Город как социальная система

Город – это образ человеческой жизни и способ существования культуры, которая и определяется в качестве городской. Город представляет собой социально-пространственную форму существования общества, вещественно и социально организованную среду жизни, определенную социальную общность. Город развивается как по законам взаимоотношений больших групп, так и по законам, которые находятся в поле зрения разных отраслей наук и сфер жизнедеятельности, таких как: архитектура и градостроительство, экономика, культурология, экология, этнография, политология, история, география и т.д. Каждая из сфер обеспечивается знаниями из соответствующей научной дисциплины теоретического или прикладного направления.

Город представляет собой зеркало, в котором отражаются и фокусируются все основные культурные процессы, происходящие в обществе. Кроме того, город добавляет свои специфические проблемы, которыми занимается целый комплекс наук урбанистического профиля. Являясь сложной системой организации человеческой жизнедеятельности, город должен изучаться в рамках междисциплинарных исследований. Как в зарубежной, так и в отечественной науке сложилась определенная традиция, которую уже можно определить как - «философия города», «история города», «антропология города», «культурология города» и «социология города». Это еще раз доказывает повышенный научный интерес не только к собственно городу, как сложной системе, но и к процессам, происходящим внутри города.

Город - это не просто населенное место, где функционирует промышленность, торговля, находятся учреждения власти, а живой организм со своей историей, расцветом и увяданием, болезнями и возрождениями или даже сверхорганизм, нечто подобное личности с ее душой, лицом и судьбой.

Культурологический подход к изучению города предполагает поиск жизненного центра (или центра жизненной силы) города, по-другому - его души, или формы (выражаясь по-аристотелевски). На языке антропологии его можно назвать менталитетом, сплачивающим горожан не только в пространстве, но и во времени, сохраняющимся из поколения в поколение. Эта ментальность (или духовность) создает единый образ города, его своеобразие, похожесть на облик других городов. Кроме того, следует сделать стилистический анализ архитектуры и дизайна городской среды - от пластической проработки артефактов мелкой политики и графического дизайна - рисунка оград, решеток, их чугунных узоров, до рекламных плакатов и стендов, до светового оформления города в ночное время. Сюда же надо включить овладение нормами стилистики поведения горожан на улицах, их манеры одеваться, речевой практики.

Важным моментом становится изучение коммуникативных процессов в городской среде, начиная от доступных прямому наблюдению средств визуальной коммуникации в открытом пространстве городских интерьеров, вплоть до скрытых от взора уличного наблюдателя процессов, происходящих за стенами домов в виртуальной реальности электронных средств массовой коммуникации и компьютерных сетей. Современный культурологический анализ позволяет исследовать городскую среду как текста (точнее - как напластования текстов) с выявлением их кодов и значащих единиц. Здесь надо помнить, что перед нами не обычный вербальный текст, а своего рода «генотекст», представляющий собой динамику означающих, создающих потоки смысла и бесконечные цепи метафор, где означаемые расщепляются и сами становятся означающими.

Результаты культурологического исследования города могут быть полезными в проектировочной деятельности по выстраиванию культурного пространства городской среды, интеграции и смысловой дифференциации культурно-исторических зон города, в работе по художественному оформлению и благоустройству городских кварталов. Такая деятельность невозможна без опоры на данные, представляемые культурологией о специфике духовно-телесных практик, включающих разные языки (социолекты) города и способы общения горожан. Для выполнения своей миссии, культурология нуждается в тесной привязке к наукам, осуществляющим переход от философского уровня к конкретно-научному: семиотике, проксемике, теории массовой коммуникации, теории виртуальной реальности, методологии структурного анализа текстов, герменевтике.

Известно, что большое влияние на общий стиль историко-культурологического исследования города и городской культуры оказали работы Я. Е. Водарского, В. П. Даркевича, Н. И. Костомарова, Л. В. Кошмана, Б. Н. Миронова, Л. И. Михайловой, А. А. Правоторовой, А. Е. Преснякова, М. Г. Рабиновича, М. Н. Шмелевой и др.

