Исследования маргинализма

Маргинальность - одна из характеристик состояния социальной структуры любого общества. Это понятие служит обычно для обозначения относительно устойчивых социальных явлений, возникающих на границе взаимодействия различных культур, социальных общностей, структур, в результате чего определенная часть социальных субъектов оказывается за их пределами. Чаще всего имеются в виду маргинальные, окраинные социальные группы. В российском обществе периода трансформации маргинальность приобретает особые масштабы, которые напрямую соизмеримы с масштабами социальных изменений, переживаемых страной. Один из тезисов, нередко выдвигаемых и вместе с тем слабо верифицируемых - всеобщая маргинализация российского населения. Дискуссионность его становится очевидной, если учесть, что и смысл, вкладываемый в это понятие, критерии, параметры, да и сама "социальная топология" практически не уточняются. [5]

В любых условиях жизни больших социальных групп, особенно в исторические периоды быстрых социальных и экономических изменений, небольшое число членов притесняемых социальных групп добивается повышения своего социального статуса и выходит за те рамки ролей, которые им предписывались. Такие люди занимают промежуточный статус между этими двумя социальными мирами. Формально они становятся членами высшего слоя общества (даже элиты), но в этой новой группе им очень трудно войти в неформальные, первичные взаимоотношения с ее членами. Если такие люди остаются жить в среде своей прежней этнической группы, тогда членам обеих групп трудно определить, как следует обращаться с ними.

И сам такой человек, занимающий особый статус между двумя группами, не чувствует и не ведет себя свободно и расковано ни там, ни здесь. Его статус называют маргинальным, и это же название нередко применяют для обозначения человека, занимающего маргинальный статус.

«Маргинальный человек» - часто встречающееся выражение, обозначающее человека, который одновременно принадлежит двум или большему числу референтных, в частности этнических групп, который хочет жить в двух мирах, желает сохранить свои традиции, язык и религию и одновременно быть принятым в новой среде. Но здесь его обычно не принимают из-за предубеждений. [43]

Личность, покидающая в результате миграции, брака, получения образования одну группу или культуру, не найдя удовлетворительного варианта приспособления к другой, оказывается на периферии каждой из культур и не является членом ни той, ни другой, становясь как бы «маргинальным человеком». Таково первоначальное определение маргинального человека, данное Э. Стоутвистом, который, подхватив идею Р. Парка, стремится развить теорию маргинальности в широком социально-психологическом плане. [цит. по 47]

Вот как излагает Т. Шибутани понимание Р. Парком маргинального человека: «Маргинальны те люди, которые находятся на границе между двумя или более социальными мирами, но не принимаются ни одним из них как его полноправные участники. [50] К признакам маргинального человека Р. Парк относил следующие: [цит. по 47]

серьезные сомнения в своей личной ценности,

неопределенность связей с друзьями и постоянная боязнь быть отвергнутым,

тенденция охотнее избегать неопределенных ситуаций, чем рисковать унижением,

болезненная застенчивость в присутствии других людей,

одиночество и чрезмерная мечтательность,

излишнее беспокойство о будущем и боязнь любого рискованного предприятия,

неспособность наслаждаться и уверенность в том, что окружающие несправедливо с ним обращаются.

Маргинальный человек, таким образом, оказывается в трудной социально-психологической ситуации. Он не чувствует себя полноценным членом ни в той, ни в другой группе. Во многих ситуациях у таких людей нет определенных социальных ролей, и из-за такой неопределенности они переживают неприятные психические состояния. Положение маргинальных людей весьма двусмысленно, поскольку они не оправдывают ролевых ожиданий, предъявляемых как с той, так и с другой стороны. Эти ожидания различны, порой весьма противоречивы и несовместимы.

Одну и ту же роль человека разные его референтные группы понимают по-разному, предъявляют к нему несовместимые требования, вследствие чего он переживает внутренние конфликты. В целом это более или менее дезадаптированные люди. Хроническая дезадаптированность человека в современных динамичных обществах в еще большей мере свойственна маргинальным людям.

Люди, занимающие более низкие социальные статусы (это в первую очередь рядовые члены прежней группы, которую индивид наполовину покинул), считают, что он на социальной лестнице стоит выше, чем они, поэтому ему завидуют, возмущаются, переживают враждебность и импульсы агрессивных действий. В то же время члены новой для него (доминирующей) референтной группы смотрят на него «сверху вниз», даже с некоторым презрением.

