Оценка социально-экономического развития территории России

Теоретические основы регионального развития России

В рамках теории размещения сложилась другая, противоположная веберовской, система взглядов, которая исходит из относительно равномерного размещения экономической активности в пространстве. Эта система представлена теорией центральных мест В. Кристаллера – работа «Центральные места в Южной Германии» (1933) и А. Леша – работа «Географическое размещение хозяйства» (1940).

В. Кристаллер исследовал размещение сферы обслуживания на однородной равнине с равномерно размещенным населением. С учетом других условий им было обосновано формирование правильной шестиугольной системы с центрами разных рангов.

А. Леш показал возможности использования теории центральных мест для учета различий в зонах сбыта и агломерационных эффектов. В дальнейшем теория центральных мест нашла широкое применение в анализе размещения отдельных отраслей, а также формирования систем расселения.

Одно из важнейших направлений в теории размещения связано с работой шведского экономико-географа Т. Хагерстанда «Диффузия нововведений как пространственный процесс» (1953), в которой исследовались проблемы пространственного развития в условиях научно-технической революции. Т. Хагерстандт ввел в анализ понятия и модели, связанные с центрами нововведений и характерам их распространения по территории, ролью информационных полей в этих процессах, эффектами контактов, соседства и барьеров.

В российской географической науке теория размещения и регионального развития существует уже давно и связано с именами выдающихся географов, таких как В. П. Семенов-Тян-Шанский, Н. Н. Баранский, Н. Н. Колосовский, А. А. Минц, Ю. Г. Саушкин и др. По мнению В. П. Максаковского (1998), разработка Н. Н. Баранским проблемы соотношения отраслевого и районного (регионального) аспектов в экономической географии послужила важным вкладом в теорию регионального развития. Еще в конце 60-х годов А. А. Минц охарактеризовал региональное направление как центральное русло экономико-географических работ в нашей стране. Ю. Г. Саушкин (1973) считал, что именно регионализм, учение о районах – их формировании, развитии, перспективах, практическом значении – стало ядром всех географических наук и в значительной степени определило границы системы географических наук в целом. В дальнейшем теория регионального развития нашло отражение в работах И. П. Герасимова, В. В. Покшишевского, Я. Г. Машбица, С. Б. Лаврова, Э. Б. Алаева, Л. Б. Смирнягина и других географов. В целом работы советской школы размещения были связаны с плановым размещением производства на территории страны, обеспечивающим минимизацию совокупных производственных и транспортных затрат. К трем ключевым факторам размещения (транспортного, трудового, агломерационного), которые активно использовались в практике размещения в 20-е годы в СССР, экономическая наука ввела еще один важный фактор – комбинирование производства.

В 50-е годы Н. Н. Колосовским была создана теория энергопроизводственных циклов, которая послужила научным обоснованием проектов и программ формирования особых зон экономического развития – территориально-производственных комплексов. Территориально-производственные комплексы являются одной из форм совместного размещения различных производств, учитывающей агломерационные эффекты как результат взаимодействия разных предприятий. На основе этой теории была сформирована производственная структура ряда районов СССР, особенно районов пионерного освоения. Теория формирования ТПК оказалась востребованной в зарубежных региональных исследованиях, где использовалась при решении проблем развития регионов, формирования портово-промышленных комплексов.

Переход развитых стран Запада в постиндустриальный этап развития породил целый ряд новых региональных экономических теорий, потребность в которых была обусловлена необходимостью обоснования управленческих решений, проводящих к подъему одних и падению других регионов. В 60-х гг. теория обострения диспропорций в ходе нормального развития рыночной экономики объясняла различия в экономическом развитии территорий воздействием поведенческих факторов на деловую активность. Модель «центр-периферия» мотивировала слабое развитие регионов их периферийным положением. Теория регионального развития и исторического анализа С. Паллада (1981) рассматривает влияние на уровень экономического развития комплекса взаимосвязанных факторов: экономико-физико-географических факторов прошлого (экономические объекты – порты, промышленные предприятия – размещались в устьях рек); экономико-технологических (определяют величину издержек производства в различных ареалах); демографических (размеры и темпы прироста населения).

Неоклассическая теория объясняет экономическую дифференциацию территорий недостаточной мобильностью факторов производства. Для уравновешивания пространственных различий необходимы свободная конкуренция, полная вовлеченность факторов производства, полная мобильность труда и капитала, адекватная технология. На практике ни труд, ни капитал не являются полностью мобильными, рента не является гибкой, что приводит к дисбалансу доходов компаний и населения в разных регионах.

