Семья осужденного как путь реабилитации осужденного

Одной из важнейших сфер социальной адаптации человека является семья. По поводу роли семьи в становлении нормальной или аномальной личности, формирования различных отклонений написано достаточно много литературы. Для нас семью необходимо рассмотреть по отношению к задачам социальной реабилитации, то есть раскрыть реабилитационный потенциал семьи, в том числе и рассмотреть вариант использования семейного потенциала в процессе исполнения наказания без лишения свободы в случае условно-досрочного освобождения осужденного. Решить эту задачу можно раскрыв соотношение семьи как социального института и криминального (точнее, воровского) сообщества.

По мнению Ю. А. Гаспаряна, в художественной, публицистической, научной литературе, посвященной описанию феноменологии воровского мира тезис об антагонизме классических воровских законов и семейных отношений, стал одним из основных. Недаром сам по себе факт женитьбы одного из членов преступного (воровского) сообщества, в недавнем прошлом нашей страны, прямо говорил о выходе этого человека из воровской иерархии (о стремлении «завязать»). И только с распространением рыночных отношений, с появлением возможности обогащаться при этом, не вступая автоматически в конфликт с законом, а, следовательно, с изменением характера преступного мира (с появлением теневой экономики и связанной с ней организованной преступности) появилась возможность успешно сочетать семейную жизнь и незаконный характер предпринимательской деятельности. Занимая одновременно, достаточно значимое положение в иерархии преступного мира.

Очевидно, что упоминаемый выше антагонизм прямо связан с разными «социальными векторами, « на которые ориентирует человека нормативная семья (сформировавшаяся в культурной христианской среде) и воровской мир. В свою очередь, эти социальные направления зависят от ключевых функций, выполняемых семьей как институтом.

Как считает А. Н. Сухов, проблема семьи как социальной ячейки, ее функций, составляющих элементов раскрыта достаточно полно (описаны функции демографическая, социально-психологическая, и другие). Примем за аксиому, что нормальная семья (понятие само по себе достаточно условное) это такая, которая «обеспечивает требуемый минимум благосостояния, социальной защиты и продвижения ее членам и создает потребные условия для социализации детей до достижения ими психологической и физиологической зрелости.

Стало быть, семья раскрывается для нас в нескольких плоскостях: в экономической (минимум благосостояния), социальной (защита и продвижение) и психолого-педагогической (рождение детей и эмоциональная близость). Контр культура антагонистической направленности, которой является воровской мир или асоциального толка, (общества бродяг) имеют возможность предоставить своим членам, есть людям, которые живут за пределами социума по разным причинам, как минимум благосостояния, защиты, так и удовлетворения психоэмоциональных и сексуальных потребностей. Таким образом, единственно, чего не сможет получить человек в подобных сообществах – это реализовать свои родительские потребности (быть родителем и воспитателем своего собственного ребенка). Другими словами, в них отсутствует возможность аккумулирования и передачи культурного общечеловеческого наследия в виде определенной иерархии ценностей. И это естественно, так как для лиц, которые не видят в этом наследии ценности, отсутствует и потребность в его усвоении и передаче. Недаром среди тем общения членов анти/асоциальных сообществ отсутствуют темы, связанные с семьей и детьми. Вариант же мафиозной преступности, это вариант именно семьи в собственном понимании, но ведущей незаконный образ жизни.

Как любая другая институализированная группа, семья скреплена отношениями «власти-подчинения». Однако стержневыми ценностями, определяющими престижность роли конкретного человека в семье, выступает личная привязанность окружающих и степень доверия к человеку в критической ситуации. Некоторые авторы особо останавливаются на технической стороне воспитательного процесса в семье, считая основополагающей в ней роль отца. Опыт работы с осужденными в колонии подтверждает данные статистики о том, что отсутствие в семье отца (в иудео-христианском варианте роли, как хозяина, верховного распорядителя) даже при номинальном его присутствии, влечет за собой отклонения в системе «мать-ребенок» с чрезмерной нагрузкой на личность ребенка. Результаты работы с разными возрастными группами осужденных показывают, что раннее формирование отклонений в поведении: побеги из дома в 9-11 лет, раннее оставление учебы, употребление одурманивающих веществ, как правило, сочетаются с выраженным конфликтным характером семьи осужденного.

