Финский менталитет

Финны – постоянные герои русских анекдотов, под воздействием которых в нашем сознании сформировался устойчивый стереотип эдакого неповоротливого, заторможенного в реакции саама. В то же время в еще недавнем прошлом всякий, бывавший в уравновешенном Питере или в еще более неспешном Таллинне, отмечал устрашающее количество приехавших «оттянуться» на выходные, достаточно агрессивно настроенных финнов. Кто же они в действительности? Бесшабашные, безудержные выпивохи или же степенные и неторопливые и до анекдотичности обыватели?

Прежде всего, хотелось бы отметить банальную истину – они примерно такие же как мы, россияне. И ждать с широко открытыми глазами при первом непосредственном общении с финном, что перед вами окажется очередной сумасшедший герой-пьяница из фильмов Аки Каурисмяки так же возмутительно глупо, как если бы они, финны, в свою очередь видели во всех нас Бориса-психа из фильма «Большой Куш» Гая Риччи. Тем не менее, люди, принадлежащие к одной и той же культуре, имеют массу сходств в манере поведения, характерных чертах.

Надежность финнов

Прежде всего, надо отметить, что сами финны своей наиболее типичной чертой надежность. Многие русские бизнесмены буквально восхищаются тем, что совершенно не важно, при каких обстоятельствах финн пообещал что-либо, было ли это закреплено письменно – в том, что каждый пункт договоренности будет выполнен, сомнений нет. Но это качество не имеет ничего общего с бесшабашными началами. Прежде чем принять то или иное решение финны тщательнейшим образом взвешивают все обстоятельства дела. Этим, скорее всего, и обусловлена их пресловутая медлительность, которая на практике оказывается тождественна осторожности. Поэтому медлительность и осторожность финнов не мешают им занимать лидирующие позиции в мире среди стран-инноваторов. К примеру, Финляндия находится на первом месте по количеству пользователей Интернета.

Финская немногословность

Финны так же знамениты своей немногословностью. Это отмечено даже на тематических форумах. Характерно то, что это не в последнюю очередь обусловлено местными правилами этикета. К примеру, для сравнения, у нас, у русских, при возникновении паузы в разговоре собеседники начинают чувствовать себя чаще всего неуютно, как бы «не в своей тарелке», начинается судорожный поиск «свежей» темы для разговора. В народе есть даже специальное присловье, употребляемое в момент такого неудобного молчания – дескать, «мент родился». У финнов же, напротив, паузы в разговоре – это признак уважения к собеседнику, мозг которого вы не хотите засорять бессмысленным потоком болтовни, а потому фильтруете поток своих мыслей преобразующихся в дальнейшем в речь. У «молчунов» - финнов на этот случай тоже есть поговорка – «ангел пролетел». Как говорится, почувствуйте разницу.

Ясность финской мысли

Если к полученному применить простейшее математическое преобразование, получится: надёжность + немногословность = ясность. Даже два простейших, на первый взгляд, слова «да» и «нет» могут быть причиной колоссального непонимания между русским и финном. Нам сложно понять «медлительного саама», который на предложение «выпить по чашечке кофе в среду, в 8.00» даст ответ только после 5-10 минутного молчаливого обдумывания. Финн же может безумно сконфузиться, если на какой-либо вопрос, требующий совершенно определенного точного ответа, вы ответите какой-нибудь пространной конструкцией (например, на вопрос «Вы читали «Фауста»? ответите «Да, не читал»). Одним словом, для достижения максимального взаимопонимания совершенно необходимо предельно проникнуться финской основательностью в речи.

Из этого вытекает еще одна характерная особенность финнов – склонность понимать любую фразу дословно. И если вы говорите, что у вас нет денег, имея в виду, что их у вас мало, ваш финский собеседник скорее всего воспримет это как будто бы у вас нет ни копейки. А когда он поймет, что деньги у вас таки есть, то он может подумать, что вы его намерено обманули.

Отдых по-фински

Говорят, в Финляндии кровать – самый любимый предмет мебели, а спальня - самое желанное место для расслабления и спокойного отдыха. После десяти вечера в маленьких городах вы едва ли встретите на улицах кого-нибудь. По большей части все в это время уже спят, ведь среднестатистический финн встает на работу в 6, а то и в 5 утра. Именно поэтому всяческий шум на улице после 10 вечера, мягко говоря, не приветствуется…

Целый ритуал финской жизни – это просмотр вечерних новостей. От мала до велика собираются у телевизоров в это время. Шутят даже, что финские семейные проблемы решаются во время рекламной паузы в новостях.