Теория кумулятивных причинных связей Г. Мюрдаля исходит из того, что свободная игра рыночных сил невозможна. Например, рабочая сила будет перемещаться из менее развитых районов в более развитые, как и капитал. Таким образом, слаборазвитые районы становятся еще менее привлекательными и менее развитыми.

В 70-е годы в связи с экономическим кризисом в Европе получила широкое распространение теория местного роста. Эта теория близка состоянию современной, кризисной, России: успех развития территории определяется ее способностью мобилизовать местный экономический потенциал и финансовые ресурсы, стимулировать предпринимательство на местном уровне, адаптировать свое развитие к местным условиям.

Федеративная модель государственного устройства России унаследовала основные принципы советского федерализма, включая национально-территориальные автономии, дробность и многоуровневость административно-территориального деления. В 90-е гг. эффективность политической системы снизилась из-за центробежных тенденций, борьбы субъектов Федерации за расширение полномочий. В постсоветской России в основу региональной политики был положен принцип «берите суверенитета, сколько можете». Это обострило проблемы российской федерализации и регионализации. Произошла децентрализация государственного управления и расширение полномочий органов власти субъектов. Предполагалось, что создание полноценной федерации позволит более эффективно использовать потенциал развития субъектов и укрепит страну в период перехода к рынку. Однако для России того периода в условиях глубокого экономического спада и слабого федерального центра, развитие федерализма обернулось реальным региональным сепаратизмом.

Большинство субъектов Российской Федерации являются дотационными. За годы Перестройки произошло значительное перераспределение природной ренты в интересах олигархо-бюрократических группировок, сосредоточенных преимущественно в Москве. Наблюдаются глубокие различия в уровне социально-экономического развития субъектов РФ, что представляет один из основных угроз для целостности и национальной безопасности страны. В этой связи для России региональная политика имеет исключительное значение из-за огромных территориальных различий в физико-географических, социально-демографических, экономических и других условиях. В современной России роль региональной политики обусловлена:

1.  необходимостью учета специфики регионов при проведении реорганизации экономики и учета резко отличающихся начальных условий в регионах;

2.  незавершенностью и противоречивостью разграничения компетенции федеральных и региональных органов управления;

3.  политической нестабильностью и межэтнической напряженностью в ряде регионов;

4.  экономическим кризисом, острыми проблемами в регионах.

В 1996 г. был издан Указ Президента РФ «Об основных положениях региональной политики в Российской Федерации». Был создан Фонд регионального развития, из которого финансируются федеральные целевые программы социально-экономического развития регионов и свободных экономических зон. Однако целевые программы часто разрабатываются исходя из политической, а не экономической целесообразности, Свободные экономические зоны (СЭЗ) не стали полюсами роста для депрессивных регионов. Наглядным примером этому может служить СЭЗ «Ингушетия», которая не только не стала процветающей республикой, но в большой степени криминализировалась.

В рамках региональной политики объектами особого внимания государства являются проблемные регионы, которые выделяются в зависимости от уровня развития, глубины кризисных процессов, значения в решении общегосударственных социально-экономических задач. Основными типами проблемных регионов в современной ситуации являются: отстающие, депрессивные, кризисные, а также регионы особого стратегического значения.

Для того чтобы выровнять или избежать территориальных диспропорций в социально-экономическом развитии, важная роль отводится региональному прогнозированию, то есть предвидению тенденций развития региона под воздействием геополитических и геоэкономических факторов регионализации, внешней и внутренней политики государства. При этом особое значение приобретает исторический (генетический) подход, цивилизационные особенности региона, без учета которых успех региональной политики государства обречен. Наглядным примером этому служит Чеченская республика, которая стала ареной столкновения цивилизации.

В конце 90-х гг. началась коррекция федеративных отношений в сторону ограничения децентрализации, восстановления властной вертикали, расширения финансовых ресурсов федерального бюджета для нивелирования усилившимся межрегиональным различиям и дезинтеграции российского пространства. Для этой цели после президентских выборов 2000 г. был изменен порядок формирования Совета Федерации, создан механизм федерального вмешательства в случае нарушения региональной властью федерального законодательства и институт представителей Президента РФ в федеральных округах. Образованные федеральные округа решают задачу укрепления центральной власти в регионах и постепенного устранения неравноправии субъектов федерации в политической и экономической сферах.

