Маргинальность как форма социальной адаптации

Явление маргинальности является почвой для исследования закономерностей развития и существования современного общества, механизмов его функционирования, в том числе и сопряжённых с риском деструктивных последствий как для общества в целом так и для отдельного индивида. В условиях современного российского общества постановка проблемы маргинальности является актуальной. Произошедшие за последние годы преобразованияния, такие как модернизация, перестройка, экономические кризисы и др. привели к плюрализации в сфере духовной и культурной жизни и стилей ведения быта, а так же к формированию различных субкультур. Возникшее состояние культурной дизориентации является следствием замены прежних, привычных, идеологических схем и духовных установок, в связи с чем наблюдается дисбаланс в сфере социальной стратификации общества.

Этот процесс связан с динамично нарастающими процессами маргинализации населения (мигранты, в том числе вынужденные, нищие, религиозные секты, субкультуры) и расширением зоны влияния маргинальных полей культуры, которые характеризуются своим положением на «окраинах» соответствующих культурных систем, «раздвоенностью» (амбивалентностью), возникших в результате вынужденного освоения иных социальных ролей (адаптации) в процессе разнообразных социальных, экономических и политических трансформаций.[17]

В момент появления в 30-е годы в США понятия маргинальностьи, оно использовалось для исследования особенностей протекания культурного конфликта двух или более контактирующих друг с другом этнических групп. Концепция маргинальности рассматривалась в социологии с разных точек зрения. Стартовой точкой для постановки проблемы маргинальности стало изучение процессов миграции. Р. Э. Парк предложил понятие «маргинальная личность» для обозначения культурного статуса и самоидентификации иммигрантов, находящихся в ситуации необходимости адаптации к новому урбанистическому образу жизни, таким образом американский социолог имел ввиду именно о «культурной маргинальности) и трактовал этот феномен как промежутночное положение человека, по стечению обстоятельств вынужденного существовать в двух разных культурных группах. Необходимым условием возникновения маргинальных ситуаций является пространственное перемещение, миграция, а следовательно и мобильность. Однако сама постановка проблемы принадлежит, скорее, Г. Зиммелю, впервые рассмотревшему социальный тип «чужака» как социальную универсалию[18].

Последующие исследования вопроса маргинальности, проводимые Э. Стоунквистом, Э. Дюркгеймом, У. Самнером, Р. Мертоном дали понять, что культурная маргинальность это лишь один из подвидов маргинальности. Кроме культурной, выделяется социальная, структурная, ролевая, и другие виды маргинальности. В истории термина множество. Маргинальность стала пониматься не только как результат межкультурных этнических конфликтов, но и как следствие, социально-политических процессов[19]. Помимо этого, возможно более широкое формальное понимание маргинальности как универсального культурного феномена, коренящегося в групповых условиях человеческого существования[20].

В рамках собственно социологического подхода проблема маргинальности затрагивалась и исследовалась чаще всего фрагментарно. Обобщая имеющиеся в литературе определения маргинальности, И. П. Попова дает структуру этого понятия, исходя из того, что это:

1. Многозначное и многоуровневое понятие;

2. Разработка концепции маргинальности предполагает опору на междисциплинарный подход; и предлагает следующее понимание маргинальности: «Маргинальность - состояние групп и индивидов в ситуации, которая вынуждает их под влиянием внешних факторов, связанных с резким социально-экономическим и социально-культурным переструктурированием общества в целом, изменять свое социальное положение и приводит к существенному изменению или утрате прежнего социального статуса, социальных связей, социальной среды, а также системы ценностных ориентации»[21]. В рамках такой структурной модели маргинальность может пониматься как положение индивида между двумя группами, делающего его более или менее чужим для обеих групп. При этом личностные, социальные, культурные дистанции между членами групп не обязательно накладываются на географическую разобщенность. Маргинальный человек остается «чужим» даже при пространственной близости[22]. Исходя из этого, становится возможным выделить следующие составные характеристики ситуации, называемой маргинальной:

  ·   в контексте данной ситуации индивид находится в промежуточном положении, на границе двух или более групп, к которым он так или иначе относиться, но полноценным членом которых не является;

  ·   состояние индивида в данной ситуации является транзитивным, он находится в процессе перехода, реструктуризации, смены социокультурных парадигм, в следствии чего для него характерна дезадаптация.

