Информационный век

Технологический прогресс (прежде всего — стремительное распространение ИКТ) существенно меняет представления о государственной мощи и балансе сил. Современные технологии позволяют сильным международным акторам увеличить свою мощь, оптимизировать ее использование, но при этом слабые игроки тоже получают дополнительные возможности для своих действий. Довольно условным становится и само традиционное разделение на "сильных" и "слабых". Трагические события 11 сентября 2005 г. наглядно это продемонстрировали: самая могущественная держава мира, создавшая высокотехнологичную стратегическую ПРО, оказалась не в состоянии обеспечить защиту собственного военного ведомства; объявив зоной своих жизненных интересов практически весь земной шар, не смогла уберечь граждан даже у себя дома; проектируя мировую финансовую и информационную глобализацию, не сумела перекрыть финансовые потоки международного терроризма и проиграла ему информационную войну.

Сознательное информационное воздействие на противника, наличие необходимых данных, умение их обрабатывать и принимать на их основе оперативные решения всегда были важными факторами победы в международных конфликтах. Однако если в войнах прошлого недостатки тактической информации можно было компенсировать привлечением дополнительных сил, то в настоящее время информационное превосходство во многом предопределяет исход вооруженного противостояния. В условиях циркуляции информации в режиме реального времени преимущество получает та сторона, которая обладает наиболее развитой информационной инфраструктурой и способна донести до мирового сообщества сведения о конфликте под выгодным для себя углом зрения. Победить в информационной войне — значит собирать о противнике больше разнообразных данных, быстрее их обрабатывать и доводить до руководства страны, быстрее принимать решения, не давая сопернику делать то же самое. Это значит поддерживать такой темп проведения операций, который тот не в состоянии достичь, и действовать, не оставляя недругу времени на ответные меры.

Со спецификой ИКТ и информационно-коммуникационной инфраструктуры связано появление новой концепции международно-политического конфликта — "асимметричной войны". В такой войне противники обращаются к качественно различному оружию: в ответ на применение "сильной" державой традиционных видов вооружения и разведывательных средств "слабое" государство прибегает к нетрадиционным, но не менее действенным и эффективным приемам, используя "современные средства коммуникации, транспорта, информации, "психологический террор", давление через СМИ, ножи, самодельные бомбы, гражданские самолеты и корабли — все, что может представлять потенциальную угрозу".

Относительно низкий уровень информатизации ключевых сфер жизнедеятельности делает "слабую" сторону менее уязвимой перед лицом информационного оружия. При этом она в состоянии нанести серьезный удара по инфокоммуникационным системам противника, причинив им непоправимый ущерб. В результате меняется само понимание информационного лидерства и информационного превосходства: для каждого участника международных отношений "становится во все более возрастающей степени неумно воспринимать собственное информационное превосходство как простую данность". Залогом победы в современных асимметричных конфликтах, как отмечает американский генерал М. Мейгз, является грамотно проводимая информационная борьба, позволяющая правильно оценить противника, а также определить и внимательно изучить собственные уязвимые места.

Появление концепций "сетевой" (network-centric warfare) и "внегосударственной" (stateless) войн связано с трансформацией угроз международной безопасности на рубеже столетий. Очевидно, что в будущем основная опасность будет исходить не от регулярных армий различных стран, а от всевозможных террористических, криминальных и других аналогичных организаций, участники которых объединены в определенные сетевые структуры. Эти транснациональные (инфранациональные) социальные группы трудно идентифицировать, у них нет постоянного адреса, "поле их деятельности — весь мир". Подобные группы и организации не имеют четкой иерархической подчиненности, нередко у них нет и общего руководства. Они координируют свою деятельность, используя средства глобальных коммуникаций. Отличительная черта таких структур — наличие единой стратегической цели и отсутствие планирования на тактическом уровне. Для обозначения данных структур разработан специальный термин — "сегментированная, полицентрическая, идеологизированная сеть" (Segmented, Polycentric, Ideologically Integrated Network — SPIN).

Указанные концепции уже используются при разработке внешнеполитических стратегий. Так, в США рассматривается вопрос о создании глобальной информационной сети Минобороны — так называемый проект Defense Information Grid, который координируется Агентством информационных систем Министерства обороны страны (DISA). Идея "сетевой войны" была положена и в основу строительства американских вооруженных сил. Многие эксперты рассматривают внешнеполитические действия США после событий 11 сентября и, в первую очередь, контртеррористическую операцию в Афганистане как практическую реализацию концепции "сетевой и асимметричной войны".

На государственном уровне сетевая и асимметричная борьба означает прежде всего антитеррористические действия. Насколько они могут быть эффективными?

Специалисты подчеркивают, что в современном, информационно-ориентированном, конфликте структурное и доктринальное превосходство важнее технологического. При столкновении иерархических и сетевых систем (т.е. государственных и негосударственных акторов) первые оказываются в менее выигрышном положении, ибо им необходимо существенно больше времени для принятия решений и адекватного реагирования на происходящие изменения. "Сетевые вызовы" требуют сегодня от государств "сетевых ответов", предполагающих выработку и применение новых механизмов межведомственного координирования, тесное взаимодействие с негосударственными организациями, развитие межгосударственной кооперации и унификацию национальных правовых кодексов.