Изучение социальных проблем молодежи

Возникновение активной разработки социологических теорий молодежи относится к 30-40-м гг. XX в. Обратимся к наиболее значительным подходам в изучении социальных проблем молодежи: психоаналитическому, структурно-функциональному, субкультурному и культурологическому.

1. Психоаналитическая ориентация.

Базой социологических теорий, изучающих молодежные проблемы в рамках данного подхода, является выводимая из психоанализа концепция жизненного пути личности. Она включает в себя идеи З. Фрейда, развитых его последователями (Р. Бенедикт, Э. Фромм, Л. Фойер, Л. Шелефф, Э. Эриксон, Д. Рисмен и др.). Приверженцы психоаналитического подхода создавали теорию «эдипова комплекса», в соответствии с которой объясняется природа межпоколенных конфликтов, причины агрессивности молодежи и прочие формы сублимации свойственной ей энергии[30].

Эпигенетический принцип Э. Эриксона позволил рассмотреть развитие индивида как ступень из этапов, каждый из которых означает успешное преодоление предыдущего. В период юности, согласно Эриксону, происходит два основных события. По своей физиологической сути молодые люди становятся взрослыми и испытывают активное сексуальное влечение; единовременно им приходится искать свое место в жизни, самореализовываться[31].

Совершенствуя концепцию Э. Эриксона, Р. Бенедикт предполагала, что на всех этапах развития индивид является объектом общественного воздействия, которое закладывает в нем определенный тип социально-психологического возраста, отождествленного конкретному обществу.

Идеи Бенедикт о социальном характере в рамках психоаналитической концепции дополнил Д. Рисмен, объединивший концепции социальных характеров и различных типов общества. По мнению Рисмена, детство представляет одну из наиболее важных ролей в формировании характера. Детские годы неправильно рассматривать отдельно от общественной структуры, которая влияет, как на родителей, воспитывающих детей, так и на самих детей. Рисмен доказывал, что каждое общество воспитывает в людях конформизм, который закладывается в ребенка, а потом поддерживается или разрушается по мере взросления индивида. Д. Рисмен делает упор на три вида социального характера, которые отображают три фазы развития общества[32]. Традиционное общество олицетворяет такой тип социального характера, как «ориентация на традицию». В обществах такого типа количество рождений приблизительно равно количеству смертей, поэтому значительную часть населения составляет молодежь. Мотивацией поведения у «ориентированного на традицию» человека служит страх быть униженным в случае несоответствия принятым в обществе законам и нормам, выполнения которых от него ждет общество.

В процессе модернизации общество порождает новый тип социального характера – «ориентация на себя». Для такого типа характерны возрастающая социальная мобильность, быстрое накопление капитала, экспансия и колонизация. Такое обществу нуждается в новом типе характера – предприимчивым, инициативным, рисковым, новаторским. «Ориентация на себя» несет смысл внутреннего, а не внешнего источника побуждения к действию, свободу выбора целей и путей, наличие механизмов их достижения, упадок контроля семьи, клана и прочих авторитетов.

Ключевой характеристикой коммуникации в молодежной среде является обозначенный Д. Рисменом социальный характер, обусловленный «ориентацией на другого». Главным источником данной ориентации является «группа равных» (Peergroup) – категория, которую активно исследуют в западной социологии молодежи. Социальный характер «ориентация на другого» получил формирование в США и других развитых странах во второй половине XX века. В этих обществах культурные значения, такие как образование, досуг, сфера обслуживания сочетаются с вырастающим потреблением информации и образов, в большом количестве предоставляемых новыми средствами массовой информации. Потребность в получении одобрения со стороны группы равных является главным источником достижения целей для «ориентированного на других» индивида.

История цивилизации, по Рисмену, представляет собой планомерный переход от «ориентированного на традицию» к «ориентированному на других» социальному характеру[33].

Концепция «социальных характеров» Д. Рисмена оказала огромное влияние на развитие психоаналитической направленности в социологии молодежи и, вследствие изменений, происходящих в России, представляет определенный научно-исследовательский интерес.

