Предыстория географии населения от античности до XVIII века

Античные описания стран и народов представляли не разделенный еще эмбрион географии, этногеографии, частично и истории. Типичные примеры здесь «География» Страбона или «Германия» Тацита. На этом как бы синкретическом этапе развития науки об обществе и природе человек, население оставались центральным компонентом. Если время от времени появлялись работы (например, Демокрита, Аристотеля), в которых становились специально-географические проблемы, то они чаще всего касались познания формы и размеров Земли; работы эти питались натурфилософскими интересами. Они привели к зарождению математической географии, и тем самым были заложены основы картографирования, а это позволяло привязывать к пространственным координатам тот слитно- описательный набор сведений о странах и населяющих их народах (с их нравами, происхождением и другими чертами), который оставался сердцевиной накапливаемых географией материалов.

В средние века и новое время (вплоть до XVIII в.) географическое познание стран и народов стимулировалось нуждами торговли, мореплавания, военного дела. Появлявшиеся в многочисленных « космографиях» сведения о населении были часто даже более баснословны, чем в античное время; лишь по мере того, как они все чаще основывались на собственных наблюдениях (как у Марка Поло или Афанасия Никитина), достоверность их повышалась.

Видный наш знаток истории географии В. К. Яцунский писал: «Ведущей отраслью географии не только в XVI веке, но и много позже была картография. В страноведении географическая номенклатура играла роль костяка описания. Главное внимание авторов этих описаний было занято географией человека, в том числе вопросами быта и нравов населения». О выдающимся картографе XVI в. Ортелии Яцунский писал: «Ортелий стремился также указать расселение древних народов… В тексте, приложенном к картам его исторического атласа… заметную часть занимают вопросы исторической этногеографии». Путешествия как источник географических сведений о населении в это время были как бы двух типов. Одни из них ставили задачу добраться до неведомой земли, открыть ее, обычно политически закрепится на ней и положить ее на карту. Данные о самой открытой стране, в том числе и о ее населении, при этом фиксировались лишь очень схематично, в самых общих чертах. Другой тип представляли « торговые путешествия». Здесь собственно географические открытия могли быть сделаны только, так называемо случайно, но зато наблюдатель, длительно живя в стране, мог подметить массу живых черт хозяйственного и общественного быта обитателей, сделать важные экономические и этногеографические выводы.

Среди источников географических сведений о населении обширных пространств Земли особое и очень достойное место занимают в это время донесения («скаски ») русских землепроходцев XVI – XVIII вв., открывших за короткое время для московского правительства весь север (отчасти и восток) Азии, а затем и северо-запад Америки. Эти «скаски», заключая в себе обстоятельные сведения о природе, всегда содержали также очень важные для административно – фискальных нужд данные о коренном населении. Высокая достоверность этих данных при всей их наивности сохраняет за ними и сейчас значение первоклассных историко- географических источников- на них в основном базируются современные монографии и карты, характеризирующие расселение, численность, этногенез, общественное устройство автохтонного населения Сибири к моменту прихода русских и на протяжении всего XVII, а частично и XVIII в.

Поворотным рубежом в развития географии в Западной Европе следует считать появление в середине XVII в. известного сочинения Варениуса, получившего вскоре широкое распространение. Варениус впервые четко разделил географию на общую и специальную (региональную) и наметил внутри всего комплекса географических сведений как бы отдельные циклы их, касающегося либо различных «царств природы», либо населения, его занятий, политического устройства государств и т.п. Данные о населении как бы восстанавливают с этого времени свое положение в системе географических знаний, но чаще всего принимают форму описательного государствоведения. За столетие, последовавшее за выходом сочинения Варениуса, камеральная статистика получила окостеневшие формы сплошных инвентарных описаний стран, провинций, городов.

