Интеллигенция и проблемы национального самосознания

По уровню отражения бытия национальное сознание, как и общественное сознание в целом, выступает не только в виде различных теоретико-познавательных, идеологических конструкциях (формах), но и в эмоциях, настроениях, социальных инстинктах, чертах характера, образцах поведения, иллюзиях, потребностях и т.п. Совокупность этих явлений (особенно на психологическом уровне) не получила своего однозначного определения: к наиболее общеупотребительным относятся понятия «психический склад нации», «национальный характер», «национальные особенности психологии», «национальная (этническая) психология».

Межнационально-особенное не только объединяет группы народов по культурным характеристикам, но и разделяет эти группы и выделяет общие черты их культуры из панкультуры[90].

Межнационально-особенное проявляется в региональных и исторических особенностях культурного развития народов. В пределах отдельных регионов межнационально-особенное базируется на культурно-исторической общности происхождения или сходства языков. Так, проживающие в Восточной Европе русские, белорусы, украинцы, латыши и литовцы – сложившиеся нации, со своей культурной спецификой. Вместе с тем в разных сферах культуры этих народов имеются черты, являющиеся общими не для всех них, а только для некоторых. Так, например, в материальном и идеальном пластах культуры можно обнаружить немало особенностей, обычных для русских и белорусов и не характерных для литовцев и латышей. Проявление межнационально-особенного в культуре находит свое отражение в психологии, представлениях и поведении как его носителей, так и окружающих их этносов[91].

В настоящее время в обществе все больше осознается необходимость научно обоснованной, ориентированной на перспективу национальной политики Российского государства, учитывающей необходимость обеспечения единства и целостности России в новых исторических условиях; политики согласования общегосударственных интересов и интересов всех населяющих ее народов, налаживания их всестороннего сотрудничества, развития национальных языков и культур.

Стержнем национальной политики является ее направленность на национально-культурное развитие народов Российской Федерации. Актуальность и практическая значимость исследования проблем национально-культурного развития народов России определяется необходимостью более глубокого осмысления происходящих перемен в современном социально-политическом развитии России, поиска новых подходов к их решению; потребностью политико-правового обеспечения национально-культурного развития народов страны; дальнейшей разработки научной концепции национально-культурного развития народов на региональном уровне[92].

В росте национального самосознания велика роль интеллигенции, особенно той ее части, которая непосредственно связана с национальной культурой, языком, художественным творчеством, историей. Но деятельность этих слоев общественности неоднозначна. Национальная ограниченность тех или иных лиц имеет пагубные последствия для нации, значительная часть которой некритически воспринимает и увлекается псевдонациональными лозунгами. Отсюда недоверие к другой нации, которое становится частью встревоженного национального самосознания[93].

Национальное самосознание определяется степенью причастности человека к тем ценностям, которые являются генеральными и смыслообразующими в рамках культуры и степенью включенности индивида в ее семиотическую систему. Сегодня на территории всего постсоветского пространства идет процесс активного обособления национально-этнических культур, о чем свидетельствует тот факт, что территориальная целостность и культурное единство национального государства сталкиваются с требованиями отделения и признания политического суверенитета, которые исходят от местных или региональных представителей иных культурных идентичностей.

Наряду с отмеченными признаками обособления национально-этнических культур, сегодня исследователями отмечаются негативные тенденции разрушения национальных культур, обусловленные глобализационными процессами. Одной из тенденцией, способствующей разрушению национальных культур, является стремительное распространение массовой культуры, которая в процессах глобализации выступает в качестве универсального культурного проекта. Она становится механизмом культурной экспансии и (если учитывать политическое и экономическое лидерство США) американизации культуры. Потребляемая повсеместно, эта космополитичная культура проникает сквозь государственные границы, нивелирует национальные особенности и создает культуру гомогенную, массовую, доступную всем и принимаемую всеми, претендующую на роль универсальной культуры эпохи глобализации[94].