  ·   феномен психологической «двойной» адаптации, когда индивид оказывается «между двумя местами или сразу в двух местах»[23].

Все эти аспекты в своей совокупности формируют особый «гибридный» тип личности, имеющий отличительные характеристики[24]. В ряду специфических свойств маргинального человека обычно указывают следующие качества:

  ·   обостренные рефлексия и самосознание;

  ·   критическое, скептическое, иногда циническое отношение к миру;

  ·   релятивизм и безоценночность мировоззрения;

  ·   отстраненность, психологическая отчужденность;

  ·   замкнутость, одиночество, внутренняя противоречивость.[25]

В современных концепциях маргинальности подчёркивается многофункциональность и многозначность этого понятия. К примеру, в исследовании И. П. Поповой в центре внимания находится сущность динамики социальной структуры и социальная мобильность, и их причинно-следственные взаимосвязи. И. П. Попова производит следующую трактовку маргинальности в контексте социальной мобильности: широкомасштабная маргинальная ситуация приводит к изменениям в социальной структуре общества, что в свою очередь влечёт за собой социальные перемещения, в следствии которых уровень маргинальности падает и социальная структура изменяется.

В условиях современной социальной реальности можно сказать, что маргинальность носит повсеместный характер. Чем более диффиренциировано общество, тем тоньше границы «групп» внутри него, чем более обособленны друг от друга члены этого общества, тем вероятнее попадание индивида в так называемый «двойной зажим», вынуждающий его по ряду причин выходить за границы своей привычной жизнедеятельности. К. Г. Юнгу говорит о «проклятии» расщепления личности современного человека, который «напоминает психически больного»[26].

Радикальная деконструкция общественных основ современной России, и как следствие, распространение социальной аномии, рассогласование, противоречивость ценностных стандартов коррелируются с понятием маргинальности, маргинального состояния личности. Современные социологические исследования процесса трансформации российского общества фиксируют крайнюю неустойчивость структуры, аморфность, неопределенность и преобладание дезинтеграционных тенденций[27], это говорит о том, что социальной деформации присущ стихийный и достаточно непоследовательный характер. В следствии этого становится достаточно трудно представить чёткую схему социальной диффиренциации из-за социальной мобильности и большой разницы между конкретными стилями жизни, атрибутом которых уже является индивидуализация. В литературе в качестве таких «новых диффиренциаций» выделяются новые структуры, называемые «кластеры», так как возрастает количество критериев классификации:

1) доход и материальное благосостояние;

2) образование;

3) позиции в структуре власти;

4) самоидентификация и социальный статус;

5) социально-психологические критерии - таким образом используются различные шкалы и их комбианции в зависимости от целей исследования.

Существует и иной подход к классификации, когда классификация проводится на основании новых систем отношений:

1. Равенство-неравенство;

2. Интеграции - дезинтеграции.

Помимо этого разрушаются и стабильные классово-культурные критерии идентификации, присущие традиционной «вертикальной» классификации, к которым прибавляется ещё и политико-идеологическое значение. Иначе говоря, общая схема социальной структуры ещё пока не стабилизировалась. Сложность классификации современного общества усугубляется наложением друг на друга двух стратификационных сеток: прежней, традиционной и новой с высокой степенью дробления и мозаичности социальных групп.