По-видимому, признание существования маргинальных людей - необходимое условие понимания жизни и даже исторической судьбы тех народов, которые долгое время были лишены независимости и собственной государственности. В среде таких народов (этносов) всегда существовала группа маргинальных людей. Если исследовать, например, историю армянского народа в тот период, когда Армения была разделена в основном между Турцией и Россией (с первой половины XIX в.), то мы увидим, что в этих двух частях Армении (Восточной и Западной) существовала своя элита: в России - частично обрусевшая, живущая не столько в самой Армении, сколько в двух российских столицах, а также в Тбилиси и Баку, а в Турции - частично отуреченная армянская элита, живущая в основном в Стамбуле. Фактически только эти две подгруппы армянского этноса и играли какую-то политическую роль, пока на арену не вышли первые армянские политические партии, состоящие не только из образованных и материально обеспеченных маргинальных слоев этноса, но и из остальных групп народа. [24]

Понятие «маргинальный статус» внес в социальную психологию Роберт Парк в ходе своих исследований миграции населения. Он считал маргинальных людей «побочным результатом» (by products) процессов образования новых обществ. Он находил исследование таких людей поучительным, так как в их переживаниях отражаются процессы социальных изменений.[32]

В Турции, например, в группу маргиналов входили чиновники, назначенные турецкими властями, богатые торговцы и часть интеллигенции, которая, кстати, заметно способствовала развитию турецкой национальной культуры (музыки, литературы, языкознания, истории и др. областей). [24]

Лидеры властвующих групп нередко управляют своими владениями и не прямо и непосредственно, а через группу маргиналов, которых частично сами же специально создают. Вследствие этого маргиналы оказываются в трудной ситуации. Перед ними все время встает вопрос: как вести себя, чтобы ни та, ни другая сторона не считала их предателями? Ожидания, предъявляемые с двух сторон к исполнению роли старосты села, мелкого чиновника или депутата парламента, чаще всего бывают несовместимыми.

Под маргиналами понимаются индивиды, их группы и общности, формирующиеся на границах состояний и в рамках процессов перехода от одного типа социальности к другому или в пределах одного типа социальности при его серьезных деформациях.

Среди маргиналов могут быть этномаргиналы, сформированные миграциями в чужую среду или выросшие в результате смешанных браков; биомаргиналы, чье здоровье перестает быть предметом заботы социума; социомаргиналы, как, например, группы находящихся в процессе незавершенного социального перемещения; возрастные маргиналы, формирующиеся при разрыве связей между поколениями; политические маргиналы: их не устраивают легальные возможности и легитимные правила общественно-политической борьбы; экономические маргиналы традиционного (безработные) и нового типа - так называемые "новые бедные"; религиозные маргиналы-стоящие вне конфессий или не решающиеся осуществить выбор между ними; и, наконец, криминальные маргиналы, а возможно, еще и просто те, чей статус в социальной структуре не определен. [38]

Несмотря на множество попыток сформулировать, что такое марги-нальность, никакой устойчивой дефиниции ни у нас, ни за рубежом не существует. Поэтому под маргинальностью традиционно имеется в виду разрыв социальной связи между индивидом (или общностью) и реальностью более высокого порядка, под последней же - общество с его нормами, взятое в качестве объективного целого. Целое лишь внешне кажется противоположностью природного космоса: если это и хаос, то превосходно структурированный. Вслед за создателем "коммуникативной диалектики" Ю. Хабермасом целесообразнее, вероятно, говорить об обществе именно как о социальном целом, чем как о системе: не в том ли суть главной ошибки всех концепций, основанных на структурно-функциональном анализе при объяснении маргинальности, что в ней видят простой факт дезорганизации системы, ослабление ее функций. Между тем данный факт, хотя и способствует маргинализации, однако же не создает ее, и более оправданным является понимание маргинализации как последовательного и параллельного разрыва пространственных, экономических, политических и других связей индивидов и общностей с нормами социального целого. Социальная связь при этом определяется через совокупность обязательств индивида или общности по отношению к такому целому. Иными словами, маргинальны не люди сами по себе, а их связи и отношения, ослабление, деформация (или отсутствие) которых и вызывает в конце концов феномен маргинальности. Индивиды и общности всех указанных выше категорий, а возможно, и многих других своим бытием и сознанием фиксируют некую неосновную для общества, но доминантную для них самих объективно-субъективную подструктуру, которая и отличает их от индивидов и общностей, социально-нормальных в указанном выше смысле.

