Причины сокращения численности населения в России

Стрессы переходного периода

Тенденция к снижению продолжительности жизни в России обозначилась в середине 60-х гг. прошлого века. Кратковременное повышение продолжительности жизни, пик которого пришелся на 1986-1988 гг., наблюдалось в период антиалкогольной компании в годы перестройки. В начале 1990-х гг. произошел резкий скачек смертности.

Существуют две точки зрения относительно влияния социально-экономического кризиса 1990-х гг. и реформ на рост смертности. Согласно одной из них, высказываемой многими российскими и зарубежными исследователями, повышение смертности на начальном этапе годы реформ было причинно связаны с кризисом. Передаточным звеном между кризисом и смертностью стали стрессы, связанные с крушением привычного уклада жизни; свой вклад внесли кризис системы здравоохранения, общее ослабление правопорядка и рост преступности.

Согласно второй точке зрения, «реального превышения смертности в первой половине 90-х гг. либо практически вовсе не было, либо оно было очень небольшим». Сторонники данной концепции объясняют рост смертности в первой половине 1990-х гг. увеличением к началу этого периода численности лиц, подверженных повышенному риску смерти, «за счет тех, кто избежал смерти в период низкого потребления алкоголя» в середине 1980-х гг.

С последней точкой зрения трудно согласиться по следующим причинам.

1) В 1991 г. в России умерло 872,9 тыс. человек; в 1994-1226,5 тыс. человек. Повышение смертности, таким образом, было вполне реальным, спорить есть смысл лишь о его причинах.

2) Тот факт, что некоторые люди, умершие в 1992-1994 гг., были ранее спасены от смерти антиалкогольной компанией, не отменяет причинно-следственной связи между кризисом 1992-1994 гг. и их кончиной. Если человек с ослабленным (алкоголизмом или другими причинами) здоровьем, попав в более суровом и вредные условия, то причинами его смерти логично признать и ослабленное здоровье, и это условия, а не только ослабленное здоровье.

3) В начале реформ наблюдался значительный рост смертности от инфекционных болезней, болезней органов дыхания и пищеварения не только во взрослых, но и в детских возрастах, что не может быть объясненный только повышенной смертностью лиц, страдавших от алкоголизма.

На мой взгляд, резкие колебания смертности в середине 80-х гг. прошлого века причинно связаны с реформами. В одних случаях связь была непосредственной (ослабление контроля за качеством спиртных напитков, рост числа отравлений суррогатами алкоголя; рост безработицы и бездомности рост числа убийств и самоубийств и т.д.), в других случаях реформы стали катализатором обнаружившихся задолго до них неблагоприятных тенденций. Косвенным подтверждением влияния экономического кризиса на продолжительность жизни является и скачек смертности в 1999 г., последовавший после финансовых потрясений осени 1998 г.

Кризис особенно тяжело отразился на средней продолжительности жизни мужчин. Для России характерен исключительно высокий разрыв (в 2005 г.-13,5 года) между продолжительностью жизни женщин и мужчин (в мире в целом около 4 лет, в развитых странах - около 7 лет). В России исключительно велика также доля смертей от так называемых внешних причин: травм, отравлений, убийств, самоубийств (12,5% всех смертей в 2006 г.). Единственной положительной тенденцией является быстрое снижение младенческой смертности: её коэффициент (в расчете на 1000 родившихся) снизился с 17 в 1991 г. до 10,2 в 2006 г. (для сравнения: минимальные значения этого показателя в мире сейчас составляет около 3).

Как уже отмечалось, экономический кризис 1990-х гг. внес свой вклад в повышение смертности. Опосредствующими звеньями при этом явились стресс, отрицательно сказавшиеся на здоровье и продолжительности жизни, недостаточное финансирование здравоохранения, правоохранительной деятельности и т.д. Следует отметить, что в Болгарии, Венгрии, Словакии, Чехии, Польши, Румынии окончание трансформационного экономического кризиса повлекло за собой перелом тенденции: стагнация продолжительности жизни сменилась её ростом. В России этого не произошло. Следовательно, необходимо искать и еще какие-то, не связанные с экономическим кризисом, причины стагнации продолжительности жизни.

