Оценка логистического развития Дальнего Востока

Н. Н. Муравьёв, 1853 г.

Соседний многолюдный Китай, бессильный ныне по своему невежеству, легко может сделаться опасным для нас под влиянием и руководством Англичан, Французов, и тогда Сибирь перестанет быть Русскою; а в Сибири, кроме золота, важны нам пространства…; потеря этих пространств не может не вознаградиться никакими победами и завоеваниями в Европе; и, чтоб сохранить Сибирь, необходимо ныне же сохранить и утвердить за нами Камчатку, Сахалин, устья и плавание по Амуру и приобрести прочное влияние на соседний Китай…

Статья журналиста газеты «Эхо», Анны Азановой, «Что нас ждет с Китаем», 2009 год.

Недавно главы России и Китая подписали соглашение о сотрудничестве до 2018 года между российскими регионами Дальнего Востока, Восточной Сибири и северо-востока КНР. Экономисты и политики оценивают этот документ по разному. Одни говорят, что Россия станет сырьевым придатком Китая, другие заявляют, что о продаже дальневосточных недр и сырья не может быть и речи, только взаимовыгодный паритет во всех сферах. Так что же, согласно этому документу, ждет нашу область в ближайшие годы?

До 2011 года должна быть построена линия электропередач от подстанции Амурская до госграницы, то есть Зейская и Бурейская ГЭС будут работать в том числе на Китай. Решился вопрос и со строительством понтонной переправы через Амур – она начнет действовать уже следующей зимой.

А вот как наша область отражена в ключевых проектах сотрудничества согласно соглашению. Планируется:

- освоение Евгеньевского месторождения апатитов и Куликовского месторождения цеолитов;

- строительство завода по производству стекольной и керамической продукции в Райчихенске;

- создание в зоне БАМа лесопромышленного комплекса на основе технологического цикла безотходной переработки древесины;

- комплексная застройка «Северного жилого района» в Благовещенске;

- модернизация Белогорского консервного завода;

- организация производства сахара и сопутствующей продукции в Ивановском районе;

- строительство Ерковецкой тепловой электростанции;

- производство лифтов в г. Благовещенске;

- проект по сотрудничеству в сфере производства сельскохозяйственных культур;

- строительство завода по производству цемента и клинкера на базе Чагоянского месторождения известняка.

Россия ориентируется на то, чтобы с помощью китайской стороны организовать на своей территории добывающие и перерабатывающие предприятия и вывозить продукцию в небогатый ресурсами Китай. А китайские товарищи интересуются только дальневосточными недрами, сырьем и плодородной землей, причем с тем условием, чтобы везде были задействованы китайские рабочие руки. Поэтому в данный момент наши интересы совершенно не совпадают. От того российские эксперты не слишком оптимистично оценивают перспективы сотрудничества с заграничным соседом. Тем более существующая практика говорит – найти общий язык пока мы не можем. Достаточно вспомнить печально известный «Февральлес»: китайский бизнесмен, купивший эту компанию, привез своих земляков, оставил без работы сотни селемджинских лесозаготовителей и отправлял заготовленную древесину к себе на родину.

Парадоксально, но нестабильная экономическая ситуация в нашей стране положительно влияет на то, что крупный китайский бизнес не желает вкладывать средства в освоение нашего Дальнего Востока. Пока к нам идут розничные торговцы, представители общепита, небольшие строительные компании и сельхозпроизводители. То ли, к сожалению, а может к нашему спокойствию, амурская территория плохо освоена с точки зрения инфраструктуры и потому малопригодна для организации высокотехнологичных производств, на которые делается упор в российско-китайском соглашении.

Д. И. Менделеев, 1905 г.

Не надо молодому русскому народу ни картины немецкого императора, ни вдохновенных рассказов Соловьёва, ни сознания противоположения белой расы с жёлтой (это, на мой взгляд, тщедушная попытка резонёрства), ни всех этих видов на представляющее торгово-промышленное значение Великого Океана, чтобы сплотиться с молодым пылом для защиты всяких попыток отнять у нас хоть пядь занятых там — на Тихом океане — берегов, потому что эти берега действительно свободны и первые дают нам тихий и великий путь к океану и тихому и великому, к осуществлению родной сказки, к равновесию центробежной нашей силы с центростремительной, к будущей истории, которая неизбежно станет совершаться на берегах и на водах Великого Океана. Инстинкт молодёжи тут сошёлся с взвешенным суждением стариков.