Доминирующими тенденциями новой стратификации являются:

1. Их биполярная направленность (богатые: «новые русские», элита - бедные: основная масса населения), которая формирует новую вертикальную иерархию, основанием для дифференциации которой служит материальный показатель: доход, собственность, капитал);

2. Процесс маргинализации значительной части населения - процесс размывания границ между группами и слоями, возникновение множества промежуточных, трудно идентифицируемых групп.

Попытаемся проанализировать характерные черты разнородного маргинального слоя и выявить объективные основания для типологизации этих черт.

Выделяют три условные группы разнонаправленных стратегий поведения, т.е. различные уровни «потенциальной маргинализации»[29]:

1. Стабилизирующая (консервативная): ориентир на сохранение социального статуса (профессии, специализации) оценивается как «нулевая маргинализация» («О»);

2. Понижающая - ориентир на любую, в т.ч., менее квалифицированную работу - оценивается как отрицательное значение потенциальной маргинализации («-»);

3. Продвинутая - ориентир на новую профессию, более квалифицированную, хорошо оплачиваемую - общая направленность на повышение социального статуса - потенциальная маргинальность положительная («+»).

Такое деление потенциальных стратегий позволяет сделать вывод о внутренней иерархии маргинальных групп, ее вертикальной оси ( верх – «+», низ – «-», точка равновесия – «О»). Противоположно направленные поведенческие стратегии в маргинальных группах приводят в движение всю социальную архитектонику. Кроме того, содержательный аспект понятия «потенциальная маргинальность» с его внутренним оценочным зарядом создает возможность для анализа форм приспособления разнородных групп населения в ситуации быстро меняющихся условий жизни современной России, т.е. может служить инструментом исследования процессов адаптации.

Различают позитивную социально - экономическую адаптацию и негативную[30]. Позитивная характеризуется тенденцией к поддержанию уровня жизни, который бы позволял сохранить или повысить социальный статус, и контаминируется со стабилизирующей и продвинутой ориентацией потенциальной маргинальности. К такой категории можно отнести следующие маргинальные группы:

Кластер I - позитивная адаптация:

1. Специалисты, работавшие в государственном секторе экономики, имевшие в прошлом высокий уровень образования и социальный, профессиональный статус, оказавшиеся в ситуации вынужденной его смены (бывшие кадровые военные, специалисты военно-промышленного комплекса, научные, инженерно-технические работники). Ситуация невостребованности в условиях изменившегося общества приводит их к резкому несоответствию уровня материального положения достаточно высокому социально-профессиональному статусу. В целом, эту группу можно обозначить как кластер «адаптированных», характеризующийся относительным жизненным успехом, наличием социального статуса, высоким уровнем образования, двойной-тройной занятостью, надеждой на свои силы с целью улучшения уровня жизни.

Второй вид адаптации - негативная, трактуемая через понятие социально-экономической зависимости - социально-экономическое иждивенчество и социальный паразитизм. Это варианты кризисной адаптации, сопровождаемые тенденцией к деградации маргинализированных слоев. Этому виду социальной адаптации соответствует понижающий отрицательный заряд потенциальной маргинализации. Условно обозначим этот кластер - кластер II - негативная, кризисная адаптация:

1-я группа - паразитарно-иждивенческая модель адаптации - (пауперы) характеризуется нестабильной занятостью, случайными заработками, особый способ жизнеобеспечения за счет других. Слабая степень адаптации к новым социальным условиям проявляется в отсутствии собственности, очень низком уровне доходов (нищие, просящие подаяния; бомжи, бичи, лишившиеся жилья; беспризорники - социальные аутсайдеры). Главные психосоциальные особенности этой группы: экономическая пассивность и осознанное убеждение в своем праве на гарантированную помощь государства. Интересная особенность этой маргинальной группы заключается в том, что ее относят к «стойким» (не временным) социальным группам, имеющим свою многовековую и незавершившуюся историю, и подвергавшуюся тщательному изучению, выявлению психологических черт и анализу их субкультуры. И. А, Голосенко в своей статье, посвященной осмыслению феномена нищенства в России на материале социологических исследований XIX - нач. XX в.в., отмечает, что существовал метафорический термин – «профессиональное нищенство», и понимался он как промысел, требующий особых навыков и способностей.[31]