Уровень жизни

Лежащим на поверхности объяснениям является, казалось бы, уровень жизни Россиян, который, несмотря на экономический подъем в начале хх1 в., по-прежнему оставляет желать лучшего. Международные сопоставления действительно свидетельствуют, что между уровнем жизни в стране, измеряемым её ВВП в расчете на 1 жителя, и ожидаемой продолжительностью жизни наблюдается прямая и достаточно тесная корреляционная зависимость. Однако Россия в известной степени является исключением из этого правила. Занимая 59-е место в мире по уровню ВВП (в ППС) на 1 жителя, Россия находится лишь на 136-м месте по ожидаемой продолжительности жизни женщин. Многие страны, заметно уступая России по показателю среднедушевого ВВП, значительно опережают её по показателям ожидаемой продолжительности жизни. Иными словами, как ни скромны среднедушевые объёмы товаров и услуг, производимые сегодня в России, они, как показывает опыт других стран, всё же достаточны для того, чтобы обеспечивать намного большую продолжительность жизни, чем та, что имеет место в сегодняшней России. Следовательно, надо искать и какие-то другие причины кризиса продолжительности. ( прил. 13-15)

Государство и общество

Государство и его институты всегда играли в жизни России особую роль, отличную от той, что принадлежала им в западных обществах. Ввиду этого влияние государства на демографическое развитие оказалось более сильным, чем в большинстве западных стран (за исключением, может быть, Франции и Швеции с их особой демографической и социальной политикой). В советский период это проявилось в неожиданно сильном увеличении рождаемости после принятия мер демографической политики в начале 1980-х гг., о чем уже шла речь. Столь неожиданным едва ли не для всех специалистов оказалось сильнейшее, хотя и кратковременное, воздействие антиалкогольной компании в годы перестройки на уровень смертности.

Неожиданно сильные демографические отклики на эту инициативу государство было, в сущности, закономерным проявлением огосударствления всей общественной жизни. На Западе демографическое поведение населения редко являло собой непосредственную реакцию на действия государства. В России, напротив, ход демографических процессов во многом определялся именно характером адаптации населения к изменениям государственных институтов способностью или неспособностью различных групп населения адаптироваться к таким изменениям и способами адаптации, которые при этом выбирались.

К концу 1980-х гг. качество функционирования государственных институтов вызывало всеобщее недовольство. Однако «разгосударствление» социальной жизни также повлекло за собой массу отрицательных последствий. Государственные и негосударственные организации часто оказывались не более эффективными, чем их государственные предшественники, система в целом- хаотичной и непонятной рядовому гражданину. Вполне очевидно, например, что негативные последствия кризиса государственного здравоохранения были усугублены слабостью негосударственных здравоохранительных институтов, отсутствием у значительных по численности групп населения возможности или привычки использовать негосударственные здравоохранительные услуги. Резкое ослабление государственного контроля в сочетании со слабостью институтов гражданского общества, несомненно, внесли свой вклад в рост смертности от дорожно-транспортных происшествий, убийств, отравлений и травм.

В начале 1990-х гг. большие надежды возлагались на быстрый рост сети ассоциаций граждан, способных взять на себя ряд функций, выполнявшихся в светской системе государственными и партийными органами. Такие ассоциации граждан, как показывает опыт других стран, действуя на «низовом» уровне, способны осуществлять взаимопомощь и представительство интересов лиц, страдающих определенными заболеваниями, спортивно-оздоровительную, природоохранную и иную деятельность, направленную на укрепление здоровья и повышение продолжительности жизни.