Исторический подход к формированию города в России имеет специфические особенности, обусловленные собственно историческим развитием. Города в России создаются как военные и административные поселения. В средние века город в России был, прежде всего, укрепленным поселком, куда сбегались во время опасности набегов ремесленные и торговые люди из посадов и слобод вокруг города. Помещики также предпочитали иметь «осадный двор» в городе. Исторические исследования свидетельствуют о том, что русский город до XVII в. представлял собой историко-культурный феномен, каким является Москва, целостную систему с качественно новыми свойствами по сравнению с предшествующими поселениями, способный выполнять новые задачи – административные, культурные и военные.

К XVIII в. русский город становится многофункциональным центром, в котором происходила модернизация общества, сосредотачивалась наиболее значительная часть культурных процессов. С конца XVIII века городские слободы теряют свои привилегии, связанные с признанием личной свободы тех, кто там поселился, а также право на самоуправление. «Превалирование административно-военных факторов делало развитие городов односторонним, существенно отличающим их от городов Запада. В своей основе города стали проводниками государственной политики».

В конце XVIII в. города получают регулярную планировочную основу, регламентированную жилую и общественную застройку: начинают составляться планы городов с указанием мест для размещения торговых, культовых и административных площадей, ремесленно-промышленных заведений, складов, казарм и других объектов. Определяются направления главных улиц, указывается их ширина и размеры кварталов.

К началу XIX в. города России становятся не только местом сбора налогов и управления региона, но и местом развития культуры города. С исчезновением крепостей и острогов, определявших облик городов, главенствующая роль в формировании их силуэта переходит к каменным храмам. С их сооружением существенно меняется планировка городов, возникает новая система площадей и улиц. В Центральной России основными сословиями были дворяне и чиновники.

В русском городе последовательно проводилась система социального зонирования. Крупные усадьбы местной администрации и богатых дворян с каменными двух- и трехэтажными домами образовывали наиболее репрезентативную среднюю зону; вокруг нее простирался пояс меньших по величине усадеб, предназначенных для дворян и купечества, где дома имели каменный нижний и деревянный верхний этажи; далее – еще более широкая зона небольших усадеб мещан и мелких купцов, и, наконец, небольшие деревянные дома низших слоев городского мещанства. Таким образом, принцип социальной иерархии четко воплощался и в планировке - в виде расходящихся от центра к окраинам колец, и в объемной композиции, где зримо воспринимаемое положение «слоев» застройки от сердцевины города к краям соответствовало социальным градациям общества.

В XIX в. русский город превратился в  самостоятельную культурную среду, что было связано с появлением новых форм обслуживания (лавки, трактиры, гостиницы, бани, аптеки и т.д.). Складывание культурной среды как определенной среды существования и взаимодействия культурных новаций и традиций – процесс длительный, он ускорялся или замедлялся в зависимости от многих факторов: хозяйственно-экономического состояния и административного статуса города, связи с культурными дворянскими гнездами и усадебной культурой, близости к столичным центрам и др.

Развитие города как промышленного, финансового, культурного центра было ограниченно в России существованием крепостного права. Фактически город как системное образование начал развиваться со 2-й половины XIX века, но еще по переписи 1897 года горожане в России составляли 12,6% от всего населения. То есть основная масса населения была социализирована и сформирована в рамках крестьянской культуры, норм общинной жизни, для которых характерен жесткий и прямой контроль над личностью. Если учесть, что к концу XIX века 2/3 населения России было неграмотным, то говорить о развитии городских форм социальности не приходится. Исследователи отмечают такую важную особенность крестьянской земледельческой ментальности: представление о городе как о празднике, изобилии, царстве свободы от запретов, «гульбы». В городе для русского национального синкретического сознания всегда был элемент иррационального, мистического. «Культурная семантика русского города - это не язык конкретно-научных понятий и категорий, способствующий описанию и объяснению объективной реальности города, а символы, образы, ассоциации, не поддающиеся однозначной трактовке, предполагающей бесконечный незавершимый диалог различных субъектов культуры, пристрастно и полемически трактующих городской текст культуры».

Советские преобразования, ориентированные на создание сильного индустриального государства и, вместе с этим, урбанизированной среды, начались в стране, руководство которой имело туманное представление о городе как системном целом, а у населения в своей массе не было необходимых качеств для формирования городской культуры. А между тем темпы роста городов в 20-30-е годы были столь высоки, что к 1934 году численность городского населения увеличилась с 17,9% в 1929 году до 31,7% в 1939 году.

