Изучение социального института материнства в социологии

Материнство изучается в русле различных наук: истории, антропологии, культурологи, медицины, физиологии, биологии поведения, социологии, психологии. Каждая наука изучает и определяет материнство, исходя из своих целей и задач. Интерес к комплексному изучению материнства появился сравнительно недавно. Но на сегодняшний день единого определения понятия «материнство» нет.

Очень часто в отношении многих понятий в науке нет единого определения, что связано со сложностью явления, его многозначностью, междисциплинарными интересами. В социологическом словаре можно увидеть следующее: «Материнство – основная биологическая функция женского организма, направленная на продолжение человеческого рода (вынашивание, рождение, вскармливание ребенка), одна из социальных ролей женщины»[4].

Неоднородность мнений различных известных исследователей по отношению определения термина «материнство» следует рассмотреть более подробно.

В словаре русского языка С. И. Ожегова «материнство» трактуется как «состояние женщины в период беременности, родов, кормления ребенка; свойственное матери сознание родственной ее связи с детьми». В сексологическом словаре материнство определяется как функция женского организма, направленная на продолжение человеческого рода и включающая биологические (вынашивание, рождение и вскармливание ребенка) и социальные (воспитание ребенка) аспекты[5].

«Материнство, – утверждает итальянский психолог А. Минегетти, – в действительности всего лишь исполнение женщиной заученной с детства роли». Ф. Хорват определяет материнство как личностные качества женщины, ее биологические и психологические особенности, которые женщина имеет как бы в себе, как какую - то художественную способность, вроде врожденного таланта.

Филиппова Г. Г. рассматривает материнство как психосоциальный феномен: как обеспечение условий для развития ребенка, как часть личностной сферы женщины. Представители феминистского подхода (Е. А. Каплан, Э. Оаклей) объявляют материнство существенной, хотя и необязательной, частью жизни женщины[6].

Матвеева Е. В. определяет его как особый тип деятельности женщины, опираясь на положение В. В. Давыдова о типологии деятельности.

В. В. Давыдов выделил типы деятельности, которые сложились и возникли в процессе онтогенеза. Последние обозначены как воспроизводящие. Е. В. Матвеева считает, что к этому типу деятельности и относится материнство.

Большая же часть теорий материнства (психоанализ, биосоциология, теории, опирающиеся на идеи Руссо) рассматривают материнство, прежде всего как долг, работу.

Брутман В. И. определяет материнство как одну из социальных женских ролей, на содержание которой детерминирующее влияние оказывают общественные нормы и ценности.

Так же понятие института материнства было разработано американской исследовательницей Адриен Рич (1929 – 2012). В своей книге «Рожденные женщиной: материнство как личный опыт и социальный институт» (1976 г.). Рич подчеркивала, что в социокультурном пространстве материнство не является чем - то природным и естественным, оно социально предопределено, наполнено культурными значениями и предписаниями: «Когда я стараюсь вернуться в тело молодой женщины 26 лет, беременной первый раз, я осознаю, что я была совершенно отчуждена от своего реального тела и духа институтом – не фактом – материнства. Этот институт разрешал мне только определенное видение себя, воплощенное в специальных буклетах, в романах, которые я читала, в суждениях моей свекрови, в памяти моей собственной матери, в Сикстинской мадонне или микельанджелевской Пиете»[7].

Таким образом, нет единого, однозначного понятия «материнство». Однако, важность материнского поведения для развития ребенка, его сложная структура и путь развития, множественность культурных и индивидуальных вариантов, а также огромное количество современных исследований в этой области позволяют говорить о материнстве как самостоятельной реальности, требующей разработки целостного научного подхода для его исследования. Кроме этого, в литературе трудно найти систематизированные данные исследований, касающиеся социально - биографических параметров, которые были бы способны опосредовать материнскую зрелость, а также корреляцию психологической готовности к материнству с биологическим возрастом (по данным психологических исследований, в современных условиях 89 % женщин детородного возраста сознательно отказываются от рождения последующих детей, завершая свою репродуктивную функцию до 30 - летнего возраста)[8].

В психологической литературе (преимущественно зарубежной) много внимания уделяется биологическим основам материнства, а также условиям и факторам индивидуального развития его у человека. В отечественной психологии в последнее время также появился ряд работ, связанных с феноменологией, психофизиологией, психологией материнства, психотерапевтическими и психолого - педагогическими аспектами беременности и ранних этапов материнства, девиантным материнством.

