Достоверность социологического знания. Эпистемология

Проблема достоверности — это то же самое, что и проблема познаваемости, проблема истинности знания. Именно получение достоверного знания является целью научного исследования, идеалом научной деятельности. И утверждение о том, что социология — это научное знание об обществе, рассматривалось как признание достоверности социологического знания, для достижения которого используются особые средства и методы исследования.

Проблема достоверности (познаваемости, истинности) знания относится к кругу проблем так называемой эпистемологии. Последняя означает, как отмечалось ранее, "учение об истинном, подлинном знании" и выступает как теория познания, или гносеология (переводится как "учение о знании"). "Теория познания, гносеология, эпистемология, — читаем в словаре, — раздел философии, в котором изучаются проблемы природы познания и его возможностей, отношение знания и реальности, исследуются всеобщие предпосылки познания, выявляются условия его достоверности и истинности". Однако приписывать проблемы теоретико-познавательные (гносеологические, эпистемологические) только философии было бы неверно, как неверно считать, что и онтология, и методология принадлежат только философии. И если есть частно-научные онтологии и методологии, то существуют и частно-научные теории познания, которые принято называть эпистемологией (в отличие от гносеологии, под которой обычно понимают философскую теорию познания).

Какой круг вопросов рассматривается социологической эпистемологией, как они решались? Соответственно, как изменялось представление о научности социологии, достоверности социологического знания?

Проблемой научности (достоверности) социологического знания был озабочен еще ее основоположник Огюст Конт (как, впрочем, и его учитель — Сен-Симон). Проект О. Конта, который, он не смог реализовать, состоял в том, что "наука об обществе" (социология) должна строиться по образцу естественных наук. Это означало, что она должна быть объективной (непредвзятой), строго придерживаться фактов (а посему — быть эмпирической наукой), фиксировать и анализировать общественные явления как вещи (то есть не учитывать сознательность человеческих действий, "духовность" общественного). Перечисленные характеристики выступали как необходимые условия получения достоверного знания, как критерии научности, соответствующие так называемому классическому (ньютоновскому) типу. Как видим, в данном случае имеется соответствие представлений о свойствах изучаемого объекта (они понимаются как вещи, то есть как объекты, а не как субъекты) представлениям о способах познания, познавательных средствах (они должны обеспечивать объективность) и о характере получаемого знания (оно должно быть объективным, истинным). Другими словами, имеет место полное совпадение онтологической, методологической и эпистемологической позиций.

Дальнейшее изменение взглядов относительно того, что считать достоверным социологическим знанием, связывают обычно с именами Э. Дюркгейма и М. Вебера. Первый уточнил представление о фактах, которые должны быть в поле зрения социолога — это социальные факты, под которыми он понимал коллективные представления. Именно последние выступали как реальность, которую социолог должен изучать объективными методами. Уточнение классических представлений об изучаемых наукой объектах состояло, как видим, в том, что, во-первых, объект — не единичное, а коллективное образование; во-вторых — это не вещь, а представление. Однако основной критерий научности остается — объективность (истинность) социологического знания, получаемого научными (непредвзятыми) средствами. При этом Э. Дюркгейм критикует О. Конта, который лишь провозгласил научность социологии, но не сделал ее научной.

Макс Вебер сохранил представление о специфике изучаемой социологом реальности в том плане, что признавал субъективно-ценностную природу последней, составляющую суть культурных (в отличие от природных) явлений. Он был представителем "понимающей" социологии, использующей субъективно-ценностную методологическую стратегию. Но понимание культурно-ценностной реальности для М. Вебера носит объективно-научный каузальный (причинный) характер. "Субъективные" предпосылки познания в науках о культуре (к которым М. Вебер относил и социологию, и историю) в виде ценностных идей исследователя обусловливают выбор исследовательских проблем, определение того, что является важным. Только в этом, по мнению М. Вебера, состоит "личный" момент научного труда, представляющий собственно ценное в нем и свидетельствующий об отражении в нем "личности" автора. "Следовательно, — пишет М. Вебер, — познание в науках о культуре так, как мы его понимаем, связано с "субъективными" предпосылками в той мере, в какой оно интересуется только теми компонентами действительности, которые каким-либо образом — пусть даже косвенным — связаны с явлениями, имеющими культурное значение. Тем не менее это, конечно, — чисто каузальное познание, совершенно в таком же смысле, как познание значимых индивидуальных явлений природы, которые носят качественный характер".

Итак, изучаемый социологом мир — субъективно-ценностные идеи — познается объективно-научным способом. Субъективная методология здесь сосуществует с "объективной" эпистемологией. В рамках "объективности" познания культуры М. Вебер решает и другой важный для эпистемологии вопрос: "каковы логическая функция и структура понятий, которыми пользуется наша, как и любая другая, наука? Или, если сформулировать вопрос точнее, обращаясь непосредственно к решающей для нас проблеме: каково значение теории и образования теоретических понятий для познания культурной действительности?"

М. Вебер, действительно, высоко поднял планку значимости теории и логических категорий в социологических исследованиях, указав на познавательную ценность так называемых "идеальных типов". Именно последние (например, понятия "индивидуализм", "империализм", "меркантилизм", "феодализм", "капиталистическая культура") значительно расширяют возможности эмпирической науки и выступают как "средство для вынесения правильного суждения о каузальном сведении элементов действительности".

Итак, продолжая использовать критерий научности (достоверности, истинности) применительно к социологическому знанию, М. Вебер понимал научность несколько иначе, чем основоположники социологии, приближая это понимание к так называемому неклассическому типу.

Достоверность социологического знания оспаривается в различного рода "постмодернистских" социологических направлениях (леворадикальной и феноменологической социологиях, в социологическом радикализме). Здесь субъективной методологии вполне соответствует субъективистская эпистемология, происходит отказ от самого критерия научности. Достижение истинного знания перестает быть идеалом социологической деятельности.

Отказ от возможности получения социологией: достоверного знания совершенно справедливо рассматривают как свидетельство ее кризиса. Преодоление кризиса видят в том, чтобы сохранить основные принципы научности, утвердить способы, обеспечивающие получение достоверного знания в процессе социологического исследования. В этом плане значительный интерес представляют дебаты вокруг предложенной современным английским социологом Уильямом Аутвейтом концепции "социологического реализма". И хотя "новому реализму, — как отмечается в литературе, — предстоит еще проделать большую работу", социологические исследования, основанные на научных принципах и использующие научные средства и способы, утверждаются и получают все большее распространение в различных обществах. Что касается принципиально новой, "качественной" социологии, которая игнорирует "строгие" научные методы, то ее право на существование требует более убедительного обоснования.