бухту. Через три дня англичане вошли в Магелланов пролив. Путь через него продолжался две с половиной недели. Здесь мореплавателей застигла страшная буря. Один корабль флотилии Дрейка пропал без вести, другой через месяц был отброшен назад в Магелланов пролив, выбрался в Атлантический океан и вернулся обратно в Англию.

Буря продолжалась до конца октября, и за всё время было только два дня передышки. И вдруг всё закончилось. Одинокий корабль Дрейка «Золотая Лань» за два месяца был отнесён на юг почти на пять градусов. Это обстоятельство дало Дрейку возможность доказать, что огненная Земля вовсе не выступ Южного материка, а архипелаг, за которым простирается, казалось беспредельное море. Подлинный материк, Антарктида, лежит в 1000км к югу от Огненной Земли. В XIX в., после открытия Антарктиды, широкий проход между ней и Огненной Землей назвали проливом Дрейка, хотя он с большим правом должен называться проливом Осеса, который первый разрушил легенду об «австральном материке», начинающемся у Магелланова пролива.

Даже северный берег острова Новая Гвинея, открытый испанцами в 1544 году, географы тех лет принимали за часть берега мифического Южного континента, пока в 1606 году испанский мореплаватель Луис Торрес не доказал, что Новая Гвинея всего лишь остров в экваториальной зоне океана. Позднее за части Южного континента принимали Австралию, пока голландский мореплаватель Абель Тасман в 1642 году не обогнул ее с юга. Новые открытия — и новые заблуждения: Тасман в этом плавании увидел северный берег еще одной земли, названной впоследствии Новой Зеландией, и посчитал ее за выступ Южного континента. [9]

В 1761 г. выдающийся русский ученый-энциклопедист М. В. Ломоносов опубликовал в Трудах Шведской академии наук свой статью «Мысли о происхождении ледяных гор в северных морях», в которой он разработал классификацию морских льдов и объяснял природу происхождения айсбергов. Их наличие в открытом море должно было указывать на непосредственную близость высоких ледяных берегов. Через два года была издана его книга «Первые основания металлургии или рудных дел», где автор объяснял большее количество айсбергов в Южном полушарии по сравнению с Северным наличием на юге обширного ледяного континента, занимающего приполюсное положение. На основании космографических факторов М. В. Ломоносов предположил крайнюю суровость климата неизвестного южного материка. [7]

В 1770 году англичанин Джемс Кук обогнул с юга Новую Зеландию. После первой кругосветной экспедиции Кука самый крупный массив суши в умеренной зоне южного полушария стал называться Австралией, что значит «Южная».

И все же вера в существование Антарктического континента продолжала жить, только границы его отодвинулись дальше на юг, в полярные широты. Как это часто бывает — неизвестность порождает выдумки и легенды. На основании косвенных данных и гипотетических соображений была построена гипотеза об огромном плодородном и населённом Южном материке, который должен быть открыт на пути к южному полюсу. Так, например, в 1663 году в Париже был опубликован отчет, в котором рассказывалось, что некий капитан Гонневиль где-то на юге Атлантического океана открыл материк с умеренным климатом, населенный кроткими и общительными людьми. Французские географы стали на картах к югу от Африки помещать берег Земли Гонневиля. [6]

Первой экспедицией, посланной для открытия Южного континента, была французская экспедиция 1738-1739гг. на судах «Эгль» и «Мари» под начальством Ж. Б. Ш. де Лозье-Буве. Экспедицией был открыт у 54° ю. ш. и 3° в.д. маленький, покрытый вечными ледниками субантарктический остров Буве, который был объявлен мысом Южного континента. [7]

В 1772 году из Англии вышла вторая экспедиция Джемса Кука, основной целью которой были поиски Южного материка. Он все-таки мог существовать, и как бы свидетельствованиями такой возможности были земли (или миражи), усмотренные некоторыми мореплавателями на субантарктических широтах (за 50° ю. ш.). Особое внимание адмиралтейство уделяло «Земле Обрезания» -острову Буве. Такие земли считались или выступами (полуостровами) Южного материка, или островами, близкими к нему. Для его поисков — и с некоторыми другими заданиями — была отправлена вторая экспедиция Кука на двух новых кораблях: «Резольюшен», которым командовал сам Кук, и «Адвенчер» под командой Тобайаса Фюрно, спутника Уоллиса. В распоряжении Кука впервые в истории навигации — был новый навигационный прибор — хронометр, стоивший тогда неимоверных денег. На борту «Резольюшен» были два натуралиста-немца: Иоганн Рейнгольд Форстер, собравший в пути большие географические и этнографические материалы, и его 17-летний сын Георг Форстер, прославившийся литературной обработкой этих материалов.

