Проблемы периодизации благотворительности в истории России

Прежде чем обратиться к рассмотрению проблем периодизации благотворительности в истории России, которые на сегодняшний день являются дискуссионными, отметим, что время есть поле, в котором и благодаря которому происходит смена состояний социума. Как пишет Эрнст Трельч в своей работе «Историзм и его проблемы»: «Мы задаем вопрос не о периодах, складывающихся в развитии, а о построении, образующем напластование из результатов больших периодов. Для этого достаточно несколько более внешнего понимания периодизации, внимания к предстающим в созерцании и допускающим понятийный анализ крупным, длительно сохраняющимся формам социологического, экономического и политического характера, понимания того, в какой мере они коренятся в глубоких пластах жизни и каково их значение для духовной жизни и их воздействие на нее. Именно то, что это средство периодизации носит внешний характер, гарантирует его объективность. В самом деле действительно объективная периодизация возможна, только если исходить из социально-экономических, политических и правовых оснований. Только они дают прочные несущие, определяющие и к тому же легко внешне постигаемые структурные связи. Но основа лежит глубже: все духовные, цивилизаторские и культурные элементы покоятся на этой глубокой основе, связаны с ней уже в ее исконной структуре, при всей своей самостоятельности длительно пребывают в ней и определены ею вплоть до своего душевного центра» [172].

Исследователи Б. Ш. Нувахов и И. Г. Лаврова предлагают подходить к периодизации развития благотворительной деятельности в России с точки зрения следующих, на их взгляд, сущностных критериев: «социальной потребности в благотворительной помощи», «условий развития благотворительности», «характерных особенностей милосердия и благотворительности» [173]. А. Р. Соколов к этим трем критериям добавляет свой: «признание автономности благотворительности как социально инновационной деятельности, развитие которой способно не только следовать за создаваемыми властью «условиями», но совершаться и вопреки им» [174].

Применительно к отечественной благотворительной практике нам кажется интересным подход А. Р. Соколова к периодизации развития благотворительности в России в XIXв. Автор подразделяет интересующий нас период российской истории на следующие этапы (фрагмент):

«V этап.

С начала XIXв. до 1816 - 1817 гг. Резкий подъем частной благотворительности, связанный вначале с иллюзией гармоничного сотрудничества власти и общества («дней Александровых прекрасное начало»), а затем с патриотическим подъемом, вызванном наполеоновскими войнами. Создание первых благотворительных обществ. Осознание особой роли прессы в развитии благотворительности.

VI этап.

С 1816 — 1817 гг. до конца 1830-х гг. Глубокий спад благотворительной деятельности, вызванный экономическими трудностями послевоенного времени и прогрессирующим обеднением дворянства, снижением патриотических настроений, новой попыткой правительства ввести благотворительность в жесткие рамки преподанных государством правил и полного подчинения ее целям, одобряемым государством (создание

Императорского Человеколюбивого общества и ряд др. законоположений). Начало деградации в деятельности Приказов общественного призрения.

VII  этап.

С начала 1840-х гг. до начала 1860-х гг. Развитие благотворительности при нарастающем несовпадении целей государства и общественности. Включение в благотворительную деятельность новых социальных слоев - купечества, мещанства, интеллигенции. Смена социальных приоритетов благотворителей (на первые позиции выходит благотворительная поддержка народного образования и здравоохранения). Выработка новых форм организации и финансирования благотворительности.

VIII этап.

С начала 1860-х до начала 1880-х гг. Резкий подъем благотворительности, вызванный государственным признанием появившихся ранее социальных приоритетов и форм благотворительной деятельности, а также новым патриотическим подъемом накануне и во время русско — турецкой войны.

IX этап.

1881 — 1892 гг. Некоторый спад благотворительной деятельности, вызванный общественной неудовлетворенностью итогами пореформенного развития и пережитым обществом после цареубийства шоком.

X этап.

1892 - 1917 гг. Новый резкий подъем благотворительности (с небольшой паузой, приходящейся на годы первой русской революции), вызванный осознанием голода 1892 г. как общенародной беды, справиться с которой власть оказалась не в состоянии. На этом этапе большинство благотворителей, действовавших в рамках земских и частных учреждений, все больше осознают свою деятельность как оппозиционную и с возрастающей тревогой и неудовлетворенностью осознают разрыв между результатами своих усилий и резким ростом социальных групп, нуждающихся в помощи. Вместе с тем выделяются виды и области благотворительности, участие в которых воспринимается как поддержка власти (большинство Домов трудолюбия, обществ народной резвости, Белого и Синего креста, Императорское Человеколюбивое общество и т.п.) Некоторые благотворительные акции приобретают явный оттенок пропаганды» [175].

