Гендерная модель советского детства

Изучение советского детства является перспективным в контексте гендерной методологии. Начало гендерного анализа государственных стратегий в области детства в 1920-30-е годы было положено современными российскими и западными учёными.

Однако реконструкция гендерной модели «советского детства» как системы исторически и культурно сформировавшихся в обществе норм и стереотипов, характерных для представителей определенного пола, или приписываемых представителям определенного пола государственной идеологией, требует дальнейшего специального исследования.

Таким образом, целью нашей работы является попытка сформулировать гендерную модель «советского детства» в 1920-30-е годы и причины её последующей трансформации. Источниковой базой исследования выступила центральная и региональная периодическая пресса, которая позволила проанализировать государственные стратегии в области формирования гендерной модели «советского детства», а также степень успешности её реализации.

Анализ периодической прессы 1920-30-х годов дал возможность проследить процесс реализации официальной гендерной модели «советского детства» в повседневной практике советских детей.

Следует отметить, что в начале 1920-х годов советские идеологи не уделяли особого внимания гендерным отличиям, гендерным ролям и статусам детей в обществе. Главным для них было то, чтобы все дети, независимо от их пола, были «организованными детьми» - пионерами или октябрятами. Пропаганда, художественная литература и кинематограф в 1920-е годы изображали детей «маленькими взрослыми», со взрослыми чертами лица, со сформировавшимся твердым и решительным характером, обладавшими политической бдительностью и сознательностью. Пионерские собрания, конференции, митинги, обсуждение политических событий, общественно-полезный труд должны были полностью заполнить детский досуг. В этот период советские газеты и журналы писали о детях в основном гендерно-нейтрально, используя бесполые характеристики и формулировки. Однако со временем пропаганда начинает отдавать предпочтение мужскому образу и стилю поведения у детей.

Современные исследователи обратили внимание на то, что «идеальным» советским ребенком в 1920-е годы, с точки зрения советских идеологов, был мальчик, чаще всего блондин, политически активный, энергичный, самоуверенный, стремящийся как можно скорее проститься с детством.

Вот образ типичного пионера, который предлагает журнал «Вожатый» в 1924 году: «Ему нет 13 лет. Белокурый, с быстрыми глазами, вечно живой - он производит приятное впечатление с первой же встречи. И он любимец в отряде. Но пионером стал не сразу. Много вытерпел, много поломал себя, повоевал дома, несколько раз выходил из отряда. … На вид он рядовой пионер, но внутренне сильный и подающий надежды мальчик. Сейчас он усердно готовится в комсомол: «Уж, за что взялся, что нравится - не бросит. Парень – «гвоздь». Итак, любимым героем советской пропаганды, художественных произведений и кинокартин со второй половины 1920-х годов становится мальчик - пионер, активный, самоуверенный и энергичный. Характер и моральные качества «настоящего» пионера, такие как стремление к лидерству, мужество, активность, смелость, решительность, имели ярко выраженную маскулинную окраску.

А девочкам, чтобы стать хорошими пионерками, нужно было избавиться от «негативных» - «девчачьих» привычек, таких как плаксивость, робость, болтливость и т.д. На фотографиях девочки-пионерки почти не отличаются от мальчиков, у них короткие стрижки, грубые черты лица, одинаковая с мальчиками одежда. Для девочек становится приемлемым мальчишеский стиль поведения и внешность, а желание красиво одеваться, украшать себя, посещать театр и кино, осуждались как проявления «мещанства» и «пережитков прошлого».

Показательной в этом смысле является публикация детских писем в редакцию газеты «Пионерская правда» под названием «Кем хотят быть наши дети: Сборник детских писем для отцов» в 1929 году. В своих письмах дети Советского Союза осуждали девочку Катю, которая искренне написала в своем письме, что мечтает стать красивой и известной киноактрисой. Теперь перенесемся на 60 лет вперед.