13 июля 1772 г. оба корабля оставили Плимут, в конце октября прибыли к мысу Доброй Надежды, в Канстад. Там Куку сказали, что на меридиане острова Маврикия за восемь месяцев до того француз Ив Кергелен-Тремарек открыл какую-то землю у 48°30' ю. ш. В Капстаде Иоганн Форстер встретился со шведским ботаником Андреасом Спаррманом и просил Кука взять его с собой, обещая из своих средств платить ему жалованье раз в год. И Кук согласился при условии, что Форстер оплатит и питание Спаррмана. [6]

22 ноября корабли пошли прямо на юг — отыскивать «Землю Обрезания». Через несколько дней сильным западным ветром корабли стало относить на восток. 7 декабря подул свежий северный ветер, перешедший в шторм. Температура резко упала до 3°. Первые плавучие льды Кук встретил 10 декабря у 50°40' ю. ш., а затем стали встречаться большие ледяные поля. 13 декабря корабли были па широте «мыса Обрезания», по определению Кука, в десяти градусах к востоку от него, и разыскивать «Землю Обрезания» он считал нецелесообразным. Температура понизилась до —3°. На случай разлуки с Фюрно в тумане пли при мрачной погоде Кук указал ему пункты встречи. Лавируя среди айсбергов, корабли все же продвигались на юг, подвергаясь большой опасности в тумане. Показались огромные ледяные поля, которые приходилось огибать, уклоняясь на десятки миль на восток. Среди команды появились признаки цинги. 29 декабря за 59° ю. ш. Кук решил идти на запад до меридиана «мыса Обрезания», чтобы узнать, остров ли там, или выступ материка. 1 января 1773 г. Кук пересек этот меридиан при исключительно ясной погоде, но нигде не было видно признаков земли. Тогда он повернул на юг. В полдень 17 января1773 г. впервые в истории человечества корабли Кука пересекли Южный полярный круг на 39°35' в. д.

Погода была ясная. Через семь часов когда корабли дошли до 67°15' ю. ш они остановились перед тяжелыми льда ми. С грот-мачты Кук нигде на юге не видел свободного моря. Была уже середина лета. На поиски прохода среди льдов должно было уйти много времени. И он решил временно отступить и идти к земле, открытой Кергеленом. 1 февраля он пересек на указанной широте (48°30' ю. ш.) меридиан острова Маврикия (58° в. д.), но не нашел и следов земли: долгота указана ему была неправильно, действительно открытый тогда архипелаг Кергелен лежит на 12° восточнее Маврикия.

8 февраля днем при тихой погоде в тумане корабли разлучились. Кук крейсировал в этом месте два дня и, потеряв надежду соединиться с «Адвенчером», взял курс на юго-восток. Так шел он до 26 февраля и достиг 61°21' ю. ш. у 97° в. д. Из-за льдов он несколько отступил к Северу и шел между параллелями 58—60°ю. ш. до 17 марта. В этот день у 147° в. д. он повернул к Южному острову и 26 марта прибыл в залив Даски-Саунд (на юго-западе Новой Зеландии). 117 дней тому назад Кук покинул мыс Доброй Надежды и за это время ни разу не видел и признаков земли.

18 декабря 1773 г. в снежную погоду, в густом тумане Кук вторично пересек полярный круг и 23 декабря у 137°20' з. д. остановился на 67°20' ю. ш. перед «непреодолимым ледяным барьером». Погода была тихая, море спокойное, шел мокрый снег. «Все страдали от холода. Густой туман непроницаемой пеленой пал на студеное, покрытое сплошными льдами море... Возможности пробиться далее к югу не было». И Кук временно отступил до 47°51' ю. ш., а затем снова пошел к югу.