А. Б. Бутовская, «Открытое письмо Президенту России», Томск, 8 февраля 2003 г.

Незачем Россию «гнуть через колено» и обряжать в немецкое платье:

России нужен свой путь… И искать этот путь нужно не в Европе и не в Америке, не в Японии и не в Китае, а в самой России, в истории и характере российского народа.

Сейчас общая цель – создать единую Россию от Калининграда до Южно–Курильска, освоив и благоустроив восточные регионы не китайскими, а своими руками, создать единую Россию с новой столицей, молодой и энергичной, живущей одной жизнью со всей страной.

Статья Президента Российской Федерации Владимира Путина «Россия АТЭС: широкие горизонты сотрудничества», опубликованная в СМИ стран–участниц Азиатско – Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) перед саммитом АТЭС 17 ноября 2005 г., также начинается с утверждения: «Развитие Азиатско – Тихоокеанского региона, куда, по оценкам многих экспертов, постепенно перемещается центр тяжести мировой политики и экономики, действительно впечатляет».

Вывод делается в редакционной статье австрийской «Die Presse» за 22 ноября 2005 г. под многозначительным названием «Занавес поднят: Восточная Азия выходит на международную арену»: «Нынешний ноябрь был очередной вехой, если даже не поворотным пунктом, на пути захватывающего дух (нового) возвышения Восточной и Северной Азии до уровня доминирующего региона мира».

Четыре столетия деятельного присутствия России на Дальнем Востоке, полтора столетия присоединения и интенсивного освоения Приамурья, уникальный опыт массового перемещения на Дальний Восток людских «контингентов» и производительных сил, создание дальневосточной науки, промышленности и образования — всё это тот фундамент, на котором мы имеем возможность превращать далёкий край в форпост развития не только России, но и мира.

Имеются серьёзные заделы и в последние трудные пятнадцать лет.

Так, ещё в начале 1990-х годов был разработан и успешно включён в качестве самостоятельного раздела в федеральную целевую программу «Дальний Восток и Забайкалье» инновационный проект «Техноэкополис «Комсомольск – на – Амуре, Амурск, Солнечный» («Техноэкополис КАС»). В основе проекта лежит принцип объединения передовой науки, промышленности и образования в целях разработки и продвижения лидирующей продукции при бережном сохранении жизни на территории.

Первый в России Техноэкополис «КАС» позволяет формировать и развивать далее крупнейшую на Дальнем Востоке промышленную агломерацию, в состав которой уже вошли предприятия ВПК, судостроения, машиностроения, чёрной и цветной металлургии, нефтеперерабатывающей и химической промышленности, железнодорожного, воздушного, трубопроводного, автомобильного транспорта, энергетики, научные, проектно – конструкторские учреждения, высшие учебные заведения.

Зону технополиса формируют единая энергосистема, лесосырьевая база, сельскохозяйственная зона, единая база стройиндустрии, транспортно–распределительная инфраструктура, финансово–кредитная система, единая система среднего и высшего образования.

Проект «Техноэкополис «Комсомольск–Амурск–Солнечный» стал бесценным опытом по разработке и реализации на практике нового подхода к развитию проблемных регионов страны.

Необходимо отметить, что создание и развитие техноэкополиса резко уменьшило отток населения, прежде всего высококвалифицированных кадров. Большое значение имеет также создание в начале 1990–х годов нового космодрома «Свободный» в Амурской области. Несмотря на непростую административно–организационную ситуацию вокруг космодрома в настоящее время, научно–промышленный высокотехнологический потенциал космодрома является чрезвычайно важным ресурсом для опережающего развития Дальнего Востока. Более того, именно вокруг этих заделов, вероятно, и следует создавать опорный каркас новой цивилизации.