Хорошо известен, из мировой практики и еще один путь, участия негосударственных организаций в формировании общественного здоровья - принятие ассоциациями производителей добровольных обязательств по обеспечению определенного уровня качества товаров и услуг, охране окружающей среды и т. д.. К сожалению, надеждам на быстрое становление гражданского общества и социально ответственного бизнеса в России не суждено было сбыться. Это отрицательно сказалось на качестве предоставляемой товаров и услуг, состоянии здравоохранения, правопорядка, природной среды и, в конечном счете, на продолжительности жизни населения.

Роль культуры, ценностей и норм

Кризис продолжительности жизни в России охватил период, включающий советскую эпоху, период экономического спада 1990-х гг. и подъема начала хх1 столетия. Наличие кризисных явлений, наблюдавшихся в столь разных условиях, позволяет предположить, что в их основе наряду с факторами, непосредственно связанными с социально-политической конъюнктурой, лежит и нечто более общее, не зависящее непосредственно от господствующего социально-экономического строя и политической системы. Это, в свою очередь, требует обратить внимание на роль культуры, норм и ценностей в демографическом кризисе.

Культура, среди прочего, представляет собой определенный набор способов адаптации человека и общества в целом к социальной и природной среде. Если продолжительность жизни ненормально низка, то этот набор нельзя признать удачным, в нем надо что-то менять. Несправедливо, да и вряд ли продуктивно обвинять в кризисе продолжительность жизни российскую культуру в целом. Более точным представляется иной подход- выделить в рамках столь многослойного и сложного феномена, как культура, те блоки, которые функционируют недостаточно эффективно, те элементы и связи, которые негативно влияют на продолжительность жизни.

Представив культуру в виде иерархической многоуровневой структуры, можно предположить, что основные «поломки» в культурном механизме, обусловливающие кризис продолжительности жизни, наблюдаются:

- на «верхних» уровнях культуры, ответственных за формирование смысла жизни;

- на более «приземленных» уровнях повседневной культуры и формулируемых его бытовых практик;

- в каналах прямой и обратной связи между названными уровнями.

Формулирование смысла жизни является одной из главных функций культуры. По словам известного российского учета и мыслителя В. В. Налимова, «психика человека неустойчива, легко уязвима. Она нуждается в постоянном терапевтическом воздействии, которое осуществляется путем привносимого культурой раскрытия новых аспектов реальности мира, порождающих новые смыслы, новые ценностные представления». Формируя базовые смыслы жизни (то, ради чего стоит жить), культура тем самым придает осмысленность и нормам здравоохранительного поведения: если есть ради чего жить, то есть ради чего беречь здоровье, а если уж жертвовать им, то во имя каких-то (также сформулированных культурой) идеалов.

В то же время здравоохранительное поведение (или отсутствие такового) во многом определяется повседневной («бытовой») культурой, в рамках которой формируются практики, более или менее благоприятные для здоровья. Именно они оказывают непосредственное влияние на здравоохранительное поведение. Такие практики относительно независимы от верхних этажей культуры, но все же в известной степени «подчинены» им: если на верхних уровнях культуры человеческая жизнь считается высшей ценностью, то на нижних, «бытовых» этажах создается благоприятный фон для бережного отношения к своему и чужому здоровью. Если же смысла - образующие функции, за которые отвечают «верхние этажи» культуры, ослабевают, то на «нижних этажах», бытовом уровне, начинается буйный рост «сорняков», «цветов зла».

Исходя из сказанного, можно предположить, что свой вклад в кризис продолжительности жизни в России последовательно внесли сразу несколько факторов культурного характера:

- разрушение дореволюционных культур: традиционной «деревенской», интеллигентской, дворянской;

- разочарование значительной части населения в идеалах, предлагаемых (а части навязываемых) официальной советской идеологией и культурой;

- разрастание в образовавшемся вакууме алкогольной, а в последние годы и наркотической субкультуры.

С середины 1960-х гг. наблюдается заметный рост смертности от так называемых алкогольно-связанных внешних причин - отравлений, других несчастных случаев, убийств и самоубийств. У мужчин вероятность умереть от таких причин в 1980 г. было на 50% выше, чем в 1965 г. Между тем хорошо известно, что значительная часть смертности от внешних причин прямо или косвенно связана со злоупотреблением алкоголя.