Основные принципы психоаналитической ориентации использовались и в работах отечественных социологов. В рамках данного метода был сформулирован системный взгляд на проблему развития личности, особенно в переходный период от детства и зрелости. И. Кону, одним из самых важных психологических отличий молодежного возраста называет гетерохронность (разноуровневое развитие). И. Кон указывал, что зачастую эта особенность и есть фактор базовых противоречий юношеской психологии. Гетерохронность включает в себя два уровня: межиндивидуальный – «в случае если, молодые люди одинакового возраста» имеют значительные различия в уровне физиологического, а так же интеллектуального развития; внутрииндивидуальном – в случае если по степени развития отличаются разные характеристики личности.

К социологии молодежи так же можно отнести такие психологические особенности как: разнообразие и острота переживаний, увеличение числа межличностных связей, контрастность восприятия и мыслительных процессов, быструю смену настроения, вариативность и непостоянство суждений и т. д.

Психодинамическая, социокультурная и биологическая гибкость, мобильность молодого поколения дает ему преимущество и более широкие возможности закреплять глубокие, но завуалированные социальные структуры, выражать их на особом языке своего стиля жизни.

Именно отечественные ученные на стыке психологии и социологии подошли к изучению молодежи как социологической группы, которая определяется по специфическим социальным статусам, особенностями сознания и поведения, а не только по границам возраста. Углубленное понимание проблем молодежи, выражаемых в научно обоснованном процессе дифференциации воспитательной работы и молодежной политики. Важные результаты, несмотря на господствовавшую тогда идеологию, имели попытки реализации, как исследовательской так и практической мысли[34].

2. Структурно-функциональный подход в социологии молодежи.

Структурно-функциональный подход в социологии молодежи был разработан социологом из США Т. Парсонсом в годы Второй мировой войны в ходе изучения роли различных возрастных групп в социуме[35]. Основными направлениями исследования Т. Парсонса являлись ценности, мировоззрение, поведение, стили потребления культурных образцов отличных друг о друга молодежных групп. Основная идея социолога из США заключалась в том, что культура молодежи (включая преступную, как одну из форм) включает в себя социальную функцию разрядки между обществом и молодежью, а так же решает идентичным методом проблемы, возникающие в процессе реструктуризации элементов американского общества. Одна из целей ученых-социологов, занятых исследованием молодежных проблем, – заключается в определении и выявлении процессов, благодаря которым культура молодежи участвует в поддержке социального порядка.

В работе Ш. Эйзенштадт «От поколения к поколению» 1956 года осуществлена наиболее полная систематическая разработка идей Т. Парсонса и структурного функционализма относительно проблем молодежи. Данный научный труд дает характеристику структуры различных молодежных категорий, как системы структурных позиций, включающей в себя индивидуумов, приобретающих в процессе определенные социальные роли и социальный статус. Регулятором определенных аспектов поведения молодой личности является его основная роль в структурном взаимодействии[36].

По Ш. Эйзенштадту, все дети, перед тем как они могут достигнуть статуса взрослого, должны быть социализированы. В процессе развития умений и навыков необходимые для смены социальных ролей дети должны находиться под воздействием морального кодекса социума.

При этом, какими бы ни были различия внутри молодого поколения в других областях, по мнению Ш. Эйзенштадта, им необходимо самореализовать себя в социуме, привить себе чувство субординации. Социальные институты, существующие для молодого поколения, не контролируются данной социальной группой. Таким образом, молодежь, подвергаясь воздействию общества, при этом имеет крайне резкое отношение к власти.

По Ш. Эйзенштадту «проблема» молодежи, заключается в неопределенном, неустойчивом, промежуточном статусе молодежи, а молодежная культура, являясь формой проявления досуговой активности, ослабляет колебания и опасения молодежи относительно их статуса. Значение культуры молодежи заключается в ее типах поведения, манеры одеваться, стилевых предпочтений. В соответствии с планами развития все эти формы молодежной культуры имеют пересекающиеся и совместные функции.

Ключевое место в работе Ш. Эйзенштадта закреплено за понятием «равные группы» (PeerGroup). В соответствии с теорией функционализма, досуговая активность молодежи является так же проявлением групповой активности. Ш. Эйзенштадт подвергает анализу не столько характеристики «равных групп», и конкретные формы их проявления, сколько виды их социального взаимодействия. Данная активность является центром общественной жизни молодежи, главным истоком в молодежном поведении. Основная мысль Ш. Эйзенштадта, следующая из его аналитической работы, состоит в том, что peergroups имеют смысл как источник не новых ценностей, а новаторского способа нахождения своего места в жизни[37].