Если обобщать все основные направления исследований, то можно обнаружить, что материнство как психосоциальный феномен рассматривается с двух основных позиций:

- материнство как обеспечение условий для развития ребенка;

- материнство как часть личностной сферы женщины.

Материнство - это одна из социальных женских ролей, поэтому даже если потребность быть матерью и заложена в женской природе, общественные нормы и ценности оказывают определяющее влияние на проявления материнского отношения. Понятие «нормы материнского отношения» не является постоянным, так как содержание материнских установок меняется от эпохи к эпохе. Той или иной социальной установке соответствует определенный образ ребенка. Отклоняющиеся проявления материнского отношения существовали всегда, но они могли носить более скрытые или открытые формы и сопровождаться большим или меньшим чувством вины в зависимости от общественного отношения к этим актам.

Таким образом, с точки зрения социологии институт материнства – это целая структура общества, благодаря которой это общество и существует.

Социальная обусловленность материнства отмечена Т. В. Скрицкой, в том плане, что «общественные ценности и нормы оказывают определяющее влияние на проявления материнского отношения».

Известный психолог В. С. Мухина также рассматривает материнство в качестве культурного феномена, «смысл и значение которого может меняться вместе с культурой». Е. В. Шамарина утверждает, что отношение к материнству в истории человечества изменялось в зависимости от представлений о нем к данной конкретной культуре[9].

Еще более сильную социоцентристскую позицию в отношении проблемы материнства занимает Э. Бадинтер, считая, что чувства и поведение матери чрезвычайно изменчивы в зависимости от влияния культуры и амбиций женщины[10]. В зависимости оттого ценится ли материнская любовь к ребенку или обесценивается в ту или иную эпоху, женщина становится любящей или «холодной» матерью.

Исследования социологов и формализация ими полученных результатов ярко представили особенности материнско - детских отношений в семьях второй половины XX в., в особенности последних десятилетий. Именно благодаря работам социологов была исследована современная (послевоенная) ситуация с рождаемостью в России, в частности определена степень плодовитости средней российской семьи (двое детей), показано, что в сельских семьях детность была и остается более высокой, чем в семьях городских, а интергенетические интервалы, следовательно, более низкие (эти кажущиеся очевидными истины были еще раз доказаны в многочисленных работах Л. Е. Дарского по проблемам рождаемости).

На серьезность проблемы работающих матерей, стремящихся самореализоваться вне семьи, первыми обратили внимание также социологи, показавшие множественность проблем, возникающих от «двойной занятости» женщин. Наконец, именно социологи первыми предложили ряд новых тем в исследовании материнства, в частности проблему изучения взаимоотношений в «серийных моногамиях с детьми от разных браков» (а они стали реальностью и распространенным явлением именно в последние десятилетия)[11].

«Экскурсы в историю» в большинстве работ социологов были и, к сожалению, остаются крайне редкими. Как правило, публикации большинства социологов конъюнктурны (в положительном смысле этого слова) и ориентированы на выполнение социального заказа - анализа состояния проблемы «на текущий момент». Значительно реже, как исключения, встречаются попытки комплексного анализа правовых и демографических, психологических и этноконфессиональных аспектов темы с учетом меняющегося исторического контекста. Как правило, такие работы бывали ограничены определенным - непродолжительным - временным отрезком (скажем, анализировалась ситуация в России 1920-х или начала 1930-х годов).

Едва ли не единственное заметное исключение связано с научным творчеством А. Г. Вишневского, автора многих фундаментальных научных трудов по проблемам народонаселения России. Благодаря его исследованиям в отечественной науке появилась тенденция к специальному изучению трех самостоятельных составляющих социального управления рождаемостью - матримониального, полового и прокреационного поведения у представителей разных этносов и конфессий, а кроме того (и это был буквально прорыв к новому осмыслению социальных процессов) - к анализу различных исторических типов рождаемости и брачности (в том числе «традиционного», отличного установками на повышение рождаемости и «нового», или «современного, с низкой рождаемостью»), представлений о социальной и экономической «полезности» детей в разные эпохи.

