Влияние азартных игр на общество

Игра – одна из главных форм проведения досуга. Примерно половина населения в то или иное время во что-нибудь играет, начиная субботним покером и заканчивая заключением пари на исходы спортивных состязаний. Большинство людей развлекаются игрой и продолжают жить обычной жизнью. Определенная же часть игроков, к сожалению, впадает в патологическую зависимость от игры (патологический азарт).

Отношение к игровой форме проведения досуга заметно различается в обществах с разными культурными (в том числе и религиозными), экономическими и политическими особенностями. Хотя бы потому, что каждая культура и субкультура определяет «норму зависимости» на основе собственных ценностей и конкретного опыта.

По одним данным – зависимостью от азартных игр страдают от 0,5 до 1,5% населения, по другим – от 1 до 3%. 60% населения хотя бы один раз в год посещают игровые салоны (имеются в виду развитые страны, особенно те регионы, где игорный бизнес легализован).[6]

Лидирующее место в европейской империи азарта занимает Великобритания. По разным подсчетам, в стране от 275 до 370 тысяч человек в той или иной степени страдают азартно-игровой зависимостью. Обеспокоенные таким положением дел, британские парламентарии предложили обложить игорный бизнес дополнительным налогом. На полученные средства предполагается финансировать общественные организации и группы, помогающие игроголикам.

В Италии проживают 57,2 млн. жителей, из них 13 млн. (22,72% – данные 2003 года) регулярно тратят деньги на азартные игры, 150 тысяч считаются патологически азартными игроками. В среднем каждая итальянская семья тратит на эти цели в год (в пересчете на доллары США) около 700 долларов. Пять процентов от всех казино Евросоюза находится именно в Италии.

В Испании азартно-игровую зависимость воспринимают как болезнь, что-то вроде наркомании. При этом Испания – страна, где больше всего игровых автоматов (62 автомата на 10 000 населения).

Во Франции проживают порядка 58 млн. человек, из них около 1 млн. в той или иной степени предаются пагубной страсти.[7]

Около 20 млн. американцев постоянно играют в азартные игры. Более пяти миллионов (1,88% жителей США) могут быть отнесены к патологическим или проблемным игрокам. Еще 15 млн. составляют группу риска (5,65%). Таковы данные Национальной комиссии по изучению влияния азартных игр.

В Юго-Восточной Азии согласно ряду исследований в некоторых провинциях Китая, Бирмы и Таиланда на уплату долгов за азартные игры уходило до одной трети доходов средней фермерской семьи.

Классическая русская литература, переведенная на множество языков, внесла свою лепту во всеобщее убеждение, что склонность к азарту в высшей мере свойственна именно русскому человеку. Еще философ Николай Бердяев отмечал, что безграничность пространства, постоянная борьба с природой, непредсказуемость жизни, невозможность планировать ничего наперед наложили отпечаток на русский характер, выработав привычку надеяться на авось и стремление «сыграть с судьбой в рулетку». И в наши дни в казино Монте-Карло, Лас-Вегаса и Баден-Бадена русских считают весьма азартными игроками.

В России, по данным фонда «Общественное мнение», каждый пятый житель играет в карты на деньги, но почти каждый второй убрал бы с улиц игровые автоматы. На вопрос: «Азартный ли вы человек?» прямой ответ «да» дают немногие – 26% мужчин и 12% женщин. При этом 33% опрошенных признались, что в некоторых ситуациях испытывают азарт, а 43% уверенно заявили: чувство азарта им неведомо. Большинство из «признавшихся» уверены, что азартность помогает им в жизни (59%), и только 31% сожалеют об этом.[8]

Понятие «азарт» у россиян чаще всего ассоциируется с игроком, который в день получки бежит в игровой зал. О том, что азарт бывает, к примеру, спортивный, люди как-то забывают. 52% опрошенных в ходе социологического исследования полагают, что в России азартных не любят, и лишь 14% считают наоборот. При этом проявился любопытный парадокс: 60% респондентов уверенно заявляют, что азарт полезен – главное найти ему правильное применение. 3% считают, что это чувство вредное и приносит только неприятности. Заодно выяснилось: с «однорукими бандитами» играет 56% из числа признавшихся в том, что они азартны, и 32% из тех, кто себя азартным не считает.[9]

Подавляющее большинство россиян (94%) не увлекаются азартными играми. В пристрастии к ним признаются лишь 6% граждан, но посещать специальные игорные зоны на территории России они не планируют. Как передает «Интерфакс», таковы результаты всероссийского опроса, проведенного ВЦИОМ.

