Исторические аспекты проблемы белорусов

Белорусы – тот редкий народ в Европе, говоря о котором, до сих пор обычно надо начинать с доказательства, что такой народ существует. Народы-соседи белорусов, как правило, обладают разветвленной системой представлений о себе и других, в рамках которой белорусам как особому народу места практически нет.

Русское сознание и национальная философия, как правило, прочно связаны с московским православием и восприятием украинцев и белорусов в лучшем случае в качестве “ветвей” триединого русского народа.

Литовцы воспринимают Великое княжество Литовское (ВКЛ), существовавшее в XIII – XVIII вв., как государство, созданное литовцами, покорившими некоторые русские (восточнославянские) княжества, и с трудом могут вписать в эту схему белорусов в качестве особого народа. Литовская историография не обладает разветвленной системой текстов о ВКЛ как государстве двух народов или государстве, где бы литовцы господствовали над именно белорусами.

Польское историческое самосознание часто помнит белорусов в качестве “забитых” крестьян и с трудом адаптируется к белорусам в качестве образованного народа, обладающего собственным отношением к истории Польши и Речи Посполитой. Польская историческая традиция так же, как правило, разделяет точку зрения о ВКЛ как результате завоевания литовцами части русских княжеств. [1, с.456]

Украинская традиция ориентирована на осмысление тех моментов украинской истории, которые мало касаются белорусского культурного компонента: противостояния Степи и кочевникам, казачеству, украинско-польским взаимоотношениям.

Народы-соседи белорусов не обладают развитой системой негативных представлений о белорусах на массовом уровне, связанных с межэтническими столкновениями между ними и белорусами. В массовой памяти этих народов насилия, совершенные над ними на территории Беларуси или с участием белорусов, остались столкновением между этими народами и некой иной, этнически не совсем белорусской силой. Чаще всего негативная память касается эпохи противостояния этих народов и Российской империи, этих народов и СССР.

Наконец, почти все соседние народы полагают значительные части территорий, населенные белорусами, частью своего культурного ландшафта и воспринимают местное белорусское население как представителей своего народа, лишь временно изменивших этническую самоидентификацию, язык и историческую память. “Возвращение” назад в лоно “материнского” народа “виленских поляков”, “кресовых католиков” или даже православных Поднепровья зачастую выглядит в уже устоявшейся культурной традиции литовцев, поляков или тем более русских относительно легкой пропагандистской (просветительской) задачей.

Для констатации существования белорусов как народа, представляется, проще всего отталкиваться от результатов Всеобщей переписи 1999 года. [1, с.487]

Разумеется, белорусы как народ существовали и раньше, однако именно данные переписей позволяют понятно объяснить факт существования белорусов представителям иных народов. Аппеляция к белорусскому этническому мифу – культурно-просветительская деятельность Ф. Скорины, Статуты ВКЛ, походы великого князя Витовта, Полоцкое княжество и проч. – менее очевидна, ибо белорусский исторический миф до сих пор активно оспаривается как национально ориентированными интеллектуалами соседних народов, так и внутри страны. Всеобщая перепись 1999 года впервые за много десятилетий проводилась на основании самоидентификации каждого человека. Опрашиваемым задавались вопросы о национальности, родном языке, языке, на котором они обычно разговаривают дома. Белорусами определили себя 82% населения, белорусский язык в качестве родного назвали 73,7% (т.е. 86,5% белорусов, проживающих в РБ), белорусский язык в качестве языка, на котором разговаривают дома, – 36,7% населения (41,3% белорусов).

Эти данные коррелируют с данными предыдущей всеобщей переписи 1989 года, где запись об этнической принадлежности опрашиваемых заносилась на основании паспортных данных человека, однако пункт о родном языке заполнялся на основании заявления опрашиваемого. Белорусский язык тогда назвали родным 65,6% населения.

Примерно те же данные на основании той же методики учета, как при Всеобщей переписи 1989 года, фиксируются и предыдущими переписями:

Год Всеобщей переписи 1959 1970 1979 1989 1999

Все население (тыс. чел.) 8065,7 9002,3 9532,5 10151,8 10045,2

Белорусы (тысяч человек) 6532 7289,6 7568 7904,6 8158,9

(Население Белоруссии по переписи 1999 года.

То есть мы можем уверенно предполагать, что этническая самоидентификация населения на протяжении как минимум послевоенного периода не претерпела принципиальных изменений. Население БССР массово самоидентифицировало себя в качестве белорусов на протяжении многих десятилетий. С другой стороны, идентификация себя в качестве именно белорусов четко связана с восприятием белорусского языка в качестве одной из отличительных черт белорусской идентичности. Население сознательно называло белорусский язык родным, понимая его отличие от иных распространенных в регионе языков.