Быстрая индустриализация приводила к размыванию городской культуры, которая к тому же не имела достаточно прочных традиций. Условия жизни горожан 1-го поколения не требовали освоения городской культуры, в город чаще всего переносились нормы жизни сельской общины. Исследователи отмечают «рурализацию» города. Типичным представлением советского города был мигрант, полугорожанин, маргинал.

Экономический подход к изучению городского пространства дает возможность определить, что, например, в политике советского государства город не рассматривается как самоорганизующаяся система, а только как административный и промышленный центр, население которого должно обеспечивать задачи экономики и политики, любая самоорганизация в городе пресекалась, все сферы жизни города пытались поставить под централизованный контроль. Большие города развивались по пути присоединения к ним рабочих слобод, которые представляли несколько иные общности, имели свои обособленные связи, не включенные в сети города.

Рост больших городов - тенденция урбанизационного процесса в советское время. О. И. Шкаратан отмечает, что опережающий рост крупных городов объясняется тем, что ведомства были заинтересованы пользоваться имеющимися инфраструктурами, а не платить за развитие новых. В результате этого крупные города оказались перенасыщенными рутинными производствами, а пространство страны представляло огромные малонаселенные территории с огромными узловыми центрами.

Особая примета больших городов - дефицит жилья. Классическая фраза из книги М. Булгакова - «квартирный вопрос испортил москвичей» - выражала действительные социально-психологические деформации и деформации культурных норм: общения, разрешения конфликтов, способов получения прописки и жилплощади. Став государственной жилплощадью, жилье превращается в инструмент социального контроля над личностью. В феврале 1931 года был принят закон, по которому работники, нарушившие трудовую дисциплину, теряли право на жилплощадь в рамках предприятия, на котором работали.

Социология города - привычное название области знания, которая в действительности охватывает гораздо более принципиальную по значению и широте проблематику: процесс урбанизации. Имея, своим предметом формирование и распространение городских отношений и городского образа жизни во всем обществе, социология города по существу занималась изучением процессов модернизации в СССР и России.

Развитие этой дисциплины в советский период серьезно зависело от ключевых доктрин коммунистической идеологии - преодоления противоположности между городом и деревней, эмансипации женщины, строительства коммунистического быта и организации коммунистического расселения. С этой идеологией была тесно связана урбанистическая политика, поскольку, начиная с Т. Мора и Т. Кампанеллы существовала устойчивая традиция воплощения коммунистических идей в форме, принципы социальной и функциональной организации которых затем должны были реализовываться в градостроительной политике.

Поэтому, когда отечественная социология города сформировалась в середине 60-х гг как самостоятельная дисциплина, она находилась под тройным прессом стереотипов истмата, не менее жестких доктрин и реальных потребностей жизни, связанных с массовым жилищным и гражданским строительством и становлением городских форм жизненного уклада.

Социология города, активно развивающаяся на современном этапе показывает, что процессы стратификации и сегрегации в большом городе в советское время оказывались ничуть не менее интенсивными, чем на Западе. Однако, они имели специфику и другие пространственные черты, отличные от концепции «концентрических кругов», предложенной Э. Берджессом. Сосредоточенность привилегированных групп, имеющих более высокий административный, корпоративный и культурный капиталы, в центре больших городов объясняется скорее неразвитостью коммуникационных, транспортных сетей, тем, что промышленные зоны чаще располагались на окраинах. Принадлежность к жителям центра имело символический смысл приближенности к власти.

«К началу 70-х годов исключительность столичного Центра как места жительства была гарантирована явной форой в средствах накопления и передачи культурного капитала, которую получали его обитатели по сравнению с населением других зон. Львиная доля театров (83%), музеев (53% всех музеев, в том числе 90% музеев театра и музыки, 79% литературных музеев, 69% художественных музеев, 57% исторических музеев, 25% научно-технических и естественнонаучных музеев), концертных и выставочных залов (71%), богатейших библиотечных собраний (66%) оказалась сконцентрированной в пределах Садового кольца, с которым не могла тягаться не только дальняя периферия, но и так называемые срединные зоны.

Разумеется, надо принять во внимание, что в театры, музеи, библиотеки и т. п. ходит не тот, кто живет по соседству, а тот, кто уже обладает необходимым для такой практики культурным багажом, полученным в семье, а также в результате образования и самообразования. Если при этом такой человек селился в 70-е годы в черте Садовых, то оказывался в господствующей позиции относительно своего собрата по культурному достоянию, попадавшего на окраину. Подобная социальная дистанция возникала в силу территориально обусловленного разрыва в объеме свободного времени, которым располагали первый и второй. Ведь свободное время - это непременное условие воспроизводства и приращения культурного капитала».