Принципы структурно-функционального теста в изучении молодежи были применены и советскими психологами. Объектом их анализа стали тенденции формирования молодежного рабочего класса, крестьянства, интеллигенции. В процессе этого исследования рассматривались такие показатели, как социальный статус, несоответствие профессионального статуса и квалификационной подготовки, трудовая и общественная деятельность, уровень образования и материального обеспечения, формальная включенность в структуры управления и реальное участие в принятии решений — фундаментальные противоречия, определившие характер отношений молодежи и общества[38].

Одним из примеров применения структурно-функционального анализа отечественными социологами является стратегия лонгитюдныхисследований. Стратегический план лонгитюдного исследования состоит в том, чтобы проводить опросы в одной и той же группе выпускников школ каждые несколько лет, через сменяющие друг друга этапы жизненного пути, когда большинство молодых людей вписывается во все основные сферы «взрослой» жизни.

Первый опыт применения лонгитюдной стратегии в СССР был предпринят М. Титмой в 1970-е годы[39]. В начале 1990-х годов полученные за 20 лет данные были обобщены в сравнительном межрегиональном лонгитюдном проекте (3. Голенкова, Е. Знобищева, Р. Муракас, Э. Саар, О. Терещенко, М. Титма). Цель крупномасштабного исследования – проанализировать как субъективные детерминанты жизненных карьер молодежи, так и социальные процессы, интегрирующие поколение во взрослую социальную жизнь социалистического общества, проследить реальные различия данных процессов на региональном уровне[40].

Именно в рамках лонгитюдного проекта под руководством М. Титмы была предпринята наиболее продуктивная попытка изучения влияния перемен, происходящих в нашем обществе, на молодое поколение.

В целом структурно-функциональный анализ как стратегия социальных исследований в изучении как отечественной, так и западноймолодежи имеет свои недостатки. Акцентируя значимость возрастной дифференциации в общественномсамовоспроизводстве, исследователи обычно не видят в молодежи источник социальных изменений. Поэтому структурно-функциональный метод, хотя и расширял возможности системного исследования молодежных проблем, оказался малоэффективным в анализе динамики социальных процессов в молодежной среде и прогнозировании тенденций ее развития.

Волна молодежного протеста, прокатившаяся в 1950-1960 гг. по Западной Европе и США, активное развитие молодежных субкультур поставили социологов перед проблемой разработки методологических основ изучения молодежи, отличных от принципов структурного функционализма.

3. Субкультурный подход в социологии молодежи.

Субкультурный(конфликтно-радикальный, классовый) подход выступил в качестве альтернативы структурно-функционального подхода в рассмотрении молодежи и активно разрабатывался в 60-х-70-х гг. XX века. С точки зрения приверженцев данного подхода, главная ошибка структурных функционалистов заключалась в том, что молодежь рассматривалась как однородная масса, не имеющая классовых измерений, предполагалась одинаковость жизненного опыта и проблем, переживаемых молодежью[41].

Представители субкультурного подхода обратили внимание на девиантное поведение различных групп молодежи. Они исходили из положения, что классовая принадлежность играет ключевую роль в социализации молодого поколения, будучи связанной с социальной стратификацией и степенью доступа к материальным благам[42].

В работе «Делинквентные парни: культура банды» (1955) А. Коэн подчеркивал компенсаторную функцию подростковой группировки применительно к социальному происхождению учеников: например, подростки рабочего класса уходили в «антишкольные» группировки – преступные субкультуры, чтобы развить альтернативные формы самоутверждения. Подростки же из среднего класса чаще объединялись в «прошкольные» – законопослушные группы. Подобное поведение вызвано неравностью жизненных шансов выходцев из рабочего и среднего классов, по Коэну.

В 1960-х гг. П. Уиллмот заключил, что идея бесклассовой молодежной культуры, на существовании которой настаивали структурные функционалисты, была преждевременной и необоснованной. П. Уиллмот проанализировал стили свободного времяпрепровождения, доступные молодежи различных социальных слоев общества, и пришел к выводу, что данные стили отражают противоречия и разногласия классового общества[43].

Опираясь на накопленную теоретико-методологическую базу, Ф. Коэн интерпретировал различные молодежные стили как «групповую адаптацию», компромисс между двумя противоположными потребностями: потребность воспроизводить и выражать автономность от родителей и потребность в поддержании родительского образа жизни. По Ф. Коэну, «скрытая функция» молодежных субкультур заключается в выражении и разрешении, хотя и «на магическом уровне», противоречий, которые сохраняются в скрытом виде в родительской культуре[44].

