Взаимоотношения интеллигенции и власти

В условиях существующего кризиса вопрос о характере российской власти и ее взаимоотношении с интеллигенцией стоит особенно остро. Вне всякого сомнения, интеллигенция, обладающая высокой культурой и эрудицией, оказывает определенное положительное влияние на управление страной[24].

В нашем Отечестве отношения интеллигенции с властью всегда были непростые и даже драматичные, об этом говорит Д. Гранин: «Путаная двухвековая история нашей интеллигенции, по-видимому заканчивается…. Рожденная Петром, она уже в ХХ веке стала не совпадать и ушла из царских дворцов. С тех пор несовпадение с властью стало ее приметой… Каждая власть старалась ее использовать, все винили ее в грехах, списывали на нее свои ошибки, общие беды и долги… Ленин…. Попытался начисто избавиться от нее, выслав на пароходе лучших ученых, историков, философов и прочих гуманитариев…. На их месте появлялись новые несогласные таланты, интеллигенцию не удавалось полностью приручить…»[25].

В результате всякого рода войн, революций, времен жесточайшего террора интеллигенция несколько раз почти полностью уничтожалась. Удар, нанесенный большевистскими лидерами по интеллектуальному потенциалу России, был чудовищен по своим масштабам, по оценкам зарубежных историков в изгнании оказалось около 500 ученых[26].

Первая мировая, октябрьский переворот и кровавая гражданская война: кровавая волна варварства и антиинтеллектуализма, по сути, «смела» целые «культурные пласты», которые не удается восстановить по настоящее время. Эти события стали началом большого и систематизированного террора, возведенного в ранг политики[27]. Представители интеллигенции всегда отличались критической направленностью мыслей, однако критика могла быть конструктивной, способствующий само реформированию власти, и деструктивной, призывающий к слому властных структур. Поэтому интеллигенция могла включаться в элитные структуры власти с надеждами на осуществление реформ, а могла сливаться с радикальными антиправительственными силами. Интуитивное понимание этого заставило большевистское руководство в конце 1920-x - начале 1930-х гг. уничтожить интеллигенцию как социальный слой.

При Сталине российская интеллигенция была поставлена перед выбором: служить режиму, выбирая жизнь, либо просто не жить, по крайней мере, в своей стране. Многие представители интеллигенции эмигрировали; многих выслали силой; самой страшной была участь оставшихся на Родине: лишь единицам удалось избежать доносов и допросов, унижений, лагерей и расстрелов.

Времена хрущевской оттепели и брежневские времена: по прежнему, партийная власть интеллигенцию пренебрежительно называла «прослойкой», держала в жестких рамках идеологической цензуры, платила мизерные зарплаты, периодически отправляла ученых для отбывания «трудовой повинности» в колхозы и на овощебазы[28]. «Перестройка» возвращает интеллигенцию из духовной ссылки, именно она (интеллигенция) почти бескровное крушение застоявшегося социализма в России.

В начале 90-х, даже в конце 80-х годов, интеллигенция проявила очень большую активность, раскачав общество и заставив его посмотреть другими глазами на свое прошлое, а самое главное – на свое будущее. И в этом плане она сыграла решающую роль в тех преобразованиях, которые произошли в стране в 90-х годах[29].

В постсоветской России часть интеллигенции «пошла во власть», то есть слилась с властью, стала властью. Р. В. Рывкина приводит пример: название книги Собчака «Хождение во власть» – весьма симптоматично. Действительно, Гайдар, Бурбулис, Полторанин, Сатаров, Юмашев, Ястржембский, Якушкин, Березовский, Чубайс, Улюкаев, Васильев и многие другие люди из окружения Ельцина – это – бывшие советские интеллигенты: преподаватели общественных наук, кандидаты и доктора наук, которые после августа 1991 года стали профессиональными политиками. Более того – стали высшими чиновниками нового российского государства. Это означало, что существовавший в СССР слой интеллигенции преобразовался в новый слой, «политическую элиту», в новый правящий класс[30].