Процессы 30-40-х годов в развитии большого города продолжились в 60-80-е, когда началась новая волна миграции из села и небольших городов в связи с ликвидацией «неперспективных деревень» и поселков, интенсивным разрушением деревни в результате механизации, химизации, мелиорации и т.д.

Кроме того, в эти же годы проходит разрастание большого города за счет включения в него групп территориально сближенных поселений (25-30 км), что, создает возможности маятниковой миграции и приводит еще больше к размыванию социального ядра города. Постоянный приток в город людей, особенно молодежи, другой, скорее поселковой, местечковой культуры, которые воспринимают культуру большого города как чуждую им среду, также неоднозначно влияет на социокультурные возможности города.

Таким образом, нужно иметь в виду особенности процесса урбанизации, который осуществлялся в России. Эти особенности отмечает Ю. Л. Пивоваров:

1. Незавершенный характер процесса урбанизации, пренебрежение к потребностям человека и городской среды.

2. Высокие темпы роста городского населения отставали от процесса включения в городской образ жизни с точки зрения потребления культурных благ и услуг.

3. Крупногородской характер урбанизации.

4. Асимметричность городского расселения между европейской и азиатскими частями, югом и севером. В европейской части - 127 из 165 больших городов России.

5. Деформация функциональной структуры городов, преобладание, вследствие военно-промышленной урбанизации, монопрофильных, узконаправленных центров.

6. Низкое качество городской среды, недостаточное развитие социальной сферы, благоустройства, унылый архитектурный облик, неразвитость культуры.

7. Экологическое неблагополучие больших городов.

В целом можно сказать, что советская урбанизационная политика игнорировала город как саморазвивающуюся систему и человека как важнейшую ценность. Исследователи также отмечают, что урбанизация в России не завершена. Новые тенденции переходного периода остановили процесс на полдороге.

В современных условиях России появились и специфические сети взаимодействия, происходит интенсификация соседских, родственных контактов в целях самообеспечения и взаимопомощи. Сетевое общество в культурной сфере проявляет себя в размытости культурных кодов и неоднозначности трактовок, вплоть до взаимоисключающих. Размываются понятия нормы и девиации. Сети взаимодействий могут иметь и антисоциальную направленность.

Одна задач, которая стоит теперь перед российской социологией в большом городе - подробно исследовать все социокультурные процессы большого города, иметь как можно больше конкретной и достоверной информации, а затем вместе с органами управления, если они в этом заинтересованы, разрабатывать конкретные меры, которые могли бы преодолевать нарастающие деформации и рост девиантности.

Особое значение с точки зрения обоснования выделения новой предметной научной области имеют теории большого города, разработанные на стыке архитектуры, градостроительства и психологии (К. Линч и др.), географии и психологии (поведенческая география Д. Голда и др.), а также в рамках экспериментальной социальной психологии (С. Милграм, и др.). Представители этих исследовательских направлений проводили различные эксперименты в разных городах, но выводы, полученные ими, позволяют объединять их в единую теорию большого города.

Интеграция наук (истории, философии, урбанологии и др.) вокруг проблем города порождает теории, которые рассматривают жизнь людей в городе в едином комплексе, как «социокультурное явление», город как субъект, носитель особых свойств, город как многоаспектное явление, город как сложный биосоциально-экономический организм (Э. В. Сайко, Т. И. Алексеева, В. Л. Глазычев). В других научных теориях предметами исследования становятся: человек в городском пространстве (Т. М. Дридзе), процесс разделения труда (А. А. Сванидзе), предпочитаемые места в городе (Г. А. Ковалев, Ю. Г. Абрамова) и др. Исследуются особенности городского пространства и явления, порожденные его строением (Л. Б. Коган, В. Е. Семенов, С. Н. Полторак, ИА. Страутманис и др.).

Город как социальная система включает в себя большие и малые социальные группы, отличающиеся друг от друга. Понятие общность в этом смысле очень близко понятию группы, имеющей общий предмет внимания и переживания (Б. Д. Парыгин). Отличия обусловлены особенностями городских территорий, специфическими профессиональными предпочтениями, этническим составом населения и т.п.