Так, связывание в единую систему космодрома Свободного и техноэкополиса Комсомольск – Амурск – Солнечный (КАС) могло бы создать целостную научно-образовательно-промышленную систему, например, автономную космическую индустрию от производства ракетоносителей на модернизированных производственных мощностях Комсомольска – на – Амуре до их запуска с космодрома.

Связывание Тынды и Ванино позволяет довести до первично эффективного состояния БАМ, задуманный в оригинальном виде ещё в 30–е годы прошлого века.

Связывание Благовещенска и Де–Кастри (Ванино) позволило бы не только построить систему эффективного транспортного сообщения, но и создать, в частности, систему мирового производства уникальных биоресурсов, наивысшего качества пищи и различных натуральных препаратов для региона и на экспорт (соя, рыба, лекарственные растения, дикоросы, особые травы и деревья и пр.).

Все эти связки, разумеется, должны рассматриваться и выстраиваться в прямом отношении к передовым китайским, корейским и японским территориальным проектам и в партнёрстве с ними.

На так организованной территории может производиться буквально всё, что угодно. Необходимо только развернуть на данном каркасе российскую промышленную программу (РПП), ориентированную на мировое качество жизни и обживание всех территорий и сред: космических, воздушных, речных и океанических. Один только этот момент задаст бесконечную уникальность и перспективность Приамурья.

Нельзя не отметить, что поистине неисчерпаемый ресурс для завоевания Россией мирового лидерства на Дальнем Востоке лежит в освоении и изучении Мирового океана. Для этого необходима своего рода конверсия российских уникальных и, безусловно, передовых космических программ в океанические. Впрочем, величие океана вполне допускает применение термина «космическая сфера» и для освоения Мирового океана и создания передовых систем жизнеобеспечения (продолжение программы орбитальных станций «Мир») в условиях мирового океана. Создание подобного потенциала саморазвития и процветания также позволит в максимальной степени использовать уже давно определившуюся функцию Приамурья как опорной территории нового освоения Северов и Арктики.

Дальний Восток надо не просто не забывать. И даже серьёзно помогать Дальнему Востоку сегодня уже абсолютно недостаточно. Наш российский Дальний Восток необходимо сверхинтенсивно развивать, планируя и организуя здесь цивилизационный сдвиг, имеющий всемирно–историческое и геополитическое значение.

Строительство новой цивилизации потребует создания системы новых наук и практик, представленных в дальневосточных лидирующих продуктах промышленного производства и в масштабных инфраструктурных проектах.

В конечном счёте, построение новой цивилизации и будет определять превращение нашего Дальнего Востока в центр мирового развития как добровольное преобразование способа исторического существования человечества с опорой на тысячелетние традиции.

До недавнего времени в нашей внешней политике Запад рассматривался в качестве безусловного приоритета — и неважно, в качестве врага или доброго друга. Это привело к тому, что мы успешно «проспали» мощнейший общий подъём Азии и Латинской Америки. А ведь именно Азия и Латинская Америка являются теми регионами, по имени которых многие серьёзные футурологи предлагают называть начавшийся 21 век.

А ещё с конца прошлого века век наступивший нередко называют «Тихоокеанским» (Pacific Century) — по аналогии с «Американским веком», тем словосочетанием–программой, которое в 1938 году было введено издателем журнала «TIME» Генри Лузом (Henry Robinson Luce) и которое, в частности, было повторено в проекте «Новый Американский век», ставшем организующим началом для выработки неоконсервативной идеологии – как раз той, что с конца 2001 года завоевала доминирующее положение в имперской политике администрации США.

Именно здесь — на этом геополитическом, геостратегическом, геокультурном и экономическом театре, выстроенном вокруг и в акватории Великого океана — будет решаться судьба человечества в ближайшие десятилетия.

Главной особенностью данного театра является необычайно высокая мощность ключевых игроков и жесточайшая конкуренция между ними в схватке за ресурсы.