В СССР интеллигенция не входила в состав правящего класса. Другой вопрос – почему? Потому, что не хотела, или потому, что не брали? Скорее последнее. И поскольку она не входила во власть – она могла находиться в оппозиции к правящему классу, могла противостоять ему. Отсюда возникали Сахаровы, Солженицыны, Войновичи, Буковские, Шостаковичи, Дубинины, Вавиловы и др. Различие между социальным положением таких людей и положением «людей во власти» было принципиальным. Они различались и по «пайкам», и по идеологии.

В 90-е годы грань между интеллигенцией и властью перестала существовать. То есть вчерашние интеллигенты перестали быть просто «интеллигентами», просто «интеллигенцией», а приобрели признаки другого социального слоя, который управляет страной – политической элиты.

Другая часть интеллигенции в постсоветской России (учителя, врачи, ученые, работники культуры и др.) превратилась в «новых бедных», в «бюджетников». Впервые учителя, врачи, ученые начали выпрашивать зарплату, организовывать забастовки, рассказывать о своем бедственном положении. Сочетать все это с исторической ролью « служения народу» – было невозможно[31].

В результате этих двух перемен, бывшая советская интеллигенция раскололась на два новых слоя:

1) слой вошедший в состав нового правящего класса

2) слой, оказавшийся в составе неимущих.

То есть большинство бывшей советской интеллигенции растворилось в многомиллионной армии «новых бедных», меньшая же ее часть растворилась в новом правящем классе.

Т. В. Наумова отмечает, что нынешняя интеллигенция оказалась расколотой на «высшую», элитарную, и «трудовую» (массовую) [32].

А. Н. Севастьянов также выделяет общем понятии «интеллигенция– три условных уровня. К первому, наиболее широкому уровню А. Н. Севастьянов относит, тех представителей интеллигенции, которые необходимы всем примерно в равной мере – врачей, учителей, юристов, офицеров, священников, научно-технических работников, некоторую часть художественной интеллигенции – трудовая «массовая» интеллигенция. Интеллигенция второго уровня – это те, чьими трудами обеспечиваются специфические потребности главным образом самой интеллигенции – историки, философы, социологи, литературоведы и искусствоведы, некоторая часть писателей, композиторов, художников и т.п. – элитарная интеллигенция. К интеллигенции третьего, достаточно узкого по своим границам уровня относятся генераторы основополагающих идей, определяющих деятельность всей интеллигенции в целом – «высшая» интеллигенция (Сахаров, Солженицин).

Н. Романович, проводя социологические исследования, установила следующее: бытует мнение, что интеллигенция – вечный оппозиционер, то есть предполагается, что интеллигент тогда только может считаться таковым, лишь тогда, когда он критикует власть; в целом «власть – грязное дело», поэтому критика должна быть не зависящей от качеств адресата и перманентной. Но, общеизвестно, что за декларируемыми лозунгами в отношениях интеллигенция-власть всегда обнаруживается некое «двойное дно». При этом, интеллигенция, несмотря на свою «вечную оппозиционность» – не отрицает возможности сотрудничества с властью, а зачастую даже сознательно ищет такую возможность.[33]

Н. Романович отмечает аполитичность интеллигенции, нейтралитет по отношению к власти, к партийной идеологии и к политике: «чтобы сохранить объективность, она должна быть свободна от политики» (представители «высшей» интеллигенции). В связи с этим некоторые ученые стараются не примыкать к той или иной партии, дистанцироваться от политики, или, по крайней мере, не высказывать публично своей пристрастности[34].

Другую пару дихотомического[35] отношения интеллигенции к власти Н. Романович представляет следующим образом: декларация независимости – финансовая зависимость. Существовать интеллигенция как таковая может лишь при условии независимости и свободы. Получая деньги от государства, она пытается сохранить независимость от власти, но это ей далеко не всегда удается. Власть же, считает себя вправе требовать подчинения и контролировать тех, кого она финансирует.