В последние годы особое направление в изучении материнства создано социологами, работающими в Институте проблем народонаселения РАН и конкретно в Московском центре гендерных исследований, возглавляемом

Н. М. Римашевской. Под ее руководством ряд специалистов - практиков подвергли гендерной экспертизе количественную информацию по социологии современной семьи и показали ее наиболее явные «болевые точки» (материнство в неполных семьях, материнство вне брака, социальные стереотипы в отношении добрачной рождаемости и др.). В известном смысле взгляды женщин - гендеристок противостоят воззрениям социологов - мужчин (А. И. Антонова, В. А. Борисова), которые иначе как патриархатно - консервативными» не назовешь. Они трактовали материнство как «потребность в детях, которая является социально - психологическим свойством индивида, проявляющимся в том, что без наличия детей и подобающего их числа индивид испытывает затруднения как личность».

В последние десятилетия все чаще проявляется тенденция рассмотрения материнства как своего рода социального конструкта, формируемого обществом. Источником зарождения нового отношения к материнству стали такие явления общественной жизни, как эмансипация, становление и развитие гендерных исследований, в которых утверждалась тождественность между способностью женщин к деторождению и их культурной и социальной дискриминацией. Огромное воздействие на изменение представлений о материнстве повлияли теории таких исследователей, как К. Мангейма,

П. Бергера, Т. Лукмана, а также работы постмодернистов и постструктуралистов Ж. Деррида, Ж. Ф. Лиотара, Ж. Делеза, Ю. Кристевой, Л. Иригаре, Дж. Батлер и др.

В информационном обществе никого не удивляет ориентация женщин на материальное благополучие, на высокий социальный статус - все считают, что это позволяет им стать независимыми в жизни, избегать затруднительных положений и обеспечить себе безопасность. Конечно же, невозможно напрямую заставить женщину выбрать карьеру или материнство - единственное, что может сделать общество и его институты - это поставить женщину в такое положение, при котором выбор ее будет ограничен. В таком случае происходит потеря сущности и, как назвал бы Ж. - П. Сартр, «существование без сущности». Возникновение таких явлений, как суррогатное материнство, отказ от детей, киднеппинг и т. п., отражает именно такое существование и позволяет выдвинуть гипотезу о том, что материнство можно рассмотреть сквозь призму кризиса идентичности современной женщины[12].

В настоящее время условно можно выделить три основные причины, определяющие специфику отношения к материнству у женщин:

1. Стремление к независимости, самореализации, достижению и сохранению связанных с этим завоеваний. В этом случае ребенок является средством для реализации этих целей, что проявляется в попытке сохранить партнера, достичь желаемого личностного, социального, семейного, полоролевого статуса. Желание иметь ребенка отражает сугубо прагматичный подход к проблеме - что я получу себе, когда у меня будет ребенок. Ребенок рассматривается как ограничивающий возможность реализации индивидных целей (т. е. тех самых, которые женщина пытается реализовать за счет ребенка). Это приводит к доминированию личностной идентичности над социальной: женщины все больше ориентируются на собственную (хотя и выработанную в определенной социальной среде) систему ценностей и убеждений и отходят от внешних социальных представлений (в том числе общепринятых моральных ценностей). В этой ситуации, по мнению исследователя А. Щеголева, женщина обречена на «ложное» состояние. Для того, чтобы успешно адаптироваться в маскулинизированном обществе, женщина «отступает от себя, ведет не женский образ жизни». Сексуальность, гиперсоциальность и интеллектуальность, с одной стороны, облегчают процесс адаптации женщины, с другой же, «замуровывают ее в себе, сдерживают ее естественное женское самовыражение, подавляют ее женственность»[13].

По Э. Фромму, человек стремится преодолеть отсутствие безопасности через отождествление себя с группой (семья, нация, социальный класс и т. д.)[14], и пока группа действует, он уверен в своей полной тождественности. Развитие социума в XXI веке привело к распаду многих значимых социальных отношений, поэтому женщина может обрести чувство тождественности, опираясь только на саму себя. Ориентация лишь исключительно на личностную идентичность является некоторым защитным механизмом, призванным обеспечить тождественность и целостность личности - женщина стремится найти основу для построения адекватной системы самоопределения через внутренние постоянные категории. Но в таком случае другой человек для нее перестает быть некоторой абсолютной ценностью. Окружающий мир воспринимается через призму личностных потребностей и желаний. Это может привести к нарушению процесса общения, т. к. кризис социальной идентичности - это кризис общения: женщина считает, что она находится во враждебной среде, нет других, с которыми бы она могла быть вместе. Женщина занята собой и поэтому часто одинока. Социальный круг для идентификации себя с другими уменьшился до малых групп, стремящихся реализовать индивидуальные цели и задающих собственные, иногда асоциальные ценности. Женщина сужает свои перспективы до удовлетворения основных витальных потребностей, а современное общество фрустрирует (создает препятствия, барьеры, потребности высшего порядка), эгоистично по своей сути и приводит к потере смысла жизни и смысла актуализации.