Идеи Ф. Коэна развил, опираясь на теорию «наклеивания ярлыков» к молодежной девиации, С. Коэн в работе «Народные бесы и моральные паники» (1972). Средства массовой информации, по С. Коэну, преувеличивают опасность различных молодежных группировок и провоцируют возникновение в обществе моральных паник. В результате моральной паники на молодежные субкультуры «наклеивается ярлык» преступников и все их последующие действия воспринимаются сквозь призму ярлыка. Волны «моральной паники», по С. Коэну, неизменно заканчиваются диффузией и «обеззараживанием» субкультурного стиля[45].

Обобщающей работой субкультурного подхода в социологии молодежи является коллективная монография Бирмингемского центра современных культурных исследований «Сопротивление через ритуалы. Молодежные субкультуры в поствоенной Англии» (1976). При всей различности, субкультурные движения, по мнению бирмингемских социологов, одинаковы в своем ритуальном сопротивлении господствующей культуре. Если для молодежи рабочего класса – это классово чуждая культура, то для молодежи среднего класса – это изживающая себя, «обуржуазившаяся» массовая культура, ведущая к упадку общества в целом. Иначе говоря, все, определяемое как угроза общественным ценностям, берет свое начало как из честолюбивой молодежи рабочего класса, так и из не социализировавшейся молодежи среднего класса.

Субкультурная теория практически не использовалась отечественными социологами применительно к отечественной молодежи. Большинство исследователей ограничивалось анализом западных молодежных движений, отрицая возможность распространения при социализме субкультур и контркультур в формах, традиционных для западных стран. Одними из первых исследователей, применивших данный подход в анализе российской молодежи, стали казанские социологи А. Салагаев, Н. Фаткуллин, Р. Булатов, А. Шеслер, Л. Агеева, проанализировавшие получивший активное развитие в середине 1980-х гг. «казанский феномен» – преступные группировки подростков[46].

Субкультурный подход, господствовавший в западной социологии молодежи до начала 1980-х гг., по мнению критиков, драматизирует моменты субкультурного сопротивления, так как в поле зрения исследователей попадают лишь зрелищные аспекты молодежной культуры. Рассмотрение «обычной» молодежи, составляющей большинство в любом обществе, в более ординарном контексте работы, досуга, школы, семьи подрывает большинство основных положений данного подхода. Существующие аспекты «сопротивления» во многом уравновешиваются «инкорпорированностью» в доминирующие системы ценностей, традиционных образцов потребления, этнических и сексуальных стереотипов.

4. Культурологический подход.

В настоящее время наиболее распространенным методом изучения социальных проблем молодежи является культурологический подход. Методология культурологического подхода базируется на идеях А. Шюца, П. Бергера, Т. Лукмана, согласно которым мир индивида необходимо осмысливать в его повседневном бытии, в соотнесении с конкретными представлениями, целями и поведенческими мотивами, ориентируясь на изучение формальных структур повседневных человеческих взаимодействий[47]. Данные субъективные действия рассматриваются как последствия объективных социальных процессов, отражающихся в определенных типах культуры. Исследования в рамках культурологического подхода ориентируются на два наиболее важных фактора, влияющих на характеристику изучаемых социальных объектов.

Первый фактор связан с рассмотрением всех сторон жизнедеятельности общества с точки зрения общего культурного фона, преобладающего в данном обществе (с точки зрения «культурной перспективы»).

Второй фактор связан с использованием эклектического подхода, который заключается в использовании различных теорий, качественных и количественных методов для получения более подробной характеристики исследуемого объекта.

Среди классических образцов использования культурологического подхода в изучении молодежи – работы К. Мангейма, М. Мид, С. Фриса. Социальные проблемы молодежи в рамках культурологического подхода социологи связывают не столько с индивидуальным психологическим опытом, сколько с опытом социальным. Поэтому одним из основных понятий данного подхода является поколение. Поколение, по К. Мангейму, – это интегрированная группа современников, существующая как результат общего социального опыта, переживания определенного периода жизненного цикла цивилизации[48]. По мнению К. Мангейма, при изучении молодежи важно учитывать «опыт поколения», то есть те социально-экономические и общественно-политические условия, в которых происходило взросление данного поколения.

