Коллективный субъект исторического творчества

Человек, будучи субъектом исторического творчества, может выступать таковым в различных проявлениях. Это может быть конкретный индивидуум, например, великий исторический деятель, группа лиц, которые оказывают существенное влияние на исторический процесс (партия большевиков), а также широкие народные массы, которые могут в определённый исторический момент выйти на арену и стать творцами истории (начальный этап Октябрьской революции 1917 г. в России и т.п.). То, в каком проявлении человек выступает субъектом исторического творчества, во многом зависит от конкретно-исторических условий (состояния общества и государства, традиций, обычаев социума, социально-экономической и политической обстановки в государстве и т.д.), индивидуальных особенностей конкретного человека (если это великий исторический деятель).

Исторический процесс может существовать только в форме человеческой деятельности и общественных отношений. История общества представляет собой продукт взаимодействия людей как сознательных существ, которые являются, с одной стороны, творцами истории, субъектами истории, с другой стороны – объектом истории. Человек в своей многогранной социальной деятельности, а историческое творчество, безусловно, является социальной деятельностью, объективно принадлежит к какой-либо социальной общности. Он выступает в качестве представителя малой социальной группы, нации, народа, этноса, человечества.

Вообще, идея коллективного субъекта исторического творчества, и в частности, народа как творца истории, наиболее основательно в истории общественно-политической мысли была разработана в трудах теоретиков марксизма-ленинизма и других представителей социалистической мысли.

Как можно наиболее лаконично и точно определить понятие «народ»? Народ — это не арифметическая сумма человеческих единиц, а нечто едино-цельное, образующее конкретное общество, множество собирательно сосуществующих семей и индивидуумов. Социальная антропология не склонна рассматривать общество как множество относительно самостоятельных индивидов. Она исходит скорее из понимания общества как единства относительно самостоятельных людей, находящихся друг с другом во взаимной зависимости, взаимосвязях и отношениях[16].

Настоящее и будущее каждого нераздельны с судьбой народа, при этом народ не поглощает ни семьи, ни личности, а наполняет их жизненным содержанием, сегодня, как правило, в определенной национальной форме. Эта форма представляется в первую очередь языком, складом обычаев и характером души народа.

Народ — творец истории, но его творческая роль исторически неодинакова, как неодинаков и сам народ на различных ступенях развития общества, как неодинаковы его опыт, знания, сознательность. Опыт истории показывает, что могут быть периоды, когда народ впадает в заблуждение, даже в своем большинстве. Немецкий народ, давший гениев философии, музыки, литературы, науки, техники, поддавшись демагогии Гитлера, в своем большинстве одобрил убийц, стал поработителем других народов. Русский народ, оболваненный сталинской мифологией, превратился в жалкого раба, впал в грех лицемерия, лжи. Но рано или поздно наступает прозрение, когда народ осознает позор своих затмений духа и деяний

Не стоит только забывать, что народ состоит из множества относительно самостоятельных индивидов и самопроявляется в них. Строго говоря, каждый человек, если он не преступник и не дармоед, обладая нормальным рассудком и нормальным здоровьем, является, в меру своих сил, творцом исторического процесса. По словам Гегеля, в историческом процессе «индивидуум является субъектом деяний и событий со стороны особенности своего характера, гения, своих страстей, силы или слабости своего характера и вообще со стороны того, благодаря чему он является именно данным индивидуумом»[17].

Поскольку в истории решающим и определяющим началом является не индивид, а народ, личности всегда зависят от народа, как дерево от почвы, на которой оно растет. Но тонко «подслушивать» мысли народа способен только гений.

В конкретных исторических условиях в роли исторического субъекта может выступить какая-либо социальная группа или её наиболее активные представители. В связи с этим представляет интерес теория выдающегося американского антрополога и этнографа Маргарет Мид о молодёжи как «социальном бульдозере» в современном обществе. На «молодежную революцию» 60-х годов на Западе М. Мид откликнулась замечательной книгой «Культура и преемственность» — и вот в ней-то впервые и осмелилась высказать до того крамольную мысль, что с определенной стадии развития цивилизации молодежь перестает играть роль только ученика, младшего партнера взрослых, «пушечного мяса», а начинает выполнять важную функцию «социального бульдозера», расчищающего путь для происходящих в обществе изменений.