2. Сложности процесса самоидентификации - в этом случае ребенок является средством обеспечения заботы о себе со стороны тех, кто занимает позицию объекта привязанности по отношению к женщине. Как у женщины образуется идея себя самой? Жак Лакан считал, что структура собственного Я построена на соотношении субъекта с образом себе подобного. Необходимо различать Идеал Я и идеальное Я. Идеал Я становится тем идеальным образом, с которым женщина отождествляет себя, с чем она стремится слиться, что убеждает ее в собственной цельности, придает возвышенные черты. К идеальному Я можно отнести все, что связано с телесностью. Идеал Я связан с позднейшей идентификацией. Какие бы изменения во внешней среде и окружении женщины не произошли, то, что приобретено ей в качестве Идеала Я, останется навсегда. Это не объект, а нечто такое, что внутри женщины ей придано. У одних женщин ориентация на внешние образцы обязательно сопровождается глубокой переработкой, связанной с индивидуальными особенностями личности, у других происходит подражание отношениям и поведению значимых для них общностей людей или отдельных представителей. Таким образом, можно предположить, что существуют две противоположные тенденции самоидентификации: стереотипно-шаблонная, продуктом которой является стремление к абсолютному соответствию женщины расхожим социальным образцам и глубоко индивидуализированная, результатом которой является идентичность, отражающая неповторимость и единственность женщины. Для женщины, которая стремится стать матерью, важно сохранение индивидуальности, внутреннее осознание себя такой, какая она есть, и актуализация своих творческих способностей.

3. Искажение полоролевых и возрастных позиций - приоритетным сообществом, принадлежность к которому ощущает ребенок в начале своего жизненного пути, является сообщество мужчины и женщины, т. е. матери и отца. Однако накопление дисгармонии в общении полов внутри семьи ведет к ее разрушению. Искажение полоролевой идентичности проявляется в том, что женщина идентифицирует себя по ролевой позиции не с матерью, а с отцом и занимает мужскую позицию как по отношению к матери, так и по отношению к членам своей семьи. При искажении возрастной идентичности женщина занимает материнскую позицию по отношению к матери и супружескую по отношению к отцу. Такая ситуация программирует женщин либо на бесплодие, либо на развитие так называемого «синдрома Диогена» - эйфорического чувства свободы, разрыва всех значимых для женщины связей, стабилизирующих ее положение и способствующих преодолению ситуации неопределенности.

Рассматривая процесс формирования идентичности современной женщины, можно сделать выводы, что для того, чтобы, быть востребованной в обществе, она должна действовать и как индивид, и как личность, и не всегда векторы этих действий совпадают. Выстраивая себя как личность, женщина подчиняет свои действия, с одной стороны, требованиям времени, с другой - требованиям своего внутреннего самовосприятия. Это возможно, если женщина будет пониматься не константно, а в процессе «становления» себя, как существа, неотъемлемого от мирового культурно-исторического процесса, и как необходимый и существенный элемент в его структуре.

Следует отметить, что в настоящее время в России, происходит трансформация традиционных стереотипов репродуктивного поведения, меняются паттерны семейных отношений. Создание семьи откладывается на более поздний возраст, уменьшается количество детей в семье, дилемма «ребенок или карьера» все чаще решается женщинами в пользу карьеры. Данные тенденции негативно влияют на процесс рождаемости, что на фоне высокой смертности и постепенного старения населения нашей страны ведет к дальнейшему ухудшению демографической ситуации и ставит под угрозу экономическую и политическую независимость нации в будущем. Подобная ситуация во многом обусловлена изменившимся за последние десятилетия социальным положением женщины, трансформацией ее ценностных ориентаций и социально-ролевых установок, в результате функция воспроизводства все чаще отходит на второй план, так как зачастую ее реализация ведет к понижению как личностного, так и социального статуса женщины.