В России в XVIII в. своеобразным аналогом западно- европейской камерольной статистики можно считать многочисленные «топографические описания» отдельных регионов нашей страны. Многие из географических описаний явились результатом специально организованных экспедиций или составлялись талантливыми администраторами на месте. Поэтому лучшие из подобных работ (например, «Описание земли Камчатки» С. П. Крашенинникова, труды П. И. Рычкова, И. И. Лепехина, В. Ф. Зуева и др.») стояли намного выше традиционных сочинений по камеральной статистике.

Многонациональность нашей страны усиливала в русских исследованиях по региональной географии внимание к населению; в этом отношении как бы продолжались традиции «скасок» землепроходцев.

Экономическая география XVIII в. лишь время от времени и не всегда достаточно последовательно опирались на те или иные политико-экономические или социальные доктрины; это определялось ее описательным характером. В наибольшей мере социально- экономические доктрины формировали взгляды камеральных статистиков применительно к политике народонаселения. Популяционистская концепция (признание населения источником богатства страны, а отсюда желательность его прироста) составляла, в частности, одну из основ меркантилизма, а позже школы Адама Смита; в России эту концепцию отстаивал М. В. Ломоносов.

На рубеже XVIII и XIX вв. диссонансом по отношению к господствовавшим в камеральной статистике взглядам явилась «теория» Мальтуса; но мальтузианские воззрения стали заметно влиять на ход географического изучения проблем населения значительно позже.

Теория Мальтуса

В 1798 г. появилась анонимно опубликованная книга под названием «Опыт о законе народонаселения». Ее автором оказался неженатый молодой пастор – будущий ученый-экономист Т. Мальтус, вызвавший на себя неисчислимые нападки. Во многом по данной причине, а точнее, для улучшения своего произведения он в течение 1799-1802 гг. совершает путешествие по ряду государств Европы. И спустя пять лет, на этот раз под своим именем, в 1803 г. выпускает второе издание этой книги (всего при его жизни вышло шесть изданий нарастающим раз за разом тиражом).

Споры о росте населения ведутся с древности: еще Платон сказал, что рост населения государства не всегда положителен, так как он заставляет людей мигрировать. Однако никаких особых теорий до Мальтуса не складывалось. Но после него их стало появляться все больше и больше, и в то время как Мальтус посвятил изучению проблем демографии большую часть жизни и искал их в области биологии, многие ученые после него тратили на демографию сравнительно мало времени и пытались ее объяснить чем угодно.

Рост населения он рассматривал как определенный естественный, а не общественный, процесс, определял его как закон народонаселения.

«Предмет настоящего Опыта, — говорит Мальтус в первой главе своей книги, — составляет исследование одного явления, тесно связанного с природой человека, — явления, дававшего себя знать постоянно и могущественно с самого возникновения человеческого общества…

Явление, о котором здесь идет речь, заключается в постоянном стремлении всех живых существ размножаться в большем количестве, чем то, для которого существуют запасы пищи».

Три основных тезиса «Опыта о законе народонаселения» которые известны всем кто слышал о Теории Мальтуса:

1) Из-за биологической способности человека к продолжению рода его физические способности используются для увеличения своих продовольственных ресурсов.

2) Народонаселение строго ограничено средствами существования.

3) Рост народонаселения может быть остановлен лишь встречными причинами, которые сводятся к нравственному воздержанию или несчастьям (войны, эпидемии, голод) которые являются наиболее вероятными средствами ограничения рождаемости и сокращения размеров семей.

Также Мальтус приходит к выводу, что если рост населения не задерживается какими-либо причинами, то население будет удваиваться каждые четверть века, т.е. расти в геометрической прогрессии, а средства существования — в арифметической.

В своей книге он впервые использовал понятие «борьба за существование», которая ныне часто используется в теории эволюционной экономики.

Основываясь на этом выводе Мальтус описывал такое явление как «Мальтузианская ловушка» — типичная для доиндустриальных обществ периодически повторяющаяся ситуация, в результате которой рост населения в конечном счете обгоняет рост производства продуктов питания. Поэтому в долгосрочной перспективе не происходит ни роста производства продуктов питания на душу населения, ни улучшения условий существования подавляющего большинства населения, а напротив — оно остается жить впроголодь.