26 января 1774 г. он в третий раз пересек полярный круг (на 109°З1' з. д.), а 30 января достиг при ясной погоде и свежем северном ветре 71°10' ю. ш. (у 106°54' з. д.). Как мы знаем теперь, он находился приблизительно в 200 км от ближайшего выступа Антарктиды (полуостров Терстон, у моря Амундсена). Вот что записал Кук в этот день. [7]

«В 4 часа утра на юге заметили ослепительно белую полосу — предвестник близких ледяных нолей. Вскоре с грот-мачты увидели сплошной ледяной барьер, простиравшийся с востока на запад на необозримое пространство. Вся южная половина горизонта сияла и сверкала холодными огнями. Я насчитал 96 вершин и пиков вдоль кромки ледяного ноля. Некоторые из них были исключительно высоки, и гребни у этих ледяных гор были едва различимы в пелене низких туч и молочно-белого тумана... Не было никакой возможности пробиться через льды. Не только я, но и все мои спутники были твердо уверены, что это грандиозное ноле простирается далее на юг до самого полюса или где-то на высоких широтах соединяется с материком... Я проследовал на юг дальше всех прежних мореплавателей и достиг приделов, где человеческие возможности оказываются исчерпанными... Так как нельзя было пробиться к югу ни на один дюйм, я решил повернуть на север...»

Таким образом, Кук не отрицал возможности существования суши в районе Южного полюса. В отчете он пишет об этом определенно: "Я не стану отрицать, что близ полюса может находиться континент или значительная земля. Напротив, я убежден, что такая земля там есть, и возможно, что мы видели часть ее. Великие холода, огромное число ледяных островов и плавающих льдов, все это доказывает, что земля на юге должна быть".[6]

Однако высказывания Кука о возможности существования суши вблизи Южного полюса не были приняты но внимание, прежде всего в самой Англии. Ученые, прикомандированные к экспедиции Кука, доказывали, что, кроме открытых экспедицией Земли Сандвича и острова Южная Георгия, другой земли в южнополярной зоне нет. После экспедиции Кука Субантарктика предстала перед географами в своём подлинном свете – краем бесконечных океанических пространств с редкими скалистыми островами, страной туманов, снегов и людов. Многие географы с этого времени стали изображать на картах и глобусах в южном полушарии сплошной океан от умеренных широт до Южного полюса. Выводы Ломоносова и Кука о том, что айсберги обязаны своим происхождением суше, а не морскому льду, надолго выпали из внимания географов. Это стало причиной того, что почти 50 лет ни один корабль не заходил южнее, чем сделал это Кук в свое экспедиции. [6]

Открытие Антарктиды русскими путешественниками

Начало XIX века ознаменовалось бурным ростом российского мореплавания. Россия стала воистину океанской державой. Несколько кругосветных путешествий, выполненных в начале этого столетия, доказали всему прогрессивному миру о наличии в России современного судостроения и высококвалифицированных морских специалистов. В 1815–1818 гг. по инициативе выдающегося государственного деятеля России, известного мецената в областях литературы, истории и географии Н. П. Румянцева было совершено кругосветное плавания брига «Рюрик» под командованием О. Е. Коцебу. По возвращении корабля в Санкт-Петербург дом организатора экспедиции посетили император России Александр I и морской министр маркиз И. И. де Траверсе. В беседе с ними уже стареющий Н. П. Румянцев сказал: «Научные экспедиции – весьма дорогие предприятия. Но нельзя забывать: то государство сильно, где сильна наука. Сейчас географический мир озабочен двумя вопросами: существует ли пролив на севере между Тихим океаном и Атлантикой и есть ли материк на Южном полюсе?..» Александр I спросил: «Не считаете ли вы, что это должна сделать Россия?». На что получил утвердительный ответ Н. П. Румянцева: «В этом случае к вашей славе укротителя Наполеона Бонапарта добавится слава венценосца России – могучей морской державы!». Так в короткой светской беседе была решена судьба организации первой российской антарктической экспедиции, принесшей в дальнейшем России выдающееся географическое открытие. [17]

Честь открыть ледяные склоны Южно-полярного материка выпала на долю русской антарктической экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева.

Военный моряк Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, плававший в 1803—1806 гг. на шлюпе «Надежда» под командой Крузенштерна, был и 1819 г. назначен начальником антарктической экспедиции на шлюпах «Восток», которым командовал он сам, и «Мирный» под командой Михаила Петровича Лазарева. Основная задача экспедиции была определена морским министерством как чисто научная: «открытия и возможной близости Антарктического полюса» с целью «приобретения полнейших познаний о нашем земном шаре». «Восток» и «Мирный» были совершенно разнотипными судами, различавшимися не только размерами. «Мирный» был удобнее «... как по крепости своей, так вместительности и покою, — писал Лазарев своему приятелю по возвращении из плавания, — один лишь недостаток против «Востока»... был ход. Но для чего посланы были суда, которые всегда должны держаться вместе, а между прочим, такое неравенство в ходе...? Эту загадку представляю» тебе самому отгадать, а я не знаю».