За картами и игорными автоматами предпочитают проводить свободное время по 2% россиян (в основном это мужчины — по 4%), по 1% посещают казино и увлечены другими азартными играми, а скачки среди россиян не популярны вовсе.[10]

Игровые автоматы наиболее популярны среди респондентов 18-24-летних (по 6%). Казино чаще других посещают богатые респонденты (14%). О том, что не играют в азартные игры, наиболее склонны сообщать пожилые россияне (98%), а также все респонденты, кроме жителей Центрального и Уральского регионов (96–97%).[11]

Каждый третий россиянин, увлекающийся азартными играми, играет в них не чаще одного-двух раз в месяц (31%). Несколько раз в неделю проводят время за игрой 19%, ежедневно — 2%. Ещё 19% играют раз в два-три месяца, 9% — раз в полгода, 4% — раз в год, а 7% — даже реже.[12]

По данным ВЦИОМ, о новом законе, согласно которому игорные заведения выводятся с территорий городов и сел в четыре специальные зоны, знает большинство россиян (77%), и наибольшую осведомленность здесь демонстрируют те, кто увлекается азартными играми (65%). Лишь каждый пятый (20%) впервые слышит о новом законе.[13]

При этом 70% опрошенных социологами в 140 населенных пунктах в 42 областях, краях и республиках России считают, что выведение игорных заведений за пределы городов и поселков в четыре специальные зоны принесет больше пользы, чем вреда (против 14%), причем с 2009 года россияне только укрепились в этом мнении (в 2009 году — 65% и 18% соответственно).[14]

Главной стратегией поведения россиян, увлекающихся играми, в условиях нового законодательства, очевидно, станет отказ от такого время препровождения — об этом в ходе опроса сообщал каждый третий (33%), как правило, это жители крупных городов (56%). 28% ещё не решили для себя, что будут делать. Остальные уже нашли альтернативу: 9% планируют играть в интернет-казино (в основном это жители крупных и средних городов — по 14%), 8% — в лотереи и другие варианты азартных игр (это, как правило, селяне — 14%). 5% намерены посещать покерные клубы, 3% собираются ездить в зарубежные игорные заведения (наиболее склонны сообщать об этом жители Москвы и Петербурга — 19% и 13% соответственно).[15]

Посещать игорные зоны на территории России планируют только 1% респондентов, столько же россиян сообщают о готовности играть в подпольных заведениях, показал опрос ВЦИОМ.

Чем отличаются патологические игроки от здоровых людей, не отказывающих себе в удовольствии провести время за игорным столом или у рулетки?

Социологи определяют три основных признака.

Во-первых, азартно-зависимые игроки не могут и не желают трезво воспринимать и оценивать реальность, предпочитая воображаемый мир игры.

Во-вторых, в обычной жизни они постоянно испытывают эмоциональную незащищенность, ощущая психологический комфорт лишь во время игры, даже проигрывая последнее.

В-третьих, в повседневной жизни они незрелы и инфантильны. Им хочется без особых усилий получать все удовольствия и блага жизни, избегая при этом малейшей ответственности за себя, за своих близких и уж тем более за последствия своих поступков. Отстаивание «права на безответственность» порой превращается в навязчивую идею.[16]

Довольно часто проблемный игрок разыгрывает перед окружающими и самим собой важную персону, стремясь вызвать в себе ощущение власти, могущества и удачливости. Ведь в своем воображении он именно таков и убедить в этом окружающих готов даже ценой антисоциального поступка. Но бывают и игроки-жертвы, постоянно исполняющие роль прирожденных и неисправимых неудачников. Некоторые исследователи считают, что такие игроки подсознательно пытаются наказать себя за порочный, по их мнению, образ жизни, постепенно вживаясь в роль изгоя.