В настоящее время федеральные округа широко используются в качестве главных территориальных единиц в статистике и картографии, заменив госплановские экономические районы.

Методы оценки и показатели социально-экономического развития

В начале 1990-х годов группой экспертов Программы развития ООН была разработана новая концепция развития человеческого потенциала. Она возникла как противовес традиционному пониманию развития как количественного роста материальных благ и услуг. В концепции во главу угла ставится не способность к производительному труду, а само развитие человека через расширение возможностей выбора благодаря росту продолжительности жизни, образования и дохода. Человеческое развитие рассматривается как цель и критерий общественного прогресса, а не средство для экономического роста. Преимущество концепции – в выделении базовых критериев социального развития (долголетие, образование, доход), пригодных для количественных сопоставлений.

Порогом высокого уровня развития человеческого потенциала является значение 0,800. В группу развитых входят уже 63 страны. C 2005 г. Россия вошла в их число с индексом 0,802 (в 2001 г. – 0,779), но занимает только 67 место (в 2001 г. – 63, в 2002 г. – 57 место), между Беларусью и Албанией. Главная причина скромного места в рейтинге – уже не столько невысокие доходы, сколько чрезвычайно низкая ожидаемая продолжительность жизни россиян. Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) состоит из трех равнозначных компонентов:

1.  дохода, определяемого показателем валового внутреннего продукта (валового регионального продукта) по паритету покупательной способности (ППС) в долларах США;

2.  образования, определяемого показателями грамотности (с весом в 2/3) и доли учащихся среди детей и молодежи в возрасте от 7 до 24 лет (с весом в 1/3);

3.  долголетия, определяемого через продолжительность предстоящей жизни при рождении (ожидаемую продолжительность жизни).

4.  для каждого из частных индексов установлены фиксированные минимальные и максимальные значения:

5.  продолжительность предстоящей жизни при рождении – 25 и 85 лет;

6.  грамотность взрослого населения – 0% и 100%;

7.   – совокупная доля учащихся среди детей и молодежи – 0% и 100%;

8.  реальный ВВП на душу населения (ППС) – 100 и 40 тыс. долл.

Итоговый индекс развития человеческого потенциала рассчитывается как среднеарифметическая сумма значений трех компонентов: индекса долголетия, индекса образования (состоящего из индекса грамотности с весом в 2/3 и индекса охвата обучением с весом 1/3) и индекса дохода. При расчете индекса дохода для субъектов РФ вводятся дополнительные процедуры:

1.  – корректировка (пропорциональное увеличение) валового регионального продукта (ВРП) каждого субъекта РФ на нераспределяемую часть ВВП страны (в 2002 г. суммарный ВРП страны составил 83% ВВП);

2.  – корректировка ВРП на внутрироссийские различия в ценах путем деления на коэффициент стоимости фиксированного набора потребительских товаров и услуг для межрегиональных сопоставлений, публикуемый Росстатом;

3.  – пересчет в доллары США по паритету покупательной способности (ППС) для данного года (в 2006 г. – 14,24).

При расчете индекса образования уровень грамотности оценивается по данным переписи 2002 г. Охват образованием рассчитывается как отношение числа учащихся учебных заведений всех видов (школы, начальные, средние и высшие профессиональные учебные заведения) к численности населения в возрастах 7–24 года.

Таблица 1. Индекс развития человеческого потенциала субъектов Северо-Кавказского федерального округа, 2006 г.

ВВРП долл. ППС Индекс дохода   ООПЖ Индекс долголетия Грамотность Доля учащихся

в возрасте 7–24 лет

Российская Федерация 13252 00.816 666.60 00.693 999.4 773.4
Республика Северная Осетия 6377 00.694 770.74 00.762 999.1 770.4
Республика Дагестан 4556 00.637 773.35 00.806 998.4 559.4
Карачаево-Черкесская Республика 5253 00.661 770.19 00.753 998.4 664.8
Ставропольский край 5710 00.675 668.25 00.721 998.6 667.9
Кабардино-Балкарская Республика 4836 00.647 770.14 00.752 998.8 559.2
Чеченская Республика 2372 00.528 773.08 00.801 996.0 558.8
Республика Ингушетия 1644 00.467 776.02 00.850 996.2 445.7

Таблица 2. Индекс развития человеческого потенциала субъектов Северо-Кавказского федерального округа, 2004 г.