16(4) июля 1819 г. «Восток» и «Мирный» вышли из Кронштадта и в декабре достигли Южной Георгии. Два дня моряки производили опись ее юго-западного берега и отрыли небольшой остов — Анненкова (в честь офицера «Мирного»), Взяв затем курс па юго-восток, экспедиция в начале января 1820 г. открыла три небольших вулканических острова (группа Маркиза-де-Траверсе, в честь русского морского министра). Отдельные острова эти получили имена офицеров «Востока» — А. С. Лескова,К. П. Торсона (впоследствии декабрист), И. И. Завадовского.

Двигаясь далее к юго-востоку, суда достигли «Земли Сандвича», открытой Куком. Она оказалась архипелагом, за которым Беллинсгаузен оставил с некоторым изменением старое название — Южные Сандвичевы острова. Русские моряки первые установили их связь с другими островами и скалами Юго-западной Атлантики и первые указали на наличие подводного хребта вулканического происхождения, который простирается почти на 2,5 тыс. км в западной части Атлантического океана между 53 и 60° ю. ш.

«Теперь, очевидно, — пишет мичман «Мирного» Павел Михайлович Новосильский — что от самых Фолклендских островов продолжается под водою непрерывный горный хребет, выходящий из моря скалами Авроры, Южной Георгией, Кларковыми камнями, островами Маркиза-де-Траверсе, Сретения и Сандвичевыми; вулканическая природа этого хребта несомненна: дымящиеся кратеры на островах Завадовского и Сандерса служат явным тому доказательством». Теперь этот подводный хребет носит название Южно-Антильского.

«В сей бесплодной стране, — писал приятелю Лазарев, — скитались мы или, лучше сказать, блуждали, как тени, целый месяц; беспрестанный снег, льды и туманы были причиной столь долгой описи... Ты из сего можешь иметь понятие об нашем лете, особенно, если сказать тебе, что термометр иногда при южных снежных штормах понижался до 4,5° морозу... Можешь судить, каково это в море при жестоком шторме!» [7]

15(3) января 1820 г. при редкой здесь ясной погоде русские подошли к Южному Туле — самому близкому к полюсу клочку суши, открытому Куком, и обнаружили, что эта «земля» состоит из трех высоких скалистых небольших островов, покрытых вечным снегом и льдом. И Новосильский, высказывая, конечно, мысли своих старших товарищей, записал на следующий день: «... Кажется, за Туле должны бытъ новые острова, и может

быть даже материк, иначе откуда бы взялось такое бесчисленное множество ледяных островов? Гряда Синдвичева с ее северным продолжением далеко для того недостаточна».

Обходя с востока тяжелые льды, русские 26(14) января в первый раз пересекли южный полярный круг. Через два дня, 28(16) января 1820 г., «достигли мы широты 69° 23'S, — писал Лазарев, — где встретили матерой лед чрезвычайной высоты, и в прекрасный тогда вечер, смотря на салинге [вторая площадка мачты], простирался оный так далеко, как могло только достигать зрение, но удивительным сим зрелищем наслаждались мы недолго, ибо вскоре опять запасмурило и пошел по обыкновению снег. Это было в долготе 2°35'W от Гринвича. Отсюда продолжали мы путь свой к осту [востоку], покушаясь при всякой возможности к зюйду [югу], но всегда встречали льдинный материк, [разрядка моя. — И. М.], не доходя 70°. Кук задал нам такую задачу, что мы принуждены были подвергаться величайшим опасностям, чтобы, как говорится, «не ударить лицом в грязь».