Социологические исследования установили связь игрового поведения с нарушениями в семейных и сексуальных отношениях. Большое место занимает вопрос, почему все-таки игроки не хотят возвращаться после работы домой. Это происходит по большей части из-за нежелания встречаться с родителями или супругами, из неприятия скучной семейной атмосферы, из отвращения к будничной обыденности, одиночества и т. п. Семейные и дружеские отношения рушатся практически у всех игроков.

Распад семьи проходит через ряд характерных стадий. В начальной стадии супруг (чаще это жена) считает, что все не так уж плохо. Возникают определенные разногласия, но сохраняется вера, что партнер просто слишком уж увлекся игрой, однако скоро все станет на свое место и в семье воцарятся мир и благоденствие. Но постепенно приходит понимание, что ожидания напрасны. Этот период часто называют периодом «открытия проблемы».

Во второй, стрессовой стадии супруга игрока переживает чувство вины за мужа и корит себя за то, что не может ему помочь. Сама она волнуется настолько сильно, что порой появляются болезненные симптомы.

Третья стадия чаще всего завершается разводом. Но иногда разрыв отношений приводит супругов к тяжелым нервным срывам, даже к суицидам.

Социология как наука ставит своей задачей не только выявление и обоснование различных видов отклоняющегося поведения, но, в первую очередь, определение причин таких паттернов и выработку мер по преодолению анормальных поступков членов общества. Для того чтобы успешно решать эти задачи необходимо полнообъемно изучить симптомы зависимого поведения, социальные факторы его провоцирующие. Решить эту задачу – значит не только выявить полный путь развития зависимого поведения, но и представить пути возможной социальной реабилитации индивида.

Социологический подход к исследованию зависимостей означает анализ общественной сущности этих отклонений, их природу и причины возникновения в контексте характерных для данного социума социокультурных, социально-экономических, психологических, политических и национальных особенностей.

Причины девиации в разное время объяснялись по-разному. Одно из первых объяснений, связанное с биологическими факторами, было дано в работах Ч. Ломброзо о преступном типе человека и его биологической, в силу наследственности, предрасположенности к различного рода девиациям. Другое известное объяснение отклоняющегося поведения – психологическое, его первым наиболее обстоятельно, изложил З. Фрейд. В 1897 году один из основателей социологии как науки Эмиль Дюркгейм выпустил книгу «Самоубийство», где он изложил теорию аномалии. Это была одна из первых попыток социологического объяснения девиантного поведения человека.

В современной социологии за основу типологии девиантного поведения принято брать классификацию, предложенную Р. Мертоном в сборнике его работ, известном под названием «Социальная теория и социальная структура». Мертоновская типология строится на принятии или непринятии «культурных целей» и «институализированных средств», которые в случае перемены этих ценностей или возможных способов адаптации к институализированным ожиданиям определяют различные виды отклонений. Для Мертона определяющим фактором девиации является разрыв между культурными целями и институциализированными средствами.

В российской науке, в отличие от зарубежной, за редким исключением (Ц. П. Короленко-1991 год, В. В. Зайцев, А. Ф. Шайдулина – 2003 год), практически нет специальных разработок и публикаций, посвященных избавлению от азартно-игровой зависимости. В. В. Зайцев представил реабилитационную программу, в которой учитываются не только стадии игровой зависимости, но и описанные им фазы игрового цикла. Такой подход позволил создать на базе Санкт-Петербурского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева систему психосоциальной помощи, ориентированную как на обучение пациентов способам самоконтроля, так и на восстановление их личного, семейного и профессионального состояния.

Необходимо отметить, что профессионалы с сомнением относятся к обещаниям гарантированного излечения от азартно-игровой зависимости. Они лучше, чем кто-либо понимают, что единственная надежда на социальное восстановление возможна лишь при условии, что основные усилия будут приложены самим девиантом. Специалисты по излечению патологических игроков считают, что любые, самые лучшие, программы способны помочь лишь тем, кто принял три условия: честно признал свою беду и все возникающие по ходу лечения проблемы, открыт к новому и неизведанному, а также искренне хочет избавиться от зависимости и начать новую жизнь.