Именно здесь встречаются и дерутся не на жизнь, а на смерть Запад и Восток, создающий во многом в оппозицию Западу принципиально новое образование последних десятилетий — так называемую «азиатскую нацию» (Asian Nation) или особенное азиатское сообщество (Asian Community). Это также выражается в том, что активно обсуждаются разные варианты азианизма (Asianism) или паназиатства (Pan–Asianism). Часто пишут и о наступлении Азиатского века (Asian Century) по обозначенной выше модели.

Создателем идеи Азии как особого «региона мира» со своей единой азиатской нацией был ещё Джавахарлал Неру, отец Индиры Ганди и дед мужа Сони Ганди. В настоящее время эта идея чрезвычайно интенсивно, несмотря на множество внутренних конфликтов и разногласий между теми же Японией, Китаем и Индией, претворяется в жизнь.

Одновременно и США, строя Pax Americana, всё больше становятся не атлантистами, а пацификистами (тихоокеанистами). Идею Тихоокеанского сообщества они начали реализовывать ещё в первые годы после окончания Второй мировой войны. Сегодня для США Пацифика становится приоритетным геостратегическим и геоэкономическим пространством.

Накал противостояния и столкновений Запада и Востока, США, Европы и Японии, Китая и остальной Восточной Азии в Североазиатском регионе уже в наши дни предельно высок и чем–то напоминает конец XIX и начало XX века — только на месте тогда интенсивно расчленяемого Китая вскоре может оказаться наша страна.

Либо Россия в этой ситуации экспансии и освоения региона сверхмощными глобальными игроками станет лидером Тихоокеанского мира, построит на своём Дальнем Востоке мощную и процветающую «русскую Калифорнию» и новую Россию, либо США, Япония, Европа и Китай построят здесь на материале России и за счёт России зону безудержной глобализации по – европейски, по – американски, по – китайски, по – азиатски и т.д. — но не по – русски.

Слова президента Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева на съезде ВПП «Единая Россия», 21 ноября 2009 года: «Если Россия останется сырьевой базой перед другими государствами, то Мы не только будем топтаться на месте, но это и приведет к дегенерации Нашего государства…».

И у нас, если мы желаем, чтобы Россия была и оставалась мировой державой да и просто не утеряла свой суверенитет, нет никакого выбора. Главным вектором развития страны, геостратегической и мирополитической деятельности России должен стать восточный.

Нельзя не согласиться с экспертом Госдумы Львом Борисовичем Кудиновым: «Являясь ядром континентальной евразийской оси и продолжая оставаться великой мировой державой, России, с учётом складывающейся военно–политической и экономической обстановки, следует избрать восточное направление в геополитическом смысле, где она, опираясь на дружественную ориентацию КНР, Индии, Монголии, КНДР, Вьетнама при определенной ситуации имеет наиболее благоприятные условия для выхода на финансово–кредитные и экономические рынки Азиатско–Тихоокеанского региона».

Точно так же следует принять к исполнению точные слова академика Российской академии наук Владимира Накорякова: «Россия не должна больше развиваться как «головастик» (с единственным центром в Москве). Нашей всё ещё огромной стране больше подойдет форма «гантели» со вторым опорным центром в Приморском крае, где есть разнообразные, мощные ресурсы и выход к тёплым морям. Без форсированного развития этого региона немыслимо возрождение России».

Отсюда следует необходимость в Новой Восточной политике России (НВП).

При этом очевидно, что Восточный вектор России, в конечном счете, является Великоокеанским (Тихий океан традиционно в России назывался Великим). Базой для российского и мирового развития, для создания новой цивилизации должно стать именно Тихоокеанское побережье России.

Ещё Александр Иванович Герцен мечтал о том, что разделяющий Сибирь и Америку Тихий океан станет «Средиземным морем будущего», то есть колыбелью новой мировой цивилизации, основанной на началах свободы и демократии.

Одним из первых, кто указал на возможности Тихого океана как колыбели новой вселенской цивилизации, был А. В. Колчак — до революции 1917–го года один из лучших адмиралов России и известный исследователь Арктики и Северного Морского пути.