Действительно, в этот день русские разрешили задачу, которую Кук считал неразрешимой: они подошли почти вплотную к северо-восточному выступу того участка побережья «льдинного материка» Антарктиды, который через 110 лет усмотрели норвежские китобои и назвали берегом Принцессы Марты. Пытаясь обойти с востока непроходимые льды, «Восток» и «Мирный» еще трижды в это антарктическое «лето» пересекали полярный круг и стремились пройти ближе к полюсу. Они уже не могли продвинуться так далеко к югу, как в первый раз', но, как мы теперь знаем, 18(6) февраля, на 69°06' ю. ш, 15°52' в. д. они подходили почти вплотную к материку, северо-западному выступу берега Принцессы Ранхильды. Много раз корабли были в тяжелом положении. «Пробегая между льдинными островами в ясную погоду и надеясь на продолжение оной, забирались иногда в такую чащу, что в виду их было в одно время до полутора тысячи, и вдруг ясный день превращался в самый мрачный, ветер крепчал и шел снег, — горизонт наш иногда ограничивался не далее, как на 20 сажен...» (М. П. Лазарев). [7]

Короткое антарктическое лето кончилось. В середине марта 1820 г. «Восток» и «Мирный» по договоренности разлучились, чтобы лучше осмотреть малоисследованную юго-восточную часть Индийского океана в 50-х широтах; но второй половине апреля они встретились в Сиднее, где простояли месяц. В июле Беллинсгаузен и Лазарев обследовали архипелаг Туамоту, нашли там ряд обитаемых атоллов, не нанесенных па карты, возможно, еще и не посещенных европейцами, и дали им имена русских государственных деятелей, полководцев и флотоводцев. Атоллы в центре и на западе Туамоту Беллинсгаузен назвал островами Россиян, а на крайнем северо-западе — островом Лазарева. Оттуда корабли перешли к Таити. К северу от него моряки 1 августа открыли остров Восток (у 10° ю. ш.), а на обратном пути к Сиднею, к юго-востоку от Фиджи, 19 августа нашли еще несколько островов, в том числе Михайлова и Симонова — в честь участников экспедиции художника Павла Николаевича Михайлова и астронома Ивана Михайловича. Симонова.

После 50-дневной стоянки в ПортДжексоне корабли в ноябре 1820 г. вторично направились к «льдинному материку» — мимо острова Макуори — и в середине декабря выдержали бурю при «такой великой мрачности, что едва на 30 сажень можно было видеть... Порывы ветра набегали ужасные, волны подымались в горы...» (Беллинсгаузен). Трижды еще русские пересекали полярный круг: два раза они не подходили близко к материку, в третий раз увидели явные признаки земли. 22(10) января 1821 г. экспедиция продвинулась на юг до 69°53' (на 92°19' з. д.), но снова вынуждена была отступить перед ледяным барьером. Повернув на восток, русские через несколько часов увидели берег (68°50'ю. ш., 90°30'з. д.). «... Из облаков блеснуло солнце, и лучи его осветили черные скалы высокого, занесенного снегом острова. Вскоре опять наступила мрачность, ветер засвежел; и явившийся нам остров скрылся как призрак. 11 января утром... мы ясно увидели высокий остров, покрытый снегом, выключая чернеющиеся мысы и скалы, на которых он не мог держаться. В 5 часов пополудни мы были от... острова в расстоянии 15 миль... но разбитый лёд, густою массою окружавший со всех сторон остров, не дозволял к нему приблизиться... Матросы, поставленные на обеих шлюпках по вантам, прокричали трижды «ура»... Открытый остров... назван именем создателя русского флота... Петра I» (Новосильский). Площадь его— около 250 кв. км, вершина — 1160 м.

28(16) января 1821 г. при совершенно ясной, прекрасной погоде в чистом небе с обоих кораблей увидели па юге землю: с «Мирного» — очень высокий мыс, который соединялся узким перешейком с цепью невысоких гор, простирающихся к юго-западу; с «Востока» — гористый берег, покрытый снегом, за исключением осыпей на горах и крутых скал. Беллинсгаузен назвал его «Берегом Александра I»: «Я называю обретение сие берегом потому, что отдаленность другого конца к югу исчезла за предел зрения нашего... Внезапная перемена цвета на поверхности моря подает мысль, что берег обширен или по крайней мере состоит не из той только части, которая находится перед глазами нашими».

