Благотворительность в протестантизме

Христианство придало благотворительности мотив искупления человеком своей греховной природы. Идеи первоначального христианства с его иррациональной жертвенностью и нищелюбием в наибольшей степени воспринял православный менталитет. Наиболее распространенной формой благотворительности была простая подача милостыни. Нищенство не считалось позорным занятием, напротив, тяжким грехом считалось не дать просящему кусок хлеба.

Точно известно также, что благотворительность богатых людей тогда часто распространялась за пределы своей конфессии. Скажем, князь Стефан Збаражский, который сначала перешел от православия к кальвинизму (протестантизм), а в конце жизни - в католическую церковь, на протяжении многих десятилетий до самой смерти оказывал финансовую поддержку трем православным храмам. А католичка княгиня Галшка Острожская в 1579 году завещала 6 тысяч литовских денег на православную Острожскую академию и на монастырь Святого Спаса под Острогом. Весьма выразительным является и завещание кальвиниста князя Януша Радзивила (1620), внука Василия-Константина Острожского, где в частности написано: «Монастыри и церкви старой русской веры (православные), которые находятся в послушничестве Патриарху (Вселенскому) и расположены в моем имении, должны всегда сохранять свой старинный статус, за чем должны следить мои потомки».

Благотворительность была не столько вспомогательным средством общественного благоустройства, сколько необходимым условием личного нравственного здоровья: она больше нужна была самому нищелюбцу, чем нищему». Видимо, это и было причиной того, что богатейшие традиции попечительства и благотворительности существовали именно в дореволюционной России, стране, по европейским стандартам, весьма небогатой.

Совершенно иное отношение к благотворительности демонстрировали протестантские культуры. Православие проповедовало возможность искупить грехи с помощью добрых дел. Католику представлялась возможность обрести благодать, сообщаемую таинствами церкви. Протестантизм требовал не отдельных «хороших поступков», но святости, возведенной в систему, что должно было выражаться в неуклонном следовании человека своему божественному предначертанию.

Наивысшей нравственной задачей гражданина было выполнение долга в рамках мирской профессии. В соответствии с этим сложился и образ идеального протестанта: благонадежный гражданин, рассматривающий приумножение своего капитала как самоцель.

Тот образ жизни, который стал называться методизмом, возник раньше своего названия. Это был образ жизни, посвященный не только религиозным обрядам, но и самодисциплине, труду ради других. Методизм вдохновлял благотворительность, в частности, организацию школ и борьбу с алкоголизмом. Он был широко распространен среди людей среднего достатка - лавочников, ремесленников, как приверженцев англиканской церкви, так и гонимых пуритан. Методизм был шире распространен среди светских людей, чем среди духовенства. Он был основой английской морали XVIII в. Нормы поведения, а не христианские догмы характеризовали пуританина, который служил человеку ради того, чтобы помочь ему вырваться из нищеты, невежества, распутства и стать достойным положения высшего творения Господа Бога.

Среди людей такого склада благотворительность считалась обязательной. Изменение догматического характера религии на мирской, нравственность была следствием протестантизма.

Такому человеку не пристало любить нищих. Нищие не угодны Богу, и поэтому их должно извести как породу. Как? Сделав их обеспеченными. «Самый лучший способ сделать добро беднякам, - утверждал протестант Бенджамин Франклин, - это не облегчать им жизнь в бедности, а вывести из нее». Другими словами, дать голодному не рыбу, но удочку.

Именно этому принципу следовала знаменитая Армия спасения - международная христианская благотворительная организация, основанная в 1878 году пастором методистской церкви Уильямом Бутом. Бута не устраивала господствующая в то время в Англиканской Церкви доктрина о том, что спастись могут только избранные. Его увлекли идеи основателя методизма Джона Уэсли и американских ревайвелистов: спасительная благодать Божия распространяется на всех. Обязанность протестантского миссионера - донести эту истину до каждого, включая и тех, кого в ту пору с презрением называли отбросами общества. Лучше всего проделать это можно с помощью военной дисциплины. Армия «духовных спасателей» под водительством «генерала» Бута пошла войной на лондонский Истенд, неся тамошним люмпенам весть об их неминуемом спасении. Духовной помощи сопутствовала и материальная. Армия открыла в Лондоне ночлежные дома и приюты для инвалидов. Денег нищим не давали, предлагая заработать их в мастерской. Бут считал, что милостыня развращает работоспособного человека, толкает его к апатии и безделью.

Со временем Армия Спасения, которая называет себя «армией с закатанными рукавами», превратилась в одну из самых мощных благотворительных организаций мира. Сейчас она работает в 102 странах, и бюджет ее составляет полтора миллиарда долларов. Причем 86% его идет непосредственно на поддержку местных программ, то есть деньги попадают не в карманы чиновников, а тратятся на еду и одежду для нуждающихся. Кстати, и чиновников в Армии немного, всю работу выполняют полтора миллиона добровольцев.

В протестантском отношении к бедным всегда присутствовал некоторый оптимизм, основанный на постулате: «Тот, кто честно трудится, не может быть неуспешным». Например, американский совет по борьбе с бедностью назывался «Отделом экономических возможностей».

Со временем в деловом протестантском мире благотворительность стала терять свои религиозные корни, превращаясь в инструмент улучшения жизни и преобразования социума. Общество пришло к пониманию, что процветание свободного предпринимательства возможно только в условиях всеобщего благосостояния и высоких жизненных стандартов.

Заживляя социальные язвы, благотворительность увеличивала средний класс, готовила новых покупателей, клиентов, пациентов, расширяла внутренний рынок и поддерживала социальную стабильность. Благотворительность становилась социально направленным бизнесом.

Характерной особенностью протестантизма следует считать известную тягу к внешней деятельности – к миссионерству. Коль именно деятельность, т.е. проявление себя вовне, становится высшей ценностью, то ее смысл открывается не просто в манифестации своего, но в покорении внешнего, в приведении его в соответствие со своим, внутренним. Причем под миссионерством нужно понимать не только распространение веры, но и экспансию тех политических систем, культурных форм, социальных институтов, в которых она преломляется.

Поэтому протестантизм сегодня ищет новые точки приложения своих сил, новые территории для миссионерской колонизации. С другой стороны, он пытается реализовать свою внешнюю доктрину через участие в экуменическом движении на общехристианском фронте. В то же время ведущие миссиологи говорят о новой миссионерской парадигме непрямого действия, когда христианство будет явлено миру не столько в форме догмы, сколько в единстве и целостности религиозных, культурных, политических, социальных измерений, т.е. когда благотворительность, образовательные программы, медицинская помощь и т.д. станут не только средством воцерковления, но и самостоятельной ценностью.