М. Мид в социологическом анализе проблем молодежи также исходит из категории «поколение». Она рассматривает человеческую историю как смену трех типов культур с точки зрения характера трансляции опыта между поколениями[49]: постфигуративные, где дети учатся, прежде всего, у своих предшественников; конфигуративные, где дети и взрослые учатся у своих сверстников; префигуративные, в которых взрослые учатся также у своих детей. В первых существует принятие абсолютных и необратимых обязательств в отношении традиций, переданных дедами внукам. При этом прошлое взрослых оказывается будущим каждого нового поколения. В конфигуративных культурах господствующей моделью для поведения людей оказывается поведение их современников: старшие по-прежнему господствуют в том смысле, что именно они определяют стиль конфигурации, устанавливают пределы ее проявления в поведении молодых. Префигуративные культуры, возникающие с середины XX века, определяют новый тип социальной связи между поколениями, когда образ и стиль жизни старшего поколения не тяготеет над младшим.

Интерес к молодежным проблемам впервые в российской социологии возник на рубеже XIX-XX веков. Однако особенно наглядно он проявился в 1920 – 1930-е, когда предметом исследований стали проблемы быта и материального положения студенчества (А. Кауфман); положение рабочих-подростков на производстве (И. Янжул, А. Бернштейн-Коган); домашний быт молодых семей (Е. Кабо); идеалы крестьянских детей (Н. Рыбников)[50].

Однако молодежная проблематика в отечественном обществоведении долгое время не развивалась или развивалась в спиральном направлении как деятельность комсомола и других молодежных организаций (спортивных, культурно-просветительных) советского общества. В 1960–1970-х гг. исследования молодежи активизировались в Москве (Б. А. Грушин), в Ленинграде (В. А. Ядов, В. Т. Лисовский); в Свердловске (М. Н. Руткевич, Л. Н. Коган, Ю. Е. Волков); в Перми (З. И. Файнбург); в Новосибирске (В. Н. Шубкин, В. А. Устинов)[51].

Но уже в 1960-е гг. они стали позиционировать и развиваться как особое направление. Важной вехой в становлении социологии молодежи явилось создание в декабре 1964г. Группы социологии ЦК ВЛКСМ. Весьма символично, что она была создана благодаря инициативе молодых ученых.

Говоря о нынешнем состоянии исследований молодежной проблематики, нельзя не отметить тот факт, что на протяжении уже нескольких десятилетий проблемы молодежи изучаются несколькими объединениями. Прежде всего, это академические и социологические институты сначала СССР, а затем РАН. Также изучением молодежной проблематики занимались и продолжают заниматься некоторые из ведущих университетов страны (в Москве, Санкт-Петербурге, Красноярске, Барнауле, Новосибирске, Екатеринбурге). Кроме того в Москве располагается крупнейший специализированный научный комплекс, базирующийся на изучении молодежных проблем. Данный комплекс с 1969 по 1990 гг. носил название Высшая комсомольская школа, с 1976 по 2002 год при ней работал Научно-исследовательский центр. Позднее организация была переименована в Институт молодежи (1991–2000), далее с 2000 по 2003 гг. она называлась Московской гуманитарно-социальной академией, а сейчас это Московский гуманитарный университет.

С началом реформирования эти объединения претерпели кризис. Особенно сложным оказалось положение с 1990 по 1993 гг. Однако научный потенциал не был растерян в столь сложное для исследователей время. Сейчас эти научные центры вновь находятся в состоянии подъема. На региональном и общероссийском уровнях снова проводятся исследования, организованные этими «тремя китами» российской социологии молодежи. Очевиден тот факт, что произошло перерождение российской социологии молодежи.

Особой формой развития научного знания о молодежи стали государственные доклады о положении молодежи в Российской Федерации. Первый доклад состоялся в 1993 году и был подготовлен рабочей группой И. М. Ильинского[52]. С тех пор такие доклады изготавливались разными научными группами с интервалом в 1-2 года. Эти доклады были очень содержательными и емкими. Они включали в себя такую информацию, как особенности демографической ситуации в молодежной среде, состояние здоровья молодежи, правонарушения и преступность в молодежной среде, молодежь в системе образования, социально-экономическое положение и проблемы социальной мобильности молодежи, жизненные стратегии и особенности духовного мира молодежи, особенности самореализации молодежи в сфере политики, социальные проблемы отдельных групп молодежи и др. Подобные государственные, а также региональные доклады являются современным механизмом сбора и обработки широкой и разнообразной информации, касающейся молодежи.