В 1908 г. Александр Васильевич, анализируя малоутешительные итоги Русско – Японской войны, писал: «Распространение России на берега Тихого океана, этого Великого Средиземного моря будущего, является пока только пророческим указанием на путь её дальнейшего развития, связанный всегда с вековой борьбой, ибо только то имеет действительную ценность, что приобретено путём борьбы, путём усилий. Минувшая война — первая серьёзная борьба за берега Тихого океана — есть только начало, может быть, целого периода войн, которые будут успешны для нас только тогда, когда обладание этими берегами сделается насущной государственной необходимостью…».

Конечный смысл Новой Восточной политики для мира — в подъёме России как державы, реализующей свои традиционно неагрессивные и уважающие самобытность всех народов и стран принципы в новом «сердце» мира, в своего роде «Сердцевинной воде» мира (по аналогии с «Сердцевинной землей» – Heartland — Х. Дж. Маккиндера).

Опережающее развитие Дальнего Востока является самым необходимым на сегодня делом, поскольку только в нём залог спасения, восстановления и развития России.

Дальний Восток нужен, в первую очередь, Москве. Без кардинального изменения отношения федеральной власти и политико–экономической элиты страны к нашим восточным притихоокеанским территориям невозможно восстановление России и невозможна какая–либо реальная польза от находящейся ныне у власти элиты.

Все разговоры о восстановлении и, тем более, развитии страны без практического опережающего развития Дальнего Востока, — есть разговоры, что называется, в пользу бедных.

Во вторых, Дальний Восток нужен всем регионам страны. Только на основе найденных для Дальнего Востока принципиально новых моделей и технологий регионального развития возможно всерьёз решать проблемы наших Северов, Кавказа, Калининграда, Центральной России, системно подойти к развитию Зауралья в целом. Ситуация на Дальнем Востоке является критической для России в целом. Проблемы Приамурья или Сахалина являются не региональными и даже не федеральными, а геополитическими, геоэкономическими, геостратегическими и геокультурными. Качество жизни и характер развития здесь — на далёкой, казалось бы, окраине — являются базовыми и отправными для всей страны.

Сегодня рядом исследователей выявлена и доказана следующая закономерность: все регионально–модельные ситуации в Российской Федерации «зарождаются», «идут» и «приходят» на Запад страны именно с Дальнего Востока. Это касается и ситуаций с электроснабжением, и с кризисом ЖКХ, и с демографией, и с миграцией, и с занятостью населения. Поэтому все регионы России и, особенно, Москва и Санкт–Петербург должны определиться насчет того, что именно они хотят «получать» с российского Дальнего Востока: кризисы и разруху — или передовой опыт и перспективные решения.

Вне опережающего развития тихоокеанской России никаких чудес ожидать не следует. В России реальная волна развития может пойти только с Дальнего Востока на Запад.

В третьих, российский Дальний Восток нужен всему миру. Имеется в виду не вожделенные взоры коммерсантов и политиков из соседних и дальних стран на местные природные богатства. Миру сегодня и в ближайшие годы критически необходимо иметь образец не фиктивного развития — того нового места, нового «Нового Света» или даже Нового Израиля, где на практике возможна демонстрация методов ухода от деградации и прозябания, системный выход на национальное и мировое развитие.

В четвёртых, Дальний Восток нужен всем сегодняшним его жителям и всем тем жителям России и СНГ, кто в ближайшие десятилетия именно Дальний Восток выберет местом своей достойной и интересной жизни, успешной карьеры и достойного наследства детям.

Вывод очевиден: Дальний Восток сегодня не нужен только тем, кто не связывает свое и своих близких будущее с Россией.

Время Новой Восточной политики пришло.

И следует незамедлительно приступать к решительному развитию нашего Дальнего Востока и делать Новую Восточную политику стержнем российской политики в целом.

В работах российских политологов и востоковедов есть очень тонкое и важное обозначение новых региональных реалий — но и они, к сожалению, вне и помимо нас, нашей позиции и нашего исторического бытия.