Подчеркнем относительную самостоятельность сферы маргинального сознания. Это не значит, что маргинальное сознание возникает где-то на отлете от маргинального бытия, но трансформация последнего сама по себе еще не вызывает демаргинализации сознания. Уже в первых зарубежных социально-экологических и социально-антропологических концепциях преодоления маргинальности (Р. Парк, Э. Берджесс, О. Льюис) оспаривался филантропический опыт социальной гигиены XIX в. Переселение неблагополучной семьи в благоустроенную квартиру не всегда делает ее благополучной, а жилищное строительство, как исторически одно из первых средств борьбы против маргинальности, оказалось недостаточным. Маргинальность воспроизводилась и в новых кварталах. [47] [50]

Не развертывая специальной аргументации, но опираясь на исследования К. Г. Юнга, В. Тернера и С. Риверы об архетипах и архетипированных представлениях общинного и коллективного сознания (очень разные авторы, объединенные в данном случае интересом к маргинальным формам сознания), можно предположить, что маргинальное сознание есть превращенная форма сознания, генетически восходящая к архетипам общинного; над последними длительное время наслаивались социокультурные стереотипы не менее чем двух культур, столкновение норм которых и привело к кодовым нарушениям в сознании маргинала, что дает основание говорить об общих массовых образах представлений в сознании маргинала как об архетипированных, восходящих к общинному.

Слишком большое разнообразие сознаний, которые мы определяем как маргинальные, - что между ними общего? Общее, безусловно, есть в наслоениях сознания, стереотипах, нормах и т.д., но общинное сознание - единственное, которое пережили предки абсолютно всех "нормальных" и маргинальных индивидов. Архетипированные представления, конечно же, схвачены стереотипами нормального уровня культурного сознания, однако же при распаде социальных связей, сиречь при маргинализации, они самоактуализуются. Этот слой интерферирует со стереотипами столкнувшихся культур, замещая их неусвоенные образцы. Вольно или невольно маргинал ведет себя в соответствии с первообразами архетипированного поведения, хотя и не в чистом виде.

Независимо от конкретики происхождения и развития того или иного маргинального сознания, архетипированные представления присущи всем людям, но не всегда и не у всех нарушение социокультурного кода, порождаемое распадом бытийных связей и провалами в социальном наследовании, ведет к маргинальности. Может возникнуть искушение отождествить маргинальность с социально-психологическими комплексами или недостаточной адаптированностью к современным процессам. Тогда формальное признание базовых норм господствующей социальности формально же может рассматриваться как интеграция в общество, но такая "интеграция" не имеет ничего общего с демаргинализацией. Действительное восстановление живой ткани общественного сознания маргиналов могло бы опираться на определенное оживление, хотя и в регулируемом ограниченном диапазоне, тех бесструктурных отношений, в которых "задействованы" архаические элементы общинного сознания, содержащиеся в новых формах массового сознания, несущего стереотипы реальности более высокого порядка. Именно наличие таких архаических элементов позволит транслировать социальный опыт от более развитых социальных групп, уже укоренившихся в среде, к менее развитым. В известной степени речь идет о возможности транслирования социокультурного опыта невзирая на провалы и разрывы бытия и сознания маргинала путем наведения мостов между стереотипами различных культур. Строительным материалом для этих мостов и становятся архетипированные представления, уже имеющиеся готовыми или "взятые" в сознании маргинала. Установка же на вытеснение социально-психологических комплексов и повышение адаптированности к господствующей культуре без воздействия на подструктуру маргинальности в сознании, на кодовые элементы и т.д. приводит к изоляции маргинала и сугубо внешнему усвоению демаргинализующих стереотипов. Более того, значительная часть самих стереотипов господствующей культуры продуцирует дальнейший распад социальных связей.

Маргиналы представляют также социальные силы, артикулирующие свои стремления самым различным образом.