Длительное проживание, как считает Ю. А. Гаспарян [16. С.92], вне брака, проблемы с устройством собственной семьи с конструктивной адаптацией на работе (частая смена мест работы, отсутствие подобающего возрасту и умственному развитию профессионального роста), с относительно поздним началом противоправной деятельности (после 30 лет) устойчиво сочетаются с отсутствием воспитательной роли отца в семье.

При этом собственно материально бытовые условия проживания родительской семьи определяющей роли на формирование девиантного поведения не оказывают. Наоборот, парадокс (а может психологически это и не парадокс, а закономерность) в том, что в ходе отбывания наказания молодые осужденные из материально неблагополучных семей чаще демонстрируют признаки ответственности за совершенное преступление.

Проблемой, по мнению Ю. А. Гаспарян [16. С.96], связанной с собственной семьей осужденного является реализация устойчивого стереотипа этого поведения, если он конечно сформирован. Работа с осужденными среднего возраста (35-55 лет) из числа нарушителей установленного порядка отбывания наказания, показывает, что апелляция к ответственности перед близкими родственниками в случае допущения нарушения (при водворении в штрафной изолятор, осужденный, по закону лишается права на переписку, свидания и телефонные переговоры) часто не дают результата. Осужденный скорее склонен пожертвовать спокойствием своих близких, чем отказаться от установки, повышающей его самолюбие.

Объективным «фоном» социальной работы с семьей осужденного являются как материально-бытовые, эмоционально-психологические, педагогические особенности семьи, так и собственно реакция родственников на совершение сородичем преступления. Как правило, близкие родственники реагируют на преступное поведение двояко: либо относятся к нему как к закономерному явлению в жизни сородича, либо рассматривают случившееся как чрезвычайное происшествие.

Эмоциональная и нравственная оценка проступка зависит от факторов как собственной эмоциональной и личностной зрелости, так и некоторых национальных, социальных и клановых особенностей. Последнее обстоятельство особенно важно в связи с тем, что в различные регионы центральной России прибывают в поисках заработка большое количество людей с территорий национальных окраин и мотивацию поведения обуславливает сложный симбиоз национальным представлений в чужой национальной среде. Национальные особенности необходимо учитывать в связи с тем, что в ИУ центральной России стали прибывать лица, осужденные за уголовные преступления на территории Чеченской республики. Сквозь призму нравственной оценки проступка достаточно четко прослеживаются особенности отношения родственников, как к осужденному сородичу, так и к самим себе. Разговаривая с родственниками о причинах преступного поведения члена семьи и возможных вариантах на будущее, складывается впечатление, что вместе с осужденным отбывают наказание и они. Только наказание для членов семьи складывается из необходимости иметь, какие либо отношения с исправительным учреждением (приходить на свидания, на встречу с сотрудниками по определенным дням).

Следует согласиться с мнением Ю. А. Гаспаряна [16. С.97], что социальная работа по восстановлению семейных привязанностей является одним из важнейших направлений социальной работы в ИУ. Она складывается из двух направлений: работа с осужденным и с родственниками и имеет целью установление социально положительных факторов, которые остались между осужденным и его родными с использованием их в перспективе в исправительной работе. (Причем исправительной как по отношению к осужденному, так и по отношению к его родственникам). Вместе с тем необходимо определить и уровень, и природу (социальную и психологическую) неконструктивной адаптации в семье.

Таким образом, особенностью социальной работы с семьей осужденного является то, что целью ее является коррекция имеющихся конфликтных отношений (неважно на какой основе они существуют: психоэмоциональной, социально-экономической, национальной), а опорой в работе являются имеющиеся положительные связи. Практические работники исправительных колоний давно уже приняли за аксиому в работе тезис, что корректировать необходимо не поведение осужденного или его родных, собственно отношения между ними. Причем эти связи представляют собой систему отношений, некоторые из которых оказались нарушенными. (Что и явилось одной из сторон формирования преступного поведения осужденного и соответствующего поведения его родственников).

Отдельным вопросом является возможность использования семьи как сферы для отбывания уголовного наказания (без заключения под стражу).