ВВРП долл. ППС Индекс дохода ООПЖ   Индекс долголетия Грамотность Доля учащихся в возрасте 7–24 лет 
Российская Федерация 9922 00.767   665.3 00.671 999.0   773.7
Ставропольский край 4794 00.646   667.8 00.713 998.6   668.3
Респ. Северная Осетия 4205 00.624   668.4 00.724 999.1   770.4
Респ. Дагестан 3414 00.589   772.7 00.795 998.4   660.1
Респ. Кабардино-Балкария 4135 00.621   669.8 00.747 998.8   661.9
Респ. Карачаево-Черкесия 3846 00.609   669.5 00.742 998.4   666.6
Респ. Ингушетия 1360 00.436   775.9 00.849 996.2   440.7

Немногим лучше ситуация, сложившаяся в сфере образования в Северо-Кавказском федеральном округе. Общий образовательный уровень экономически активного населения в Северо-Кавказском федеральном округе несколько ниже средних показателей по Российской Федерации. Так, занятое население, имеющее высшее образование, составляет 26,2 процента общей численности населения (по Российской Федерации – 27,1 процента), среднее профессиональное – 22,2 процента общей численности населения (по Российской Федерации – 26,7 процента). При этом в ряде субъектов Северо-Кавказского федерального округа, уровень образования даже превосходит среднероссийский, например, в Республике Ингушетия – 43,6 процента общей численности населения. Однако, по охвату детей и молодежи образовательными учреждениями, СКФО уступает среднероссийским показателям 73,4%. Из республик округа наибольший показатель в Северной Осетии и в Ставропольском крае – 70,4 и 67,9%% соответственно. Наименьший показатель в Республике Ингушетия – 45,7%. Наблюдается общая для всей России тенденция – сокращение численности учащихся в общеобразовательных учреждениях.

Сравнивая ИРЧП в субъектах Северо-Кавказского округа, следует отметить, что при общем росте индекса наблюдается незначительный разрыв между лидерами и аутсайдерами. Исходя из деления ООН стран по ИРЧП:

а) высокий уровень ИРЧП>0,8;

б) средний уровень 0,5<ИРЧП<0,8;

в) низкий уровень ИРЧП<0,5 – в СКФО в первую группу не входит ни один субъект.

Во вторую группу попадают все, при этом наибольший индекс у Северной Осетии – 784 и наименьший у Ингушетии – 704. Незначительный разрыв объясняется возросшей эффективности перераспределительной социальной политики государства. Субъекты СКФО по развитию человеческого потенциала сопоставимы с такими странами как Болгария, Беларусь, Украина, Румыния и д

В ряду других субъектов Российской Федерации субъекты СКФО по показателю индекса значительно отстают друг от друга. Если Северная Осетия занимает 27 место, Дагестан, КРЧ и Ставропольский край срединное положение, то Чечня и Ингушетия соответственно 77 и 79 места из 80. Что свидетельствует о несбалансированности развития отдельных компонентов человеческого потенциала (дохода, образования, долголетия). Наибольшее отклонение имеет показатель индекса доходов относительно других. Это в основном Чеченская и Ингушская Республики, где индекс доходов ниже 0,500, при значительном индексе долголетия.

ИРЧП четко проводит различие между доходами и человеческим благополучием. Путем измерения средних достижений в здравоохранении, образовании и доходах ИРЧП может дать более полную картину состояния развития региона, чем только измерение уровня доходов. Северная Осетия с ее более низким уровнем ВРП на душу населения, чем Ставропольский край, достигла более высокого ИРЧП, так как этот показатель она больше использует для развития человека. У Дагестана почти такой же уровень доходов, что и у Кабардино-Балкарии или Карачаево-Черкесии, но ИРЧП выше из-за более высокого уровня продолжительности жизни.

Таким образом, анализ состояния ИРЧП субъектов Северо-Кавказского федерального округа показал, что сохранение устойчивого роста человеческого потенциала требует решения экономических и социальных задач: определить приоритетные направления развития региональной политики для регионов разного типа.