Хочется также отметить, что белорусы в массе своей хорошо владеют как минимум двумя языками уже в силу того, что белорусский язык является обязательным для изучения в школах. В сельской местности образование практически все послевоенные годы (а в восточной Беларуси – и в довоенный период) практически полностью является белорусоязычным. Проблема выбора домашнего языка между, скажем, русским и белорусским не является проблемой владения или невладения языком.

Иное дело, что разговорный язык населения региона не всегда совпадает с родным языком и с этнической самоидентификацией. Массовое использование в быту языков иных народов – прежде всего русского и польского – является нормой для белорусов. В этом отношении они напоминают современные кельтские народы – с той разницей, что степень сохранности своего разговорного языка у белорусов в целом значительно выше, чем, например, у ирландцев или шотландцев.

Первой Всеобщей переписью, которая фиксировала родной язык опрашиваемых на основании их самоидентификации, была перепись 1897 года. Большинство населения, проживавшего на территории современной Беларуси, определило своим родным языком белорусский язык. Даже в католической Виленской губернии белорусы (по родному языку) составляли 56,05 % населения (литовцы – 17, 58%, евреи – 12,72%, поляки – 8,17%, русские (великороссы) – 4,94 %).

Всеобщая перепись 1897 года фиксировала также вероисповедание опрашиваемых. Большинство населения будущей Беларуси принадлежало либо к Русской православной церкви (РПЦ), либо к римско-католическому костелу, либо к различным направлениям иудаизма. Ни одна из конфессий не культивировала белорусский язык или не идентифицировала себя в качестве национальной церкви белорусов. Более того, практически все церкви отрицали существование белорусов в качестве особого народа и идентифицировали себя в качестве национальных церквей прежде всего русских, поляков, евреев. Немалая часть населения региона также указывала в качестве своего родного языка не тот язык, который принят в качестве своего рода официального в той конфессии/церкви, к которой они принадлежали2. Прежде всего, это касается католиков, которые массово указывали в качестве родного языка как польский, так и белорусский и литовский языки.

Таким образом, исходя из данных Всеобщей переписи 1897 года, мы видим, что население хорошо представляло себе различия своего родного языка от иных языков. Прежде всего – от русского и польского как официальных языков господствующих в регионе церквей. Указание белорусского языка в качестве родного языка было сознательным. Массовый би- или полилингвизм является одной из ярких черт белорусского культурного ландшафта, которая отличает Беларусь от гораздо более моноязычной в своей массе России. При этом этническая самоидентификация населения или его конфессиональная принадлежность часто не совпадали с указанным родным языком.

Данные Всеобщих переписей конца XIX – XX столетий в целом подтверждаются результатами этнографических и языковых исследований, проведенных как в рамках Российской империи, так и тех государств, в состав которых входила территория Беларуси после 1917 года.

Статус белорусского языка как особого языка, а не диалекта иных языков был четко сформулирован еще в 1903 году в труде “Белорусы” Е. Карского. Ныне этот статус филологами практически не оспаривается. На белорусском языке существует обширная литература.

Итак, следует признать, что белорусы как особый народ существуют и четко фиксируются по всем принятым в этнографии признакам на протяжении достаточно длительного периода. Белорусы составляют основную часть населения современной Республики Беларусь. Конечно, и до проведения переписей белорусская этническая целостность имела за собой длительный период развития. Следовательно, предметом анализа должна быть специфика белорусской идентичности и особенности истории белорусов, а не сам факт их существования, а также, в контексте нашей темы – причины плохого знания русскими белорусов, которое часто требует рационального объяснения самого факта существования белорусов как народа.

Различия между русскими и белорусами касаются не только их этнической идентичности и отличий между двумя языками и литературами. В конечном счете, любая идентичность может быть изменена с помощью целенаправленного воздействия пропаганды, язык общения при каких-то обстоятельствах достаточно легко меняется основной массой населения, а литература, случается, предается забвению и отмирает. История многих народов знает много примеров такого рода. Соседние народы обычно разделяет некая причина, которая поддерживает их взаимные отличия, позволяет этим отличиям вновь и вновь возникать и развиваться. Мне представляется одной из важнейших причин существования разной идентичности и культуры русских и белорусов неодинаковый тип взаимоотношений двух народов с тем пространством, в рамках которого они развиваются. [11, с.90]