Вопрос финансовой зависимости интеллигенции от власти сегодня решается следующим образом: независимой себя чувствует та часть интеллигенции, которая зарабатывает деньги интеллектуальным трудом, вне бюджетной сферы. В демократическом обществе зависимыми от власти продолжают оставаться наука, образование, здравоохранение и культура, функционирующие только в рамках бюджетного финансирования.

Еще одна пара двойственного отношения интеллигенции к власти – это её страх перед властью и жажда власти. Перманентные преследования, которые обрушились на интеллигенцию после Октябрьской революции, породили у неё страх перед властью. Борьба с буржуазной интеллигенцией велась вполне сознательно и последовательно. Пятигорский А. считает, что определяющее и абсолютно существенное отношение интеллигенции к власти в нашем Отчестве было оборотной стороной ее же отношения к народу [36].

По мнению А. Гербер природа взаимоотношений интеллигенции и власти во все времена одна: интеллигенция по определению никогда не могла и не может дружить с властью, по своей сути интеллигенция всегда противостоит власти, она всегда диссидентствующая[37].

У интеллигенции, как и у власти есть свое собственное предназначение. И та, и другая ориентируются на разные ценности. Предназначение интеллигенции – ставить проблемы, генерировать идеи, разрабатывать теории. Задача политика – принимать и осуществлять конкретное решение. Однако сегодня в обществе бытует устоявшееся мнение, что «интеллигенция призвана идеологически влиять на власть, ни в коем случае не становясь правящим слоем»[38].

По мнению Л. Мелик-Шахназааряна лишь в том случае, если власть не отвечает чаяниям народа, интеллигенция может быть против власти. Во всех остальных случаях интеллигенция является мостом между народом и властью. Интеллигенция – это движущая сила, локомотив власти, даже если во властных структурах ее не так уж и много. Умная власть обязана знать настроение интеллигенции, ее отношение к тем или иным властным решениям. Знать не для репрессий, а для коррекции собственной деятельности, ибо, интеллигенция – лучший индикатор деятельности власти[39].

Вопрос: нужно ли интеллигенции идти во власть? на одном из форумов российской интеллигенции вызвал острую полемику, которая обнаружила большое разнообразие мнений. Большинство сходилось на том, что вхождение во власть не имеет особенной ценности. Важнее свобода видения и оценок происходящих политических процессов. По мнению этого большинства: интеллигенция, искренне отдает свои силы служению народу, выполняя миссию подвижничества, и это приносит ей моральный авторитет, который дороже любых привилегий, которые даёт сближение с властью.

Интеллигенция – это специфический феномен русской политической, социальной, культурной жизни. Ее историческое значение определяется, прежде всего, характером отношений с государством, как в его идеальном смысле, так и в реальном воплощении.

Свою особую миссию интеллигенция выполнила во времена перестройки и реформ. Именно интеллигенция в памятные 90-е годы уже прошлого – ХХ века бросила вызов тоталитарно-коммунистической системе, организовала непримиримое сопротивление реакции. Она открыла шлюзы для экономических и политических реформ, определила дух новой российской Конституции, сыграла важную роль в развитии свободы и прав человека[40].

Будущее нашего Отечества во многом будет определяться той общественно-политической, гражданской позицией, которую займет образованная часть общества. И именно российской интеллигенции в процессе развития российского общества предстоит осваивать политическую культуры демократии с тем, чтобы нести ее в менее образованные слои общества. Сегодня сама история обязывает российскую интеллигенцию формировать в обществе демократическое сознание. Эту работу кроме интеллигенции выполнить некому. Главная роль должна принадлежать таким профессиональным группам интеллигенции, как преподавателям обществоведческих наук высшей и средней школы, журналистам, юристам. Именно они могут определить дальнейший путь развития российского общества: в направлении становления гражданского общества, демократии и экономического развития, либо в деградацию, нищету и очередной застой.