Как пьют финны

Что касается мифа о фантастической способности финнов литрами поглощать спиртное, то доля правды в этом есть. То ли суровый климат, то ли долгие годы сухого закона сделали свое дело – вусмерть пьяный финн на улице не редкость. А может быть дело в глубокой традиции. В старину у финнов был такой обычай: если парень в один день последовательно выпивал полведра водки (или что-то около того), убивал медведя, овладевал девушкой, то это было признаком того, что он стал-таки мужчиной. Говорят, был случай, когда парень выпил сколько требовалось… убил девушку… а потом его долго отговаривали от поисков медведя… Сами финны признают, что пьют много, но не часто и не всё подряд. Пропустить стопку-другую с друзьями – широко распространенный вид отдыха после утомительного рабочего дня.

В Финляндии культивируется своеобразная «террасная культура»: по окончании рабочего дня, в выходные большая часть населения высыпает на улицы, идет в свои любимые многотысячные кафе и пабы. Это основной вид досуга, который уступает, пожалуй, только спорту, который является предметом всеобщего «помешательства». Улицы полны людей, гоняющих на велосипедах, бегающих, носящихся на роликах, занимающихся спортивной ходьбой – по статистике это около 85%. По-видимому, этим и объясняется такое могучее телосложение финских мужчин и женщин. Увидеть миниатюрную женщину или небольшого мужчину – миссия почти невыполнимая.

Языковой барьер в Финляндии

Безусловно, одним из наиболее значимых препятствий на пути взаимопонимания финнов и русских является слишком большая языковая пропасть. По признанию многих наших соотечественников финский язык чрезвычайно трудно поддается изучению. « Не успеваешь прочесть в разговорнике всё слово, а уже не помнишь его начала». Шведский – второй официальный государственный язык. Все официальные тексты, афиши, объявления на двух языках. Спасение – английский, на котором говорят многие финны в Хельсинки и туристических центрах, в глубинке же проблема с речевыми коммуникациями будет стоять поострее.

Одним словом, хочется верить, что при обоюдном уважении, несмотря на всю непохожесть финнов и русских, ни культурные различия, ни языковые сложности не смогут помешать нашему взаимопониманию. Мир прекрасен своим разнообразием. А от разрушения сложившихся национальных стереотипов можно получить колоссальнейшее удовольствие.

Творение себя и своей страны

Одной из интереснейших особенностей финского сознания является убеждение в том, что себя, свою нацию, свою страну финны создали сами. Точнее, они осознанно создавали свою страну, хорошо рефлексируя процесс. "В Финляндии нет ни богатых памятников искусства, ни знаменитых средневековых замков - не имеет эта страна и полной всеобщего интереса политической истории". Этот народ "никогда не играл в истории ведущей роли; рано утративший свою политическую самостоятельность и присоединенный к Швеции, он в течение шестисот лет связи своей с этой страной никогда не делал ни одной попытки к достижению самостоятельного существования, к отделению от Швеции". И у Гельсингфорса, новой столицы (прежняя была Або) совсем нет прошлого. "Это город, возникший по какому-то волшебному мановению, без малейшего остатка старины, без всяких преданий и памятников. Широкие прямые улицы, правильные четырехугольные площади, великолепные здания - все веет новой современной жизнью".

Широкое национальное движение возникло у финнов в 40-ые годы ХIХ века. Это был период национальных движений и в Европе, и в Азии. Финское движение по своим внешним формам было вполне обычным: акцент, как везде, делался на язык и школу. Не было только упора на давние исторические традиции и воспоминания о славном прошлом. Напротив, финны осознавали у себя отсутствие такого прошлого. Но это не смущало, напротив, пожалуй, даже мобилизовало их силы. Снельман - виднейший идеолог национального движения финнов, партии финноманов - утверждал, что финской культуры еще нет, что ее еще только предстоит создать.

В Финляндии шли дискуссии о том, как создавать национальную культуру, создавать нацию. Снельман считал, что "национальный дух не есть некая застывшая субстанция, неподверженная изменениям. Он представляет собой результат непрерывной работы, начиная с момента зарождения самого духа. И на определенной ступени развития национального духа рождается патриотизм, воплощающий в себе бытие нации. Следовательно, практическая задача первостепенной важности заключается в формировании в народе чувства патриотизма". Согласно Снельману, "в судьбах нации активная созидательная роль принадлежит самому индивиду. Нация призвана и обладает неотъемлемым правом формировать самое себя, активно определять, что в мире истинно, а что ложно".