Отметим важную черту: белорусы занимают небольшую по сравнению с русскими территорию. Эта территория была освоена белорусами достаточно давно. Массовых освоений таких регионов, как Поволжье, Север, Сибирь, Дон, Кубань и иных обширных пространств, на которые в ходе своего исторического развития приходили и расселялись русские, белорусы в течение примерно тысячи лет не знали. Те группы населения современной Беларуси или же те белорусы, которые покидали свой регион (его географические границы – между Полесьем и южной Прибалтикой), как правило, ассимилировались в местах своего нового расселения и не поддерживали тесной связи с местами, откуда пришли. Эти люди терялись для белорусской культуры и идентичности.

Регион расселения белорусов охватывает в основном территорию нынешней Республики Беларусь и некоторые приграничные районы соседних стран. Заметные миграционные движения на этой территории были всегда, но имели специфические особенности: миграции, как правило, не были связаны с массовым переселением иноэтничного населения в сельскую местность. Мигранты оседали преимущественно в городах. Такая модель миграций была характерна почти для всех европейских стран. Но в регионе Беларуси эта общая закономерность дополнялась почти полным отсутствием сельских территорий, которые были бы полностью колонизированы некими иноэтническими мигрантами. Беларусь не знала германизации Судет, мадьяризации ряда карпатских регионов, или польской колонизации некоторых территорий правобережной Украины.

В силу специфики региональных политических отношений на территории между Полесьем и южной Прибалтикой очень часто разгорались разрушительные войны. В ходе войны, как правило, погибало в основном городское население. Послевоенное восстановление городов всегда осуществлялось за счет активного привлечения иноэтнических элементов. Потери же сельского населения – даже очень высокие, достигавшие трех четвертей от довоенного, – в основном возмещались за счет регенерации уцелевших местных жителей. Такими четко фиксируемыми разрушительными периодами в истории Беларуси были:

Ливонская война 1557-1582 гг. (потери коснулись преимущественно восточной части Великого княжества Литовского, т.е. белорусских земель).

Война 1648-1667 гг. (около половины населения, в восточной части ВКЛ – около трех четвертей, почти все городское население).

Северная война 1700-1721 гг. и предшествовавшие ей внутренние войны в Речи Посполитой (до трети населения, прежде всего городского).

Вторжение войск Наполеона в Российскую империю (около четверти городского населения.). [10, с.332]

Первая мировая война 1914-1918 гг. (эвакуация около 1,5 млн населения из западной Беларуси, уничтожение почти всех городов в этой части Беларуси) и последовавшая гражданская война на руинах Российской империи, а также советско-польская война 1919-1920 гг.

Вторая мировая война 1939-1945 гг. (около трети населения, свыше трех четвертей горожан).

Демографические тенденции по более ранним периодам истории Беларуси просматриваются гораздо менее подробно, но общий фон и там особых споров между историками не вызывает.

В ходе войн или иных политических процессов особо сильному воздействию подвергался политический класс. Практически всегда после очередного опустошения культурная самоидентификация политического класса Беларуси резко изменялась. А вместе с нею обычно изменялись политическая культура, принятый в среде политического класса язык, историческое самосознание и конфессиональная принадлежность.

Рюриковичи и их миф эпохи Киевской Руси с киево-византийским православием и сильным варяжским компонентом в историческом самосознании правящей элиты сменились Гедиминовичами (язычниками и этническими литовцами), которые затем в значительной мере приняли католичество и “старобелорусский язык” в качестве официального языка ВКЛ. Шляхта XVI – начала XVII вв. создала миф о своем происхождении в контексте сарматского мифа польской шляхты, развила демократические политические институты и традиции, прошла через латинизацию и реформацию к римо-католичеству и значительной языковой полонизации. После войны 1812 года произошла мощная языковая и идентификационная полонизация уцелевшей шляхты и магнатов в рамках польского романтизма и национальной консолидации польского народа. В ходе Второй мировой войны и первых послевоенных лет остатки полонизировавшейся шляхты в целом погибли или покинули регион Беларуси.

Таким образом, белорусы – это в основном потомки той части преимущественно сельского населения, которая осталась жива в ходе часто повторяющихся войн. На протяжении жизни каждых трех-четырех поколений повторялись разрушительная война и послевоенное восстановление. Политический класс в регионе Беларуси в ходе войн несколько раз радикально менялся по культуре и идентичности, оставаясь, тем не менее, местным по происхождению. Политическая и культурная традиция в период между войнами никогда не успевала приобрести окончательную устойчивость и несколько раз резко прерывалась.