Большинство субъектов, входящих в состав Северо-Кавказского федерального округа, в социально-экономическом плане уже с начала 1990-х годов в силу ряда причин объективного характера оказались в числе субъектов Российской Федерации, наиболее подверженных кризису. Объемы промышленного производства в пределах современного Северо-Кавказского федерального округа, к концу 1990-х годов сократились до 17 – 24 процентов (по сравнению с уровнем 1990 года) при общероссийском сокращении значения этого показателя в среднем до 48 процентов. Темпы экономического роста в 2005–2009 годах свидетельствуют о том, что в ряде субъектов округа, удалось правильно определить экономические приоритеты (среди лидеров можно назвать Республику Дагестан, Кабардино-Балкарскую Республику и Республику Северная Осетия – Алания). Однако процесс позитивных преобразований идет крайне медленно.

В настоящее время реальный сектор экономики Северо-Кавказского федерального округа развит слабо: доля аграрного сектора в валовом региональном продукте достигает 22% (по Российской Федерации – 5 процентов); доля продукции обрабатывающих производств не превышает 15 процентов (по Российской Федерации – 19 процентов). Основной вклад в валовой региональный продукт вносит сектор государственного управления и сфера социальных (в том числе коммунальных) услуг, доля которых в валовом региональном продукте составляет до 55 процентов (по Российской Федерации – 16 процентов). Безработица в Северо-Кавказском федеральном округе остается достаточно высокой – ее официальный уровень варьируется от 8 до 55 процентов, что в 1,5 – 9 раз превышает среднероссийский уровень. Имеет место скрытая безработица и высокий процент занятости населения в низкооплачиваемых секторах экономики.

В большинстве отраслей экономики Северо-Кавказского федерального округа значения показателей производительности труда ниже средних значений этих показателей по Российской Федерации. Все субъекты Российской Федерации, входящие в состав Северо-Кавказского федерального округа, имеют низкие показатели качества жизни населения. Бюджеты Республики Дагестан, Республики Ингушетия, Карачаево-Черкесской Республики и Чеченской Республики являются высоко дотационными. За последние 10 лет объем средств федерального бюджета, ежегодно выделяемых Правительством Российской Федерации для оказания финансовой поддержки бюджетам субъектов Северо-Кавказского федерального округа, существенно увеличен.

Федеральные и региональные программы социально-экономического развития: географическая составляющая

Разработка и осуществление федеральных целевых программ развития регионов занимают одно из важнейших мест в достижении целей государственной региональной политики. Государственным документом, в котором закреплены эти цели, является Указ Президента Российской Федерации от 3 июня 1996 г. №803 «Об основных направлениях региональной политики в Российской Федерации». К числу целей российской региональной политики отнесены:

– укрепление экономических основ территориальной целостности и стабильности государства;

– содействие развитию и укреплению экономической реформы, формированию во всех регионах многоукладной экономики, становлению региональных и общероссийских рынков товаров, труда и капитала, институциональной и рыночной инфраструктуры;

– сокращение чрезмерно глубоких различий в уровне социально-экономического развития регионов, поэтапное создание условий для укрепления в них собственной экономической базы повышения благосостояния населения, рационализация систем расселения;

– достижение экономически и социально оправданного уровня комплексности и рационализации структуры хозяйства регионов, повышение жизнеспособности региональной экономики.

Федеральные целевые программы регионального назначения направлены на решение проблем конкретных регионов. В отличие от других инструментов региональной политики, используемых для этих целей (трансферты, дотации, субвенции, бюджетные ссуды и кредиты из федерального бюджета и др.), целевые программы призваны решать задачи, связанные с межрегиональной асимметрией. Они в силу своего преимущественно инвестиционного характера нацелены на решение не столько текущих, столько стратегических задач реформирования региональной экономики, ее структурной перестройки на основе инвестиционных процессов. Таким образом, они направлены на радикальное решение проблем межрегиональной асимметрии, имея целью не только преодоление ее последствий, но и противодействие ряду факторов, ее порождающих. В силу этого они содержат значительный географический потенциал в том плане, что предусматривают широкий территориальный аспект развития регионов. Для республик СКФО, с их поверхностной неоднородностью, федеральные региональные программы предусматривают стратегию развития как равнинных, так и горно-предгорных территорий. При этом они нацелены на то, чтобы увеличить экономический, финансовый и налоговый потенциал субъектов, чтобы свои проблемы они могли решать собственными силами.

Стратегия социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года определяет основные направления, способы и средства достижения стратегических целей устойчивого развития и обеспечения национальной безопасности Российской Федерации на территориях Кабардино-Балкарской Республики, Карачаево-Черкесской Республики, Республики Дагестан, Республики Ингушетия, Республики Северная Осетия – Алания, Чеченской Республики и Ставропольского края.