Вместе с культурой распространяются и ценности западной цивилизации и ее мировоззренческая программа, основу которой составляет философия позитивизма и прагматизма с ее принципами инструментализма и операционализма. В основе этой мировоззренческой программы лежит целесообразная деятельность в качестве определяющей стратегии, инструментальность ценности разума, служащего реализации тактики достижения успеха и признания, отказ от постижения основ бытия в пользу отработки методов разрешения проблемных ситуаций, позволяющих наиболее эффективно адаптироваться к изменяющимся социальным условиям, восприятие истины в качестве относительной субстанции, подчиняющейся интересам настоящего момента, рациональная этика, нацеленная согласно принципу «мелиоризма», на постепенное улучшение социального организма, наконец, ориентация не на духовное содержание личности, а на ее интересы и потребности.

Свидетельством падения значения национальной культуры является и разрушение национальной, политической, религиозной и культурной идентичности, когда человек теряет способность сопоставлять свой образ мира с общепринятым в рамках этноса, нации, государства, класса или любой иной общности. Разрушение национальной идентичности приводит к формированию новых идентичностей, основанных на иных принципах самоидентификации. Так, если в 60-е годы М. Маклюэн предсказывал объединение человечества при помощи средств массовой коммуникации в «глобальную деревню», то практика показывает, что сегодня возрастает количество новых интегрирующих социальных структур. Примером последних является «деревня фанк», исследованная шведскими авторами К. А. Нордстремом и Й. Риддерстрале. Это — эмоциональное сообщество новых интеллектуалов, основанное на единстве интересов, жизненных позиций или профессиональных знаний, то есть, единстве биографии, существующее в сетевом пространстве[95].

О значительном снижении значимости национальной культуры свидетельствует существенная трансформация национальной специфики мышления под влиянием унифицированного английского языка, который сегодня выступает как условие распространения универсального образа жизни. Английским языком пользуются сегодня в качестве средства общения около 1,5 млрд. людей, на английском во всемирной компьютерной сети хранится более 90% всей информации, большинство компьютерных программ и инструкций к ним написаны на английском, английский становится языком мировых технических и научных периодических изданий, языком электроники, медицины и космических технологий[96].

Однако, национальные культуры обладают достаточно универсальными информационными и символическими составляющими, они имеют возможность легче находить то общее пространство и те общие смыслы, которые позволяют им осуществлять коммуникацию – национальная культура является мощным консолидирующим фактором.

Сегодня признается способность современного национального государства обеспечивать интеграцию своих граждан и обеспечивать их лояльность через формирование определенной политики в области языка, через институты образования и воспитания, через создание и поддержание форм массовых ритуалов и символов, через контроль над средствами массовой коммуникации. При этом необходимо осознавать, что политический строй базируется преимущественно на организации и силе, социальная координация — на рыночно-товарных отношениях и межличностном взаимодействии, а социокультурная общность — на общественных связях, ориентированных на общие культурные обычаи, роли и символы[97].

Возможно, более объективным является подход, позволяющий рассматривать различные пути подобной интеграции как альтернативные, определяемые уровнем культурного взаимопонимания и доминирующих традиций. Однако вне зависимости от оценки роли национальной культуры в формировании современных общественных систем, объективно, она обладает несравненно большим интегрирующим потенциалом. Решить обозначенные проблемы опять же призвана интеллигенция.

Рост этнического, и прежде всего этнокультурного, самосознания обусловил потребность в создании национально-культурных организаций в конце 80-х — начале 90-х годов. Люди поняли, что этнический признак как бы пронизывает культуру и межкультурное взаимодействие в самом широком смысле слова. Это вопросы и образования, и информации, и в определенной мере вопросы экономической и социальной жизни.

Создание национально-культурных автономий (НКА) в России является одной из актуальных проблем национальной политики. Это обусловлено, во-первых, тем, что в любом многонациональном государстве, в том числе российском, этнические группы стремятся к самоидентификации особенно в сфере языка, литературы, искусства и культуры. Идет активный поиск форм и способов этой самоидентификации. Во-вторых, в соответствии со сложившимся административно-территориальным устройством далеко не все населяющие Россию коренные этносы имеют национально-территориальные образования: из 180 российских этносов их имеют лишь порядка 30, и в связи с укрупнением субъектов федерации это число имеет тенденцию к сокращению. В-третьих, история создания советского и российского государства, формирование его внешних границ, союзническая политика оказали большое воздействие на этнический состав населения.