2-я группа (негативной адаптации) - модель социального паразитизма. Этому виду негативной адаптации присущ противоположный способ существования, при котором социальный субъект удовлетворяет свои потребности за счет других. Эта стратегия социального поведения сопровождается подчеркнутым деконструктивизмом. Классическими проявлениями этого паразитизма являются воровство, рэкет, шантаж, отмена «ценности» труда и т.п. - т.е. данную маргинальную группу можно обозначить как «криминальную группу» с ярко выраженной девиантной адаптацией, насильственным, незаконным присвоением материальных благ, ценностным вакуумом. Это носители люмпенского сознания, бравирующие незаконными доходами. Исследователи социальных корней криминализации современного российского общества подчеркивают, что благоприятным фактором для этого явления служит деформация социальной структуры, который создает криминальный потенциал[32].

Сделанная нами попытка типологизации разнородных маргинальных групп современного российского общества через понятие потенциальной маргинализации и адаптации носит условный характер, поскольку для процесса маргинализации характерно взаимопроникновение и диффузия, вызванные социальной мобильностью и динамикой трансформации общества. Условно также и внутреннее вертикальное структурирование маргинальной части населения по оценочной оси от повышающего до понижающего предела потенциальной маргинализации.

Особую группу маргиналов составляют биосоциальные группы молодежи/подростков и пенсионеров/инвалидов, находящиеся на периферии производственного процесса.

Маргинализации молодежи способствует не только ущербная система социализации, блокирование каналов самореализации, но и отсутствие в ее сознании социокультурных механизмов этой самореализации, что приводит к уродливым формам самовыражения, к различным видам дивиантного поведения, (наркотики, воровство, вандализм, национальная нетерпимость и др.) и дезориентации.

Еще один источник маргинальной массы составляют пенсионеры и инвалиды. Это наиболее обездоленный отряд социальной периферии. Одиночество, изоляция и, в связи с этим, чувство своей ненужности, а также низкий жизненный уровень - два этих фактора создают постоянно действующую стрессовую ситуацию, делая эту группу маргинализированного населения наиболее уязвимой для самого процесса маргинализации[33].

Рассмотренная схема, основанная на идее вертикальной классификации, характеризует разные уровни социальной адаптации населения к меняющимся условиям жизни. Но анализ процессов маргинализации был бы неполным без рассмотрения еще одного вида маргинальности. Условно его можно определить как сознательно выбранную маргинализацию. Дифференциация в этом случае происходит по социально-психологическому принципу. В эту группу можно включить:

-   маргинализацию в результате миграции (оппозиция «город-село»);

-    подчиненное положение этноменьшинств в контексте «доминирующей культуры» (см. подробнее статьи о проблемах немецкой диаспоры на Алтае);

-    конфессиональные группы;

-    приверженности эзотерических учений;

-    нонконформисты - особая категория маргиналов, которую характеризуют утрата субъективной идентификации с определенной группой, смена социально-психологических установок, сознательное отчуждение. В общих чертах анализируя эту группу на «русском материале», М. Вебер приводит пример русских разночинцев – «народных неформальных интеллектуалов»[34].

Трансформационные процессы в современной России повлекли смешение психологических, политических, экономических, религиозных мотивировок маргинализации, что позволяет говорить о зыбкости, подвижности социальных статусов и характеризовать всю социальную систему как динамическую и качественно новую. Дифференциация общества, корреляция многих групп создает сложную конфигурацию социума, рост и поливекторность социальной траектории для представителей маргинальных групп. В результате маргинализации в обществе растет напряженность, анемия, экстремизм. Общая черта этих процессов - окружение травмирует личность, которая пытается адаптироваться в меняющемся обществе, но эти попытки являются в различной степени патологическими.