Главным лозунгом Снельмана, который "пронизывал собою всю практическую деятельность финноманов последующих десятилетий, был: "нация должна надеяться лишь на собственные силы". По тем временам это был не очень обычный лозунг. Большинство народов, ведя борьбу за свое существование, надеялось на чью-либо помощь: на Бога, на единоверцев, на соплеменников. Но у финнов нет образа друга, защитника помощника. Развивая свой лозунг, Снельман позднее сформулировал, что "нации не следует стремиться к тому, чего она не в состоянии достичь и не способна сохранить". И это в целом достаточно необычно. На первой фазе национальное движение, как правило, преисполнено романтической мечтательностью. Но Снельман не спешил даже к государственности, полагая, что она должна утвердиться лишь с окончательным становлением финской нации - что и будет необходимым основанием политической свободы.

Во второй половине ХIХ века финны вдруг стали утверждать, что Финляндия заключила с Россией добровольный союз. Разгорелись споры о финской государственности и об отношении Финляндии к России: завоевана ли Финляндия, как считают русские, или присоединилась добровольно, как доказывают финны, и, следовательно, автономна. Но о сепаратизме речи вовсе не заходило.

Так финны создавали самих себя и свою страну. "Может быть, немного найдется народов, которые так гордятся своей родиной". Финн, отправившийся на заработки в чужие страны, обязательно "лет через пять-шесть возвращается на родину. Американцы очень ценят выносливых и трудолюбивых финнов, а хороший работник получает у них большую плату. Но финны всегда мечтают возвратиться домой и обзавестись собственным земледельческим хозяйством, их мечты обыкновенно сбываются, но ведь они и не жалеют сил для их осуществления".

Да, финн очень любит свою страну. Но он, собственно, любит созданную им страну. Творение своих рук. Он любит и природу, но уже покорившуюся ему. Ту природу, которая требовала жертв и крови он не может любить. Через противопоставление человека природе мы можем объяснить и весь приведенный выше этнографический материал.

Атрибуты человека

Мы сказали уже, что противоборство человека и природы является первичной характеристикой финского сознания. Все в нем определяется стремлением покорить природу. И трагедия для финна состоит в том, что в этой борьбе со стихией он рассчитывает только на себя. Поэтому он и придает такое значение себе самому, убеждая себя в своих силах. В представлении финна, человек - существо действительно могущественное, призванное покорять стихии. Это мы видим и в "Калевале". Финн чрезвычайно мало зависит от коллектива. Финский крестьянин живет на хуторе. Он не часто общается со своими соседями, замкнут в семейном кругу и не видит особой необходимости размыкать этот круг. "После воскресного обеда хозяин не отправляется в гости. Да и зачем ему бежать из дому? Жена - его лучший друг, дети его уважают ". Финн почти целиком сконцентрирован на себе самом. " Глаза его, иногда прекрасные и выразительные, смотрят как-то в глубь себя, он замкнут и молчалив ". Финн выходит на борьбу с природой один на один. Еще в конце XVIII столетия Финляндию называли страной колдунов. " Они сами твердо верили в свое искусство и обыкновенно передавали его своим детям, почему оно и считалось достоянием целых родов.

Финны издревле считали величайшей мудростью знание сокровенных сил природы, веря, что слово может заставить природу действовать как вздумается человеку; чем более мудр человек, тем сильнее влияние его слова на окружающую природу, тем более она ему подвластна. Финны с глубокой древности перед всеми другими славились своими колдунами ". Финны старались заколдовать природу и таким образом ее покорить. Таково одно из адекватных выражений заложенного в сознании финна содержания. Колдун - как бы сверхчеловек. Он одинок и горд. Он замкнут в себе. Он может выходить на поединок с природой. Цель его - заставить чуждые силы природы покоряться его слову, его желанию. Столкновение с католичеством было, возможно, самой тяжелой страницей в истории Финляндии. Зато лютеранство было принято здесь легко и естественно. Финны стали отменными лютеранами, более того, в Финляндии широкое распространение получил пиетизм - религия почти совершенно без мистики. Отношения с Богом почти договорные. Они упорядочены и предельно рационализированы.