При изучении исторического опыта благотворительности на Кавказских Минеральных Водах в XIX- начале XXвв. мы рассматриваем два больших периода: дореформенный период - период возникновения и становления благотворительности и период с 1861 г. до начала XXвека - период развития благотворительных традиций. Однако в общей канве исторического развития благотворительности в России следует выделить свои, специфические периоды возникновения и становления благотворительности в названном регионе в исследуемый период. Основные проблемы периодизации истории благотворительности на КМВ в XIX- начале XXвв., связаны, по нашему мнению, с точкой отсчета благотворительной практики, с анализом исторической практики благотворительности, с изменениями общественных настроений и, в большой степени, со спецификой исторического развития региона.

Успех развития курортной местности находился в прямой зависимости от политического и социально-экономического положения региона. Так, более полувека курорты Кавказа существовали в условиях военного времени, были удалены от столичных и других крупных городов, что при существовавших до открытия Владикавказской железной дороги в 1875 г. и ее минераловодской ветки до Кисловодска в 1894 г. средствах сообщения вызывало сложности и опасности в передвижении больных к целебным источникам. Кавказская война (1829-1864) дала толчок формированию в регионе особой рекреационной базы для российской армии, которая впоследствии трансформировалась в курортную базу на юге России, где зародились основы русской бальнеологии. К концу ХІХв. главными недостатками курортов КМВ по сравнению с заграничными были: отсутствие комфортных условий проживания и питания; отсутствие, либо недостаточное количество и примитивное устройство бальнеологических средств; однообразие развлечений и неблагоустроенность мест отдыха. Учитывая направленность нашего исследования, подчеркнем, что для малоимущего населения до конца XIXв. лечение на КМВ оставалось труднодоступным с финансовой точки зрения. Однако уже в начале XXв. в связи с ускоренным развитием инфраструктуры курортов и осуществлением государством в лице Управления Вод определенных социальных программ по оказанию медицинской и бальнеологической помощи неимущим, спектр благотворительной деятельности существенно сузился до оказания социальной поддержки местным жителям.

Поэтому главный смысл периодизации благотворительности на КМВ в XIX- начале XXвв. состоит в том, чтобы разделить исторический процесс возникновения, становления и развития благотворительности на основные периоды, связанные с историей курортов КМВ.

Таким образом, проблемы определения понятия «благотворительность» остаются дискуссионными. В рассмотренных нами подходах к определению намечены некоторые спорные аспекты: возможно ли вмешательство государства в процесс благотворения;

-   можно ли считать государственную социальную политику высшей формой благотворительности;

-   должен ли присутствовать в акте благотворения эффект личного знакомства благотворителя с адресатом помощи;

-   принимает ли жертвователь на себя ответственность за акт помощи, за получателя помощи и за свои с ним отношения; правомерно ли считать благотворительной помощь близким, родственникам, друзьям, соседям;

-    возможно ли называть благотворительной помощь без чувства сострадания и милосердия;

-    считать ли благотворителем того, кто помогает от избытка средств;

-    что эффективнее - личная помощь или через специальные посреднические институты;

-    унижает ли благотворительная помощь берущего;

-   можно ли считать экологическую и социально-культурную деятельность благотворительной и т.д.

Очевидно, что этот круг тем затрагивает глубинные основы существования человеческого сообщества, что выходит за рамки нашего исследования. Поэтому, учитывая задачи, стоящие перед нами, выскажем нашу позицию только по некоторым дискуссионным аспектам понятия «благотворительность», необходимым в дальнейшем для построения схемы процесса благотворения и наполнения ее фактологией в процессе исследования:

-   благотворительность призвана компенсировать недостатки в государственной социальной политике;

-   вмешательство государства в благотворительный процесс возможно только в виде законодательного оформления процесса и создания политических и экономических условий для воплощения благотворительных проектов;

-    личное общение благотворителя с получателем помощи — адресная помощь -существенно увеличивает моральный эффект от благотворения, однако в случаях пандемических природных, политических и социально-экономических кризисов эффективней деятельность специальных социальных институтов;

-    благотворение от избытка средств, без чувства милосердия и сострадания нравственно неполноценно, т.к. унижает достоинство принимающего помощь;

можно называть благотворительной помощь близким, друзьям, родственникам, знакомым, поскольку изначально родовая, общинная поддержка стала первой формой социальной взаимопомощи;

-   во все времена экологическая и культурная сфера финансировались государством по остаточному принципу, поэтому благотворительная деятельность в этих направлениях - едва ли не единственный источник дополнительного финансирования;

-   благотворительность дает возможность людям воплотить свои нравственно- этические идеалы и реализовать национальные и культурные традиции.

Осмыслению сущности понятия «благотворительность» также должна способствовать разработка такой периодизации развития благотворительности в регионе, которая бы исходила из сущностных критериев, основанных на цивилизационном подходе. По окончании нашего исследования мы ставим задачей предложить свою версию периодизации истории благотворительности на КМВ в XIX- начале XXвв. в соответствии со следующими критериями:

социальной необходимостью в благотворительности;

условиями развития благотворительной помощи;

специфической направленностью благотворительной практики в силу исторических, географических и экономических условий;

социально-инновационным характером благотворительности, выражающемся в относительной ее автономности и способности как следовать за создаваемыми властью «условиями», так и действовать вопреки им.