М. Мид впервые разделила все культуры в мире на три вида:

постфигуративные,

кофигуративные

префигуративные.

Постфигуративная культура — это традиционное общество, где все изменения протекают медленно, поколения в основном повторяют жизнь друг друга и дети (молодежь) учатся у взрослых.

Кофигуративная — это современное общество, где происходят быстрые изменения, и дети (молодежь) и взрослые вынуждены учиться у сверстников.

Префигуративная — это общество будущего, где вал быстрых изменений требует творчества от большинства членов общества, и потому дети (молодежь) и взрослые взаимно обучают друг друга. Роль «социального бульдозера» молодежь начинает играть лишь в кофигуративном обществе. И лишь в префигуративном эта роль приобретает характер безусловно прогрессивный, молодежь получает дополнительные права и становится представителем будущего в настоящем[18].

Бунтующая молодежь 60-х отрицала рутинную «цивилизацию» корпоративной Америки — с ее ханжеской моралью, расовыми предрассудками, конвейерной экономикой, показной религиозностью, стандартизированным образом жизни. Она требовала создания нового общества — общества без репрессивной морали, без репрессивных политических институтов, без игнорирования интересов личности, без отчуждения, общества, где творческая деятельность, самовыражение, самореализация таланта были бы в чести, а не в загоне. Независимо от того, к какому сообществу принадлежали бунтари — к хиппи, борцам за гражданские права, борцам за равноправие негров, к рок-культуре и др. — представления молодых бунтарей радикально отличались от представлений их отцов. Они создали общую для целого поколения субкультуру — контркультуру.

Вот почему в студентах-бунтарях 60-х М. Мид увидела «социальный бульдозер» будущего: легко воспринимая новейшие достижения и открытия, чутко улавливая тенденции развития и будучи более приспособленной к жизни в будущем, чем поколения их отцов и дедов, бунтующая молодежь давила на мир «взрослых», разрушая устаревшие, консервативные представления и порядки. Молодые бунтари учились друг у друга — и активно навязывали свои взгляды «миру взрослых». Они действительно были «другими».

В США, где десятилетиями всех приучали к мысли, что «дело Америки - это бизнес», молодежь 60-х вдруг отвернулась от бизнеса. Опрашивавшая молодежь специальная социологическая группа во главе с Д. Мейном констатировала, что лишь 18% согласны с тем, что деньги играют большую роль в жизни, и лишь 12% студентов хотят стать бизнесменами, в то время как 79% — художниками, музыкантами, учителями, психологами, учеными, изобретателями, журналистами, то есть творческими работниками.

Тогда, в 60-е, капиталистическая Америка увидела в собственной молодежи врага, а в исходящем от молодежи новаторстве - угрозу социальной системе. Проницательные буржуазные социологи и философы уже доказали, что молодежь - это опасность, и опасна она именно своей функцией «социального бульдозера».

На том историческом этапе бунтовавшая против социальных устоев молодёжь не смогла добиться радикальных общественных изменений. В этом нет ничего удивительного, общество состоит не из одной молодежи, да и не вся молодежь была «социальным бульдозером» (бунтарей было в лучшем случае до 30%), а еще нужны были правильная тактика, экономические предпосылки.

Вся беда в том, что «социальный бульдозер» не обязательно прогрессивен. Может быть и наоборот. Для того чтобы молодежь выполняла роль «социального бульдозера», достаточно одного условия: чтобы общество претерпевало резкие изменения.

Таким образом, роль самой выдающейся личности всегда есть сплав предшествующего развития, массы случайных и неслучайных событий и ее собственных особенностей. В зависимости от самых разных условий и обстоятельств, с учетом особенностей исследуемого места, времени и индивидуальных черт личности ее историческая роль может колебаться от самой незаметной до громаднейшей.. Субъектом исторического творчества в конкретно-исторических условиях могут выступать и социальные группы – народ в целом, представители какого-либо социально-демографической группы (молодёжь и др.), организации и т.д.