Однако как страна колдунов превратилась в страну пиетистов? Могут ли столь разные, даже противоположные, вещи выражать одно и то же содержание?

Финляндия почти не знала красочных сельскохозяйственных обрядов. Конечно, там и в помине не могло быть поклонения матери земле, доброй и ласковой. Для нас, русских, крестьянский быт фактически немыслим без ярких обрядов, веселых крестьянских праздников. В сознании финна же немыслима связь смеха, радости с плодородием, столь очевидная в наших крестьянских Святках, Масленице. Праздников вообще мало. Финн " не склонен предаваться той живой радости, которую во многих других местах порождают народные праздники и пиры. Только на Святки и в Иванов день заметны некоторые признаки расположенности к веселости ". Самый примечательный праздник финских крестьян (он же крупный религиозный праздник) - день жатвы. Однако он мало похож на крестьянский праздник в нашем представлении. "Крестьяне и крестьянки наряжаются как можно лучше и целую ночь танцуют шведскую кадриль или вальс. Оркестр составляют одна или несколько скрипок, которые у местных поселян инструмент весьма употребительный. Нужно видеть, с какими уморительными жестами и расшаркиваниями поселяне-кавалеры любезничают и танцуют с разодетыми крестьянками, как они их беспрестанно угощают кофием, а сами себя напитками покрепче".

Знания финских колдунов - эзотерические, они не могут быть воплощены в массовых действиях. Они, по самой сути своей, не коллективны, а индивидуальны. Человек остается наедине со своими тайными знаниями, наедине с природой, которую он в одиночку, с помощью этого тайного знания, должен покорить. Лютеранство - тоже религия сугубо индивидуальная. В ней нет соборности, каждый сам по себе. В ней почти нет мистики. Строги и просты ее предписания. Строг и прост богослужебный обряд. Человек должен трудиться, быть допропорядочным семьянином, растить детей, помогать бедным. Все это финн проделывает с величайшим усердием. Но в самой этой правильности и умеренности сквозит страсть. Сама эта рациональность получает магические черты.

Покорение природы начинает рассматриваться финном как его Божественное призвание. Установка на покорение природы была и осталась основным содержанием сознания финна, и финн продолжает сознавать себя борцом-одиночкой, обязанным всем самому себе и рассчитывающим на собственные силы или Бога, но не на Божью милость и жалость, а на Бога как на надежного сотрудника, с которым финн заключает контракт, обязуясь вести добродетельную жизнь взамен на Его покровительство. Финн соблюдает контракт в точности до мелочей. Его религиозная жизнь очень правильна и упорядочена. Пропустить церковную службу для финна - непростительное преступление. Даже на почтовой станции висела табличка с правилом: "Никто, за исключением крайной надобности, не вправе требовать лошади и отправляться в путь во время богослужения в воскресные дни".

Как религиозная обязанность рассматривается финнами умение читать. Ведь каждый лютеранин должен знать текст Священного Писания и уметь его толковать. Поэтому грамотность в Финляндии уже в ХIХ веке была стопроцентной.

Магия порядка

В финнах вообще удивляет страсть к порядку и аккуратность. Это начинается с быта. "Дома их деревянные, часто и каменные, содержатся в невероятном порядке. кухне с неимоверной аккуратностью расставлены по полкам блюда, тарелки и прочие принадлежности, везде господствует чистота, порядок и признак неусыпного смотрения. Ни на стенах, ни на полу ни пятнышка". Финн еще "с молоком матери впитывает в себя любовь к чистоте. Чистоплотность доходит у него до какой-то страсти ". То же и в общественном быту: " Поражает благоустроенность дорожек, хотя бы они соединяли даже небольшие хуторки". То же и в городе: " Все улицы чрезвычайно опрятны. Тротуары и булыжные мостовые отлично выравнены. Чистота их поразительна. Торговые площади убираются, например, сейчас же после базара". Порядок идеален. Финны с детства привыкают к порядку". Горожане сознают, что этот порядок не ради чьей-то прихоти, а для их собственного благополучия. Они наблюдают сами за соблюдением правил и лично препровождают случайных нарушителей их в полицейский участок".