После распада СССР в отечественном изучении молодежи наметились новые тематические области.

На базе прежних исследований образовались проекты, ориентированные на организацию социальной работы с молодежью согласно новым условиям. Теперь стало уделяться много исследовательского внимания анализу мирового опыта молодежной социальной работы, его адаптации к российской ситуации[53].

Кроме того расширились исследовательские практики в изучении различных молодежных проблем в узком смысле. В учебниках по социологии молодежи теперь выделяются большие главы, посвященные девиантному поведению молодежи (Лисовский, 2000[54]; Волков, 2001[55]). Также широкое распространение получили исследования молодежной и подростковой наркотизации, алкоголизации и табакокурения (Шереги, Арефьев, 2003[56]; Актуальные проблемы наркоситуации в молодежной среде, 2004[57]). Кроме того, теперь тщательно изучается влияние глобального информационного пространства на молодежь, а именно, действие СМИ, Интернета, технических новинок (Карпухин, Макаревич, 2001[58]). Также изучается социализация молодежи, имеющей некие особенности здоровья или личности, например, глухонемых молодых людей (Ковалева, Реут, 2001[59]), или молодежи с особыми потребностями.

Новый взгляд на исследование молодежи появился с утверждением в нескольких российских научных школах феноменологической концепции и качественных методов исследования. Наиболее значимыми в этом аспекте являются исследования молодежных сообществ (Омельченко, 2004[60]).

Отечественная социология молодежи тесно связана с зарубежным опытом изучения категории «молодежь», а взгляды российских ученых во многом базируются на западных концепциях и теориях.

История западной социологии молодежи начинается намного раньше отечественной. Молодежной проблематикой интересовались еще в древности. Среди трудов того времени можно выделить даже элементы первых исследований молодежи. Дальнейшая история становления социологической мысли продолжилась в эпоху Средневековья, Возрождения и Просвещения.

В XIX веке появляются труды К. Маркса и Ф. Энгельса[61], на которых позднее будет базироваться вся социологическая наука. Работы этих социологов отличаются своей концепцией, научным подтверждением фактов, богатством идей, также они порождают совершенно новые подходы к изучению проблем молодежи. Одной из фундаментальных мыслей немецких исследователей является определение молодежи как категории, которая с одной стороны, продолжает деятельность, унаследованную от предыдущих поколений, а с другой стороны меняет старые условия на новые, благодаря своей трудовой деятельности.

В начале XX века в зарубежной научной мысли многогранное изучение молодежи способствовало разделению изучения молодёжной проблематики по разным направлениям. Принято считать, что с этого времени начинается процесс выделения социологии молодежи в самостоятельную науку.

Окончательное обособление зарубежной социологии молодежи произошло в 60-х гг. XX в. Это событие соотносится с периодом «молодёжных революций», что в свою очередь, бесспорно, поспособствовало повышению внимания исследователей к молодежным проблемам, проблеме «отцов и детей», а также роли молодежи в обществе. В связи с этим появляются идеи о том, что молодость – это переходный возраст, о том, что новые поколения являются источником социального прогресса, а также о том, что молодежная культура в разные этапы исторического развития меняется, в соответствии с новыми веяниями.

До 70-х – 80-х годов ХХ века «молодёжные революции» выступали как средство выражения протеста молодёжи, но со временем они постепенно ослабели из-за изменений, происходивших в обществе. Теперь актуализируются другие проблемы, связанные с воспитанием молодежи. Молодежь Запада оказалась в обществе, с постоянно меняющимися условиями. Социальный молодежный протест сменился интеграцией молодых людей в систему общественных отношений. Молодое поколение легко приспосабливалось к новым социально-экономическим и культурным условиям развития общества. Но многие западные ученые того времени предполагали, что процесс интеграции молодежи в общество будет крайне проблематичным. Поэтому разочаровавшись в феноменах «молодёжного сопротивления», «молодёжной культуры и субкультуры», многие социологи потеряли интерес к проведению исследований, а в западной социологии молодёжи частично образовался застой.

В 80-х гг. XX века снова наблюдается всплеск интереса к молодому поколению.