«Восток» и «Мирный» не могли пробиться к берегу из-за сплошного льда. Обойдя с севера льды, Беллинсгаузен снова повернул к востоку, пересек ту часть Тихого океана, которая в XXв. названа морем Беллинсгаузена, и вышел в пролив Дрейка, где отыскал «Новую Шотландию». Её случайно открыл в феврале 1819г. англичанин Вильям Смит, шедший с грузом из Вальпараисо в Буэнос-Айрес: его корабль был отброшен штормом на юг. Сам Смит принял её за выступ Южного материка. Русская экспедиция исследовала новую землю и обнаружила, что она является цепью островов, простирающейся в восточном направлении почти на 600 км. Моряки дали отдельным Южным Шетландским островам в память сражений с Наполеоном Бонапартом (Березина, Бородино, Ватерлоо, Лейпциг, Малоярославец, Полоцк, Смоленск) или в честь русских военных моряков (Михайлова, Мордвинова, Рожного, Шишкова). [7]

11 февраля (30 января) 1821г., когда обнаружилось, что «Восток» нуждается в капитальном ремонте, Беллинсгаузен повернул на север. 5 августа (24 июля) 1821г. экспедиция вернулась в Кронштадт после 751-дневного отсутствия. За это время корабли 527 дней находились под парусами, ни разу против воли командиров не разлучаясь, совершили кругосветное плавание в высоких южных широтах, потеряв за всё время только двух человек, и в командах их не было ни одного серьёзно больного.

По географическим результатам первая русская антарктическая экспедиция – величайшая в XIX веке. Беллинсгаузен описал её в книге «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света… совершённое на шлюпах «Восток» и «Мирный»(1831г.). [7]

До сих пор идут споры о том, км же в действительности открыт шестой континент. Это объясняется тем, что долгое время считалось, что берег Антарктиды, открытый русской экспедицией 28 января 1820 г., или не был нанесен на карту, или такая карта не сохранилась. Однако в архиве ВМФ оказалась рукописная цветная карта экспедиции на 15 листах большого формата и с подробным изображенном маршрута и многими записями. Эта карта оставалась незамеченной историками, пока внимание к ней не было привлечено М. Н. Беловым в 1961 г. На карте в районах подходов русских судов к Антарктиде 28 января и 17—18 февраля берег ледяного материка нанесен в виде сплошных массивов льда, закрашенного синим цветом разной интенсивности. На черно-белых фоторепродукциях карты массивы распадаются на отдельные пятна. С севера массив обрамлен полосой голубого цвета (не заметной на черно-белых репродукциях). Легенды к льдам, показанным на карте, нет, но можно предположить, что голубым цветом обозначен лед меньшей высоты, синим и темно-синим—более высокий. На той же карте айсберги и морские льды нанесены также синим и голубым цветом. Изображение их скоплений весьма сходно с изображением сплошного массива.

Таким образом, Беллинсгаузен при картографическом изображении не решился обозначать ледяном берег в виде суши, имевшей черный цвет на его карте. Подобный подход к изображению ледяного антарктического щита повторялся в дальнейшем на многих картах XIX и XX вв. Картографы не решались наносить этот лед в виде суши. Даже после экспедиций, достигших Южного полюса и установивших, что высота ледяного щита достигает почти 3 км. на отдельных картах сохранялась нанесённая через территорию Антарктиды надпись: «Южный Ледовитый океан». Из наиболее крупных атласов XX в., на которых Антарктида была названа океаном, а следовательно, ее ледяной щит приходилось понимать как морской лед или нечто принципиально от него не отличающееся, можно назвать фундаментальный английский государственный атлас Станфорда 1904 г., крупнейший русский атлас Маркса 1905, 1910. 1917 гг. и известный французский атлас Лаблаша 1897, 1936, 1938 гг.

К сожалению, Беллинсгаузен не дал географических названий открытым берегам ледяного материка. Единственная надпись, которую он сделал у кромки ледяного массива, — «Увидели сплошной лед». Надпись стоит вблизи полуденной обсервации, помеченной датой 16 (январь 1820 г.). Насколько мы можем судить (вопреки некоторым опубликованным высказываниям), даты на карте отнесены к концу морских суток и, таким образом, совпадают с гражданским календарем. Здесь следует иметь в виду, что в годы плавания Беллинсгаузена морское исчисление дат заменялось гражданским. При сравнении рукописной карты с крупномасштабными изображениями участков плавания, помещенными в атласе Беллинсгаузена 1831 г., легко видеть, что маршрут на карте наносился с некоторыми упрощениями и отдельные галсы судна опускались. Поэтому рукописная карта не дает оснований исправлять координаты местоположений судна, помещенные в книге Беллинсгаузена (от соблазна такого исправления не удержался открыватель карты Н. И. Белов).