Вообще нарушение общественного порядка здесь страшное преступление. "Если родители или школа не могут справиться с ребенком, то он подвергается наказанию со стороны местной администрации (т.е. порке). К этой крайней мере прибегают только в очень важных случаях. Любопытно, что в числе проступков, заслуживающих такой кары, наряду с воровством, фигурирует нарушение общественного порядка и тишины. То и другое весьма характерно. Ужас финнов перед воровством, выразившийся законом об отсечении рук за него, так велик, что для искоренения этого зла они не могут остановиться перед таким пустяком, как порка. С другой стороны, не объясняет ли необыкновенная суровость по отношению к маленьким нарушителям строгость в исполнении общественного порядка в Финляндии или, конечно, вернее будет сказать наоборот: любовь к порядку вызывает возможность существования такой меры".

Удивительной была и вера финнов в легитимность". Здесь навеянная Россией вера в силу и значение паспорта слилась с финским представлением о человеке, стоящем вообще на легальной почве, то есть безупречным во всех отношениях. Они думают, что человек, переступивший нравственный закон, неминуемо оказывается вне покровительства гражданских законов. "К закону финн обращается во многих случаях жизни: "финну вовсе не надо быть в особенно раздраженном состоянии духа, чтобы настрочить жалобу: сутяжничество - весьма выдающаяся черта его характера, и финский суд завален массой тяжебных дел".

Очень упорядочена вся жизнь финна. "Строго относясь к чужой собственности, финн также добросовестно смотрит на всякую заработанную копейку. Если только он не пьяница, он считает позором отнять у семьи хоть грош на свои удовольствия. Благодаря такому качеству, а также своему неослабному трудолюбию, он живет весьма порядочно в условиях, при которых другой бы нищенствовал. Так же строго и добросовестно он относится и к общественному капиталу, и к казенным деньгам". На честность финнов указывали все, писавшие о них.

Вообще, если можно про какое-либо свойство характера сказать, что финн им обладает, то, значит, он им обладает на сто процентов. Если финн честен, то он честен предельно. Если говорят, что он гостеприимен, то это значит, что он очень гостеприимен. Может быть, только это гостеприимство не совсем такое, к которому привыкли русские. Оно не выразится в радости по поводу прихода гостя, ему не расскажут о всем своем житье-бытье. Финн "весьма недоверчиво относится к постороннему человеку. Никогда не будет с ним болтать ни о своих делах, ни о себе лично". Но каждый может смело рассчитывать найти в его доме приют и угощение. "Редко выдается день, в который бы крестьянин, живущий у дороги, не приютил бы одного или нескольких нищих". Если финн что-то делает, то он делает это настойчиво, размеренно и рассчитано". Взявшись за какое-либо дело, финн упорно борется со всеми препятствиями, пока не достигнет намеченной цели". "Ходит и работает он медленно, но зато никогда не бросит дело неоконченным, а доделает его до конца". "Медлительность в движениях, тяжесть в подъеме, осторожная осмотрительность говорят о его неутомимой силе и неистощающемся терпении".

Если финн будет вам за что-нибудь благодарен, то его благодарность действительно велика. "Если вы окажете финну какую-нибудь важную услугу, он станет вашим лучшим другом, и благодарность его в таких случаях беспредельна". С финном трудно подружиться, он скрытен и замкнут. "К чужеземцу он всегда относится недружелюбно и подозрительно, но раз он сошелся с кем-то на дружбу, на него можно положиться как на каменную стену". Столь же последователен финн в своей ненависти. Число преступлений в Финляндии было довольно незначительно, но зато они отличались необыкновенной жестокостью. "Финн редко решается на зло, но если решается, то становится совершенным зверем". Месть финнов тоже упорядочена и рационализирована. "Они могут откладывать месть до поры до времени, при этом рассчитывают самым грубым, самым детальным образом, как можно более жестоко поразить врага и хладнокровно ждут удобного случая: грубо обдуманные преступления здесь не редкость".

Эта упорядоченность пронизывает весь быт финнов. Она выражается и в четком разделении сословий и в чинопочитании. "С первого знакомства с финляндцами оно (чинопочитание) удивляет и весьма нескоро можно к нему привыкнуть".

Упорядоченность касается всех мелочей быта. Визитный этикет в Финляндии "превосходит всякую вероятность". Создается впечатление, что финны своей упорядоченностью хотят заколдовать мир, подчинить его своей воле. Это - своеобразная рационализация мира. Кажется, логика ясна: мир становится понятным, можно объяснить зависимость вещей, как надо поступать и как не надо.