В России проживают крупные этнические диаспоры, народы, представляющие страны ближнего и дальнего зарубежья, более или менее тесно связанные со своими государствами. На практике НКА важна и потому, что в России границы расселения народов не совпадают с границами национально-территориальных образований – республик, автономных округов и областей. В большинстве субъектов Федерации, носящих этническое название, титульные народы не составляют большинства населения. Зачастую большая часть титульного народа, давшего название субъекту Федерации, расселена вне своего территориального образования[98].

Как известно, за последние годы в России возросли миграционные потоки как внутри страны, так и за ее границы. Мигранты самым естественным образом, особенно на стадии общественной адаптации, тяготеют к более тесному общению с соплеменниками или соотечественниками, формированию этно-конфессиональных групп. По мере адаптации к окружающему обществу представители этих групп или ассимилируются, или сохраняют определенные черты своей национальной культуры. Проблема эта также находит свое решение, прежде всего, в рамках НКА.

Что представляет собой НКА? По определению известного социолога Ж. Т. Тощенко, – «это образование самоуправляющегося национального союза (общества) по желанию составляющих его представителей того или иного народа, в большинстве случаев, национального меньшинства… Она позволяет объединяться на личностной или комплексной основе людям, принадлежащим к одной и той же этнической группе независимо от места жительства и от того, являются ли они региональным большинством или же распылены по территории государства»[99].

Другой исследователь проблемы – Т. Я. Хабриева называет НКА «особой формой этнического самосознания в особых условиях расселения этноса», которая в отличие от территориальной автономии обеспечивает развитие не компактно, а разрозненно живущих этносов. Это экстерриториальная (или внетерриториальная) форма этнической самоорганизации. По ее мнению, поскольку при создании такой организации речь идет об объединении людей не на основе каких-то политических лозунгов, а на базе общности языка и элементов этнической культуры, НКА не может быть наделена правом на самоопределение политического характера. Ее форма создает возможности для тесной взаимосвязи индивидуальных прав человека и коллективных прав этноса, по каким-либо причинам не имеющего условий для создания территориальных форм национальной автономии[100].

Отношение к НКА как к теории стало меняться лишь на рубеже 1980-1990-х гг. в связи с распадом СССР. В России начался активный поиск новых форм самоидентификации, федерализма, сосуществования и взаимодействия этносов. И в этом плане идеи НКА стали востребованными. Это позволило российским обществоведам констатировать: «В течение длительного времени национально-культурная автономия представлялась в советской литературе всего лишь как теория, отвлекающая трудящихся от реальной классовой борьбы за свои классовые интересы. Однако постепенно сложилось понимание, что национально-культурная автономия направлена на защиту, сохранение и развитие культуры народов и является одной из форм их самоопределения»[101].

В настоящее время в России зарегистрировано 17 федеральных национально-культурных автономий, которые различаются по своему статусу и имеют свои особенности. На региональном и местном уровнях – всего 574 НКА. Институт национально-культурных автономий не только стал реальностью современной российской жизни, но и наполнился новым содержанием. В результате его реализации многие малые народы и нацменьшинства на территории РФ обретают дополнительные возможности по сохранению своего языка, культуры, искусства и традиций[102].

Национально-культурные автономии и национальные общественные организации в принципе могут стать важным элементом гражданского общества. В определенной мере многие из них в рамках своих возможностей за эти годы уже выступили в таком качестве. Это особенно актуально сейчас, когда мысль о необходимости создания гражданского общества в России звучит из уст Президента Российской Федерации. А важность этнонациональной проблематики в целом и укрепление стабильности в межнациональных отношениях становятся все более очевидными.