К началу 1980-х гг. в стране сложилась разветвленная сеть социологических подразделений с участием свыше 5000 ученых и преподавателей вузов. НИИЦ выполнял функцию базовой организации, созданного в 1983 году Общественного совета по координации научных исследований проблем коммунистического воспитания молодежи при ЦК ВЛКСМ, Академии наук СССР, Министерстве высшего и среднего специального образования, Академии педагогических наук СССР. Деятельность совета объединяла более 400 учреждений, в т.ч. 21 - из социалистических стран. Несмотря на идеологизацию исследуемых проблем, учеными-социологами осуществлялась разработка многих теоретических и концептуальных подходов к социологическому изучению молодежи.

В период начавшейся в стране перестройки в середине 1980-х гг. все больше осознается потребность в теоретическом осмыслении накопленного эмпирического материала, а также в переходе от разрозненных исследований частных проблем к осуществлению фундаментального социологического изучения проблем молодежи. На это ориентировало и принятое в 1984г. постановление Секции общественных наук Президиума АН СССР «О развитии научных исследований проблем молодежи»[62].

В 1985г. в Институте социологических исследований АН СССР создается сектор «Социальных проблем молодежи» (зав. В. И. Чупров). Приоритетной определялась разработка проблемы взаимодействия молодежи как социальной группы и общества. Последовавший за развалом Союза системный кризис ознаменовался резким сокращением финансирования науки, особенно фундаментальной и реорганизацией социологических структур.

В 1991г. в рамках вновь созданного Института социально-политических исследований РАН создается Центр «Социологии молодежи». Продолжая разработку фундаментальных проблем социологии молодежи, и изыскивая источники финансирования, Центр проводит исследования в мониторинговом режиме. Результаты теоретических разработок и эмпирических исследований получали отражение во многих научных публикациях в России и за рубежом.

В условиях коренных политических, экономических, социальных изменений возникла потребность в научном обосновании новых подходов к выработке государственной молодежной политики и в создании правовой базы ее реализации. В решении этой задачи социологи сыграли решающую роль. Довольно продолжительный процесс разработки Концепции государственной молодежной политики и протекавшая в острой полемике работа над законопроектом "Об основных началах государственной молодежной политики в СССР" завершились принятием в 1993г. "Основных направлений государственной молодежной политики"[63].

Главным фактором, определившим развитие социологии молодежи после распада СССР, явилась отмена идеологического контроля. С одной стороны, это способствовало снятию ограничений в выборе тематики и содержательной направленности исследований.

Предметом исследования стали новые, ранее не изучаемые проблемы, возникли инновационные исследовательские подходы, расширились международные научные контакты. Однако исследовательская проблематика все чаще стала определяться интересами финансирования.

Отсутствие ограничений, кроме финансовых, повышало требования к самоконтролю исследователя, для которого единственным критерием качества становится научная достоверность результатов исследования. Не все выдержали испытание временем. Изменялись научные интересы и характер деятельности, коммерциализировались отношения, распадались научные коллективы.

Важную консолидирующую роль сыграл учрежденный в 1991 году Государственный комитет по делам молодежи РФ, что способствовало созданию условий для оживления научной деятельности ведущих социологических центров молодежи.

Реорганизация в 1991г. ВКШ в Институт молодежи имела значение не только для престижа отечественной науки о молодежи, но и создавала предпосылки для комплексного междисциплинарного ее развития. Регулярно готовились аналитические доклады Правительству РФ "О положении молодежи и состоянии государственной молодежной политики". С 1993 по 2002 гг. подготовлено 7 докладов, содержащих анализ тенденций изменения социального положения различных групп молодежи, факторов, влияющих на эти изменения, обоснования предложений по совершенствованию государственной молодежной политики.

После серии реорганизаций Института молодежи и ликвидации НИЦ в 2003г. социологическое изучение молодежи продолжает оставаться основным направлением научной деятельности в Московском гуманитарном университете.

К настоящему времени отечественная социология молодежи обрела известную зрелость. Накопленные за прошедшие годы знания, общественное признание ряда научных школ, образование профессионального сообщества «социологов-молодежников» явились важным стимулом для более широкого обобщения и дальнейшего воспроизводства этого потенциала.

Появляются первые учебники по социологии молодежи, в ведущих вузах страны создаются кафедры социологии молодежи. Таковы наиболее значимые вехи становления организационной структуры социологии молодежи за прошедшие десятилетия.