Проблемы озера Байкал

Оскудение природы Байкала

Глубоко ошибочно мнение, что оскудение природы Байкала началось недавно и что до появления механизированных средств транспорта и современной техники озеро оставалось естественным заповедником. Уже ко времени появления на Байкале первых русских землепроходцев в его природе произошли заметные перемены: в прибайкальских степях исчезли почти все виды копытных животных, в озере Орон к северу от Байкала была истреблена нерпа.

Первые более или менее обстоятельные сведения о природе Байкала сообщены академиком И. Г. Георги — участником знаменитой академической экспедиции "великого северного естествоиспытателя" Петра Симона Палласа. Как свидетельствует географ Карл Риттер, 13 июня 1772 года Георги "сел для плавания на плоскодонный полудощаник, управляемый 12 матросами из казаков" и "первым из естествоиспытателей оплыл озеро, только благодаря чему представилась возможность составить сколько-нибудь верную его картину".

Сперва путь экспедиции лежал на северо-восток к Малому Морю и острову Ольхону. Ольхон поразил ее участников чрезвычайным изобилием рыбы и птицы, а Малое Море — большими бакланами.

"В проливе, называемом Тонким Морем, — писал Георги, — находится 9 бакланьих островов, названных так от необычайного множества водящихся на них бакланов. Скалы этих островов до того сплошь покрыты едким пометом бакланов и чаек, что с первого взгляда кажутся оштукатуренными и выбеленными. " Обогнув озеро с севера и продвигаясь вдоль побережья, путешественники достигли Чивыркуйского залива, где их воображение было потрясено неимоверным множеством околоводных птиц. Особенно много пернатых гнездилось на островах. Они увидели, что даже растущие там кедры были "... покрыты гнездами цаплей и бакланов; даже все отдельные утесы до такой степени покрыты пометом (гуано) этих птиц, что кажутся окрашенными белой краской. Птицы собираются здесь такими несметными стаями, как едва ли где в другом месте на материке Старого Света, именно потому, что обилие рыбы и особенно омулей в этих заливах также превосходит всякое вероятие". Эти сведения я везде привожу по "Землеведению Азии" Карла Риттера.

Хотя ко времени экспедиции прошло более 130 лет с момента проникновения на Байкал русских (1643 год), путешественник заметил, что все русские поселенцы, живущие на берегах озера, составили бы не очень большое селение. Здесь, по его утверждению, легче было встретить бурого байкальского медведя и беглого нерчинского каторжника, чем русского поселянина. О многих районах Байкала, имея в виду отсутствие следов деятельности человека, он писал, что они похожи на "совершенно безжизненную пустыню".

Эти свидетельства могут создать впечатление, что экспедиция застала природу Байкала во всей ее первозданной полноте. Но это не совсем так. Внимательно вчитываясь в описание путешествия, можно найти немало сетований на оскудение природы, сокращение численности и даже исчезновение некоторых видов животных.

Байкальский тюлень к тому времени стал очень редок в юго-западной части озера, а в верховьях реки Верхней Ангары были окончательно истреблены наиболее дорогие черные соболя. Рассказывая о природе острова Ольхона, путешественник не упоминает соболя, который был выловлен здесь, по-видимому, еще в XVII столетии. Описывая полуостров Святой Нос, замечает, что "дичь там истреблена", имея в виду, вероятно, соболя и копытных. Очень интересно указание, что "бобров на Байкале уже нет, хотя они часто попадаются еще на горных реках Саянского хребта. Только на Верхней Ангаре, против Баунтовского озера, бобры встречаются еще часто; говорят, что прежде они водились и на реках, впадающих в Байкал. " Таким образом, уже ко времени первой естественно-научной экспедиции вокруг озера его природа понесла ощутимые потери. И это неудивительно. В конце XVII столетия южный Байкал представлял собой весьма оживленный торговый путь между Россией и Китаем. Выйдя из Иркутска, купеческие парусно-гребные дощаники поднимались по Ангаре до Байкала, затем вдоль берега добирались до Голоустного, где содержалась специальная переправа через озеро, а дальше по Селенге плыли до Удинска и Селенгинска, чтобы, преодолев еще несколько десятков километров по суше, достигнуть Кяхты.

В то время в Прибайкалье добывали много осетров, омулей, тюленей и пушных зверей. Китайцы охотно покупали пушнину и особенно ценили шкурки детенышей нерпы, которые употребляли на опушку платья. Китай закупал также жир тюленя как пищевой продукт и для выделки кож. Рассказывая о впервые описанной П. С. Палласом таинственной голомянке, И. Г. Георги сообщает, что ее жир вытапливают прибрежные жители и также выгодно сбывают китайцам.

В 1855 году, частично повторив путь экспедиции, Байкал изучал другой известный натуралист — Густав Радце. Он также отметил сокращение численности некоторых видов животных, в частности кабарги.

Сто лет назад, ко времени пятилетнего изучения Байкала географом и геологом И. Д. Черским, природная обстановка в Прибайкалье, особенно в его южной части, изменилась очень заметно. В 1879 году в Култуке было уже 65 дворов с 433 жителями, а в селе Лиственичном, когда-то бывшем зимовьем и почтовой станцией, — 90 дворов, церковь, пристань и более 400 жителей. На месте перевоза в устье Голоустной выросла деревня Голоустная с 33 дворами и 172 поселянами.

К этому времени в южной части озера полностью исчезли гнездовья больших бакланов. И. Д. Черский не нашел этих птиц даже на Бакланьем Камне у бухты Песчаной, где их в огромном количестве видел Радде. На Чаячьем Утесе к северу от Больших Котов пропали гнездовья чаек. Заметно сократилась численность осетра и омуля, а в некоторые реки, например в Сосновку, омуль перестал заходить на нерест.

Все это неопровержимо свидетельствует, что первые весьма болезненные удары по дикой природе Байкала были нанесены не железной дорогой, ставными неводами и огнестрельным оружием, а луком, кулемкой и заездком — примитивными, но в определенных условиях необычайно добычливыми орудиями охоты и рыбной ловли.

В начале нашего века после появления Транссибирской магистрали обеднение байкальской природы резко ускорилось. Шли массированные рубки леса, был почти полностью уничтожен соболь, резко сократилась численность лося, марала и многих других ценных животных. В тридцатые годы на Байкале перестали гнездиться серые гуси и таежные гуменники. Совсем не стало гуся-сухоноса, который в большом количестве обитал в дельте Селенги. К началу шестидесятых годов сгинули большие бакланы. Исчезают лебеди-кликуны, в несколько раз сократилась численность орлана-белохвоста, очень редкими стали скопа и черный коршун. Все реже встречаются у берегов выводки гоголя, большого и длинноносого крохаля. Всего несколько гнезд красной утки можно обнаружить у берегов и островов Малого Моря и на южном Байкале. На северо-западе озера быстро сокращается ареал горбоносых турпанов.

Особенно заметно обеднела фауна островов, и в частности Ольхона. Уже ко времени работы академической экспедиции Палласа на нем не осталось соболя, выловленного аборигенами. Затем постепенно исчезли маралы, косули, дрофы, большие бакланы.

Таковы некоторые печальные итоги стихийного натиска цивилизации на дикую природу Прибайкалья.