Так, Л. Б. Кудинов справедливо отмечает, что «формируется второе промышленное пространство планеты — Новый Восток». Чрезвычайно значимо и перспективно выделение нового образовавшегося извне и представшего перед нами региона — Большого Востока — доктором исторических наук, политологом Сергеем Геннадьевичем Лузяниным: «Большой Восток для России сегодня — это 44 государства и государственных образований в Азиатско – Тихоокеанском регионе, на Ближнем и Среднем Востоке, в Южной и Центральной Азии, связанных с ней различными отношениями…».

Но это всё является, в лучшем случае, обозначением неких возможных «устремлений» России, но не проектирование, не «изобретение» новых регионов. И это в ситуации, когда даже хорошо теперь известные и привычные нам регионы были — та же Европа, объединённая Европа, или Евразия — «изобретены» совсем недавно, в прошлом XX веке.

Главной особенностью нового региона должно стать то, что он изначально планируется в качестве лидирующего и интегрирует на своих собственных российских основаниях усилия и капитал дальневосточных ближних (Япония, Китая, Корея) и дальних «западных» (США, ЕС), «южных» (Малайзия, Индонезия) и «восточных» соседей (Латинская Америка).

Данный регион или район условно можно назвать, чтобы обозначить его географическую основу и определить преемственность с Приамурьем и традиционным неофициальным названием территории — Амурский край, Амурским.

Опора нового региона на великую реку Амур имеет очевидный смысл. Наш Амур должен стать вторым русским Нилом новой тихоокеанской цивилизации, организуя собой Амурскую область, Хабаровский край и Сахалин (посредством моста или тоннеля через Татарский пролив) и Северный Китай (привлекая через него государственные средства КНР и частные капиталы с китайского «Юга») в единый Амурский трансрегиональный плацдарм мирового развития.

Данный район должен получить особый статус и перейти в прямое президентское управление. Отсюда полное название могло бы быть — Амурский особый район. Особость требуется для обеспечения реалистичности решений и действий по организации Амурского района, что невозможно без изначального определения абсолютно высокого его статуса.

Точно определяет требуемый статус такого района в своих блестящих ноябрьских тезисах «Восточный проект в стратегии будущего» председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России, министр топлива и энергетики Российской Федерации в 1993–96 гг. Юрий Шафраник:

«Ни одна компания в мире не сможет поднять Восточный проект самостоятельно, в одиночку — не те масштабы. Сделать это можно только при участии и под эгидой государства. Государство через специально созданную для этого администрацию (агентство, корпорацию, какой–то другой орган) должно взять на себя руководство реализацией всей совокупности работ на Востоке страны. В истории Советского Союза есть поучительный пример такого управленческого решения — создание в 30–х годах прошлого века администрации Северного морского пути. Есть аналогичные примеры управления огромными территориально–производственными комплексами и в истории западных стран — Соединенных Штатов, Канады, которые в данном случае перенимали сделанное в России.

Во главе специально созданной государственной структуры (Администрации Восточного проекта) должна встать личность, отвечающая уровню исторической задачи и требованиям времени. Именно так было при А. Н. Косыгине, во времена Западносибирской эпопеи. Органу управления Восточным проектом должны быть переданы определенные государственные функции, он должен располагать соответствующим бюджетным финансированием (отдельная строка в бюджете). Замыкаться этот координирующий орган должен на Президента России. Никакие министерства, ведомства, регионы ни порознь, ни вместе поставить и решить эту крупнейшую государственную задачу не в состоянии».

Лидерство Амурского региона может быть обеспечено только в одном случае: если мы сделаем его форпостом новой цивилизации и центром мирового развития — тем пульсирующим фундаментальными научными открытиями и инновациями местом, которое в терминологии первых евразийцев (1920-х годов) выступит месторазвитием.

Явно усилившееся внимание федеральных властей к Дальнему Востоку России дает региону шанс реализовать некоторые свои конкурентные преимущества. Одно из них - выгодное географическое расположение, позволяющее организовать через российскую территорию непрерывный транзитный грузопоток направлением Восток - Запад и обратно. Разговоры об этом идут давно. И лишь в последние годы ситуация понемногу начала меняться.