Свой вклад в «жатву смерти», несомненно, вносит и еще один социально-культурный синдром-склонность к авантюрному поведению (уверенность в том, что шампанское пьет только тот, кто рискует) вкупе с не профессионализмом. Исторические корни уважения к людям, способным рисковать жизнью, в стране, пережившей две мировые и ряд локальных войн, вполне очевидны. Однако мирная жизнь течет по своим, отличимым от законов военного времени, законами. Кроме того, в любых, как мирных, так и военных-условиях риска, не подкрепленные профессионализмом, влечет за собой бессмысленные, неоправданные потери. Об их размере можно судить по числу погибших в результате дорожно-транспортных происшествий: 312,5 тыс. человек за последние десять лет.

Немалый вклад в негативные тенденции в области продолжительности жизни внесли, как представляется, и поломки в механизме ценностно-нормативного регулирования жизни общества, нарушение баланса между аномией и солидарностью. В любом обществе существует система правовых норм, препятствующих поведению, которое создает неоправданные риски для жизни. Однако эффективность этой системы норм зависит от готовности граждан соблюдать ее на практике. Антиподом законопослушности выступает аномия («безнормие») - такое состояние общества, при котором заметная часть его членов, зная о существовании обязывающих их норм, относится к ним негативно или равнодушно. Аномическое поведение было широко распространено и в советский период, однако его распространение при переходе от одного социально-экономического строя к другому еще более увеличилось.

Распространение аномического поведения характерно для революционных эпох, когда старые нормы, равно как и институты, контролирующие их соблюдение, оказываются полностью дискредитированными или серьезно ослабленными. Нарастанию аномии, безусловно, способствовал распад господствовавших в советский период артефактов массового сознания - воображаемых картин мира, создаваемых художественными произведениями и идеологией и представляющих собой необходимый компонент морального регулирования в любом обществе. Кроме того, в сознании многих людей, не искушенных в хитросплетениях политических наук, критика тоталитарного государства и его правоохранительных структур воспринималось как моральная санкция на нарушение любых законов, установленных любым (неважно «хорошим» или «плохим») государством. Внезапно ослабление государственного контроля над повседневным поведением было воспринято значительной частью населения как индульгенция на прожигании жизни, свобода «от», а не «для». В том же направлении воздействовал на ситуацию и «конфликт поколений»: раз старшие жили «неправильно», то и нормы, которых они придерживались, также устарели.

Будучи закономерной реакцией общества на архаичные или излишне жесткие методы сильного контроля, социальная аномия, как и любой «праздник непослушания», быстро обнаруживает свои отрицательные стороны. Нарастание аномии, в сущности, означает ситуацию, при которой ни на кого нельзя положиться, ибо любые нормы легко нарушаются. В совершенной России подобная ситуация не только препятствует налаживанию цивилизованных рыночных отношений, но и приводит к прямым человеческим потерям. Беспрецедентно высока смертность от несчастных случаев, поскольку правила техники безопасности нарушают все - от рядового водителя, до руководителя предприятия. Выросло число убийств: моральные запреты, равно как и институты, позволяющие находить правовые способы разрешения конфликтов и карающие за убийство, резко ослаблены. Умирают хронически больные, жизнь которых всегда напрямую зависит от уровня социальной и семейной солидарности.

Таким образом, значительную роль в развитии негативных тенденций продолжительности жизни в России сыграл специфический социально-культурный синдром. Одна из его составляющих состояла в ослаблении функции культуры и идеологии, связанных с формированием смысла здоровой, конструктивной жизни, в заполнении образовавшегося вакуума алкогольной, а в последнее время и наркотической субкультурами. Другой его составляющей стало ослабление государственного контроля за многими сферами социальной жизни, не компенсированное ни соответствующим усилением социально ответственного поведения на индивидуальном уровне (по принципу «совесть - лучший контролер»), ни контролем со стороны институтов гражданского общества.