Формирование белорусов как современной нации развернулось преимущественно в XIX столетии на базе крестьянской культуры и традиции. Развитие белорусской нации сопровождалось подавлением остатков культурных групп, связанных в существованием Речи Посполитой, Польши, позднее – Российской империи. Новый политический класс Беларуси возник преимущественно в послереволюционный период и сформировался прежде всего на основе крестьянства. Города были заселены крестьянами и мигрантами из других регионов бывшего СССР в ходе послевоенной урбанизации. Довоенное городское население в ходе Второй мировой войны в массе своей погибло. Бывшие советские партизаны, оказавшиеся у власти в Беларуси в результате Второй мировой войны, в определенной мере являлись социокультурным аналогом боярства времен Киевской Руси и ВКЛ или шляхты Речи Посполитой. Советская идеологическая интерпретация белорусской идентичности выполнила в регионе интеграционную идеологическую и культурную функцию.

Интеграционная панславистская идеология, которая ныне весьма распространена в Беларуси, особенно среди представителей ее политического класса, может быть понята как своего рода аналог демократической шляхетской идеологии Речи Посполитой –идеологии, которая может быть распространена из региона Беларуси вовне и способствовать реализации внешнеполитических задач белорусского государства. Регион Беларуси в моменты своего политического взлета всегда обладал идеологией и системой ценностей, приемлемой для распространения вовне. Эта “экспортная” идеология обычно обеспечивала политическую стабильность региона и была формой распространения очередным местным политическим классом своих духовных ценностей. Современное своеобразное белорусское славянофильство и советский консерватизм фиксируют ценности сформировавшегося в ХХ столетии политического класса Беларуси и обеспечивают успех белорусской внешней политики на самом важном для РБ ныне направлении – на постсоветском пространстве. [7, с.87]

В этой связи следует обратить внимание на три важных, хотя и частных обстоятельства, которые часто всплывают во время обсуждения белорусских тем. Несмотря на несколько сотен лет унии с Польшей, Великое княжество Литовское не знало значительных польских миграций на свою территорию. Основными направлениями миграций поляков являлись степные районы Украины. ВКЛ было отделено от Польши полосой труднопроходимых лесов. Освоение поляками территорий северо-восточнее Варшавы началось достаточно поздно, в основном после Люблинской унии 1569 года. Согласно этой унии, в ходе которой возникла Речь Посполитая как федерация Королевства Польского и Великого княжества Литовского, ВКЛ сохранило очень высокую степень самостоятельности: свою политическую систему и законодательство, армию, финансы, таможню, государственный язык. Законодательство ВКЛ запрещало подданным королевства занимать государственные должности в ВКЛ и владеть землею. (Законодательство Королевства Польского таких запретов относительно подданных ВКЛ не вводило).

После присоединения ВКЛ к Российской империи массовых переселений русского населения на эту территорию также не было. Основными регионами, привлекавшими в тот период мигрантов, были степные пространства Причерноморья, позднее – Северный Кавказ, юг Сибири, Дальний Восток. На территории же современных Беларуси и Литвы происходил тот же демографический взрыв, что и в Великороссии, и малоземелье выталкивало самих белорусов за пределы региона, препятствуя оседанию в нем людей “извне”. Несмотря на жесткие подавления антироссийских восстаний (1830-31, 1863-64) и раздачу конфискованных у восставших земель русским помещикам, доля этнических русских в составе дворянского сословия на территории современной РБ также была невысока – до 5% землевладельцев.

В период между двумя мировыми войнами в западную часть Беларуси, которая оказалась в составе Польши, было переселено несколько сотен тысяч этнических поляков. Поляки-переселенцы занимали преимущественно административные должности. Некоторые из них получили за особые заслуги перед польским государством обширные земельные участки и составили общину польских колонистов. После присоединения западной части Беларуси к СССР, в ходе тяжелых боевых действий 1941-1944 гг, а также в ходе депортаций и послевоенных обменов населением между Польшей и СССР эти поляки-переселенцы в основном либо покинули территорию Беларуси, либо погибли.[12, с.77]

Автохтонность белорусов – принципиально важная черта белорусской идентичности, обусловленная историей региона. Распространенное в Беларуси самоопределение “тутэйшыя” (“здешние”) является одной из базовых черт этнической самоидентификации. Часто эта часть самоидентификации – “тутэйшесть”, автохтонность – для населения и отдельных микросоциумов, индивидуумов важнее любой политической, культурной или даже языковой компонент.