История политической жизни женщин в России

В погоне «за европейским ходом вещей» модернизация стала центральной проблемой России на протяжении всего XIX века, вплоть до 1914 года. Необходимость реформирования хозяйственного уклада и общественного устройства, вызванные неудачей реформ Александра I,  мятежом 1825 года и позором Крымской войны, втянула женщин в общественное производство. На первых порах речь зашла о «дворянском» и «разночинном» женском пролетариате, т. е. о девушках из стремительно разорявшихся дворянских семей и представительницах разраставшегося разночинного слоя, вынужденных зарабатывать себе на жизнь самостоятельным трудом. Именно эти «благородные девицы» вошли в число новых русских людей, образованных, мыслящих, с повышенной чуткостью к общественным проблемам, готовых служить России, но не прислуживать власть имущим. Они-то и стали провозвестницами женского движения в стране.

Одна из них, М. Цебрикова — сотрудница радикальных «Отечественных записок», получила всемирную известность благодаря публикации «Открытого письма» к императору Александру III. Письмо было написано настрадавшейся от безнадежной тоски и полного нравственного банкротства тогда уже немолодой женщиной. Она писала: «Мои личные мотивы — это право раба протестовать... и в Древней Руси были единичные протестанты... XIX век принес одно новое, что протестовала женщина». Но даже не это было для автора письма главным. Ее страшило предчувствие, что слепое неприятие общественного мнения, общественного стремления к переменам толкает Россию к гибели, к революции: «Я прямо говорю, — заявляла Цебрикова, — я боюсь революции, боюсь крови. Я могу умереть, но не помогать смерти. Наше правительство делает для ее вызывания гораздо больше, чем все красные вместе взятые». Письмо датировано 19 января 1890 года. Оно потрясает точностью предчувствия. Но это еще и показательный документ по истории русского женского движения, русского феминизма.

Монарх, до которого письмо дошло, задал лишь один недоуменный вопрос: «Ей-то что за дело?». Перед нами реакция абсолютного монарха, который не может усомниться в том, что подданные почитают его, как Бога. В те времена в патриархальной России не было места, где могла бы формироваться независимая, самостоятельная личность.

Так, с начала XIX века потребность освобождения от этого явления породило освободительное движение, в которое женщины шли потоком и потому, что оно обещало им их личное, женское освобождение, и потому, что оно обещало освобождение России. Уже в 70-е годы XIX века женщины, по самым приблизительным подсчетам, составляли пятую часть активистов революционного крыла демократического движения.

Первый период развития женского движения в России – период становления на ноги – от реформы 1861 года до революции 1905 года. Тогда решались самые насущные вопросы женского труда, образования. Вопрос об их гражданских и политических правах не вставал потому, что этих прав в России не имел никто.

Революция 1905 года совершенно изменила эту ситуацию. Мужская часть населения страны после публикации Манифеста 17 октября 1905 г. получила определенные гражданские и политические права и свободы. Женщины гражданского признания не получили. И сразу же начали требовать, добиваться его.

С этого момента наступает второй период в развитии женского движения в России. Это пора его зрелости, правда, недолгая — с 1906 по 1917 год. Женское движение крепнет, появляется настоящий женский пролетариат. Появляются такие женские организации, как  «Русское женское взаимно-благотворительное общество», радикальный «Союз равноправности женщин», «Женская прогрессивная партия», «Российская Лига равноправия женщин». Однако цель у всех его потоков одна — уравнивание женщин в гражданских и политических правах с мужчинами перед лицом закона. Знаменателен  1-й Всероссийский женский съезд.

Взяв в 1917г. власть, большевики провозгласили освобождение женщин и подвели под этот лозунг соответствующую юридическую базу. Был оформлен законодательно комплекс прав, которые женщины многих развитых стран мира получили лишь в середине XX века.

В государственных, партийных и общественных организациях той поры существовал специальный механизм по работе среди женщин: женские советы, работа которых велась под руководством женотделов.

Можно сколько угодно иронизировать по поводу слов В. И. Ленина о том, что «каждая кухарка должна научиться управлять государством», но надо признать, что в 20-е гг. задача привлечения женщин к общественной жизни, участия их в политической деятельности решалась быстрыми темпами. Предложения, высказанные женщинами на делегатских собраниях, встречали идейную поддержку и с целью реализации быстро переводились в плоскость государственных действий. Женщин не только призывали к общественной деятельности, но и создавали механизм, позволяющий включиться в нее. В этом была большая заслуга и женотделов.

С 1930 г. «женский вопрос» стал считаться решенным, и он исчез из политики партии, ее организационных структур и из научных дискуссий. Забота о «политической роли женщины в обществе» проявлялась в системе квот участия женщин в представительных органах власти. В 1980-1985 гг. доля женщин в Верховном совете РФ составляла 35%; в Верховном Совете СССР – 32,8%; в Верховных советах союзных республик – 36,2%; автономных республик – 40,3%.

Эти квоты не отражали истинное положение женщин в политической жизни страны, хотя нельзя не признать, что на низовом, локальном уровне женщины были достаточно активны, и их представительство в местных органах власти было высоким. Это общемировая тенденция. Некоторые западные политические аналитики даже полагают, что женщины имеют стремление считать местный уровень участия более приемлемым для себя идеологически и политически, чем центральную власть. Очевидно, это объясняется тем, что на местном уровне решаются конкретные практические задачи, связанные с жизненными интересами женщин региона, а также более ясно видны результаты работы «депутаток».

Первые выборы без квот в стране в 1989 г. и в 1990 г. разрушили миф о решении «женского вопроса» в СССР и о политической роли женщины в обществе. Женщины полностью проиграли выборы. Это произошло, прежде всего, по причине их низкой политической активности и организованности, но и показало отношение общества к женщине-политику.

В 1990 г. среди народных депутатов России женщин было всего 3%, а среди членов Верховного Совета – 8,9%.

Симптоматична оценка результатов этих выборов. Как свидетельствуют итоги социологического исследования, проведенного Институтом социологии АН СССР, 53,6% опрошенных москвичей высказали отрицательное отношение к факту сокращения молодежи; 36,2% – рабочих; 42,4% – беспартийных. В тоже время к сокращению числа женщин в высшем органе власти большинство опрошенных отнеслись как к факту, по их мнению, малозначащему.

Итоги выборов в Федеральное собрание в декабре 1993 г. несколько улучшили картину: в Федеральном собрании 11,4% депутатов – женщины (в Совете Федерации – 5,6%, в Государственной Думе – 13,6%).

Значительно меньше женщин в правительственных структурах. В аппарате органов управления доля женщин в общей численности работающих составляла 67%, но в Федеральном правительстве была лишь одна женщина-министр, возглавлявшая Министерство социальной защиты населения, две женщины руководили комитетами при правительстве. На региональном уровне среди руководителей исполнительной власти женщины представлены лишь в 24 регионах из 89. На международной арене только 2 женщины (1,4%) представляют Россию в качестве послов. Чем выше пирамида власти, тем меньше в ней женщин.

Что касается руководства хозяйственной деятельностью, то, составляя среди занятого населения 48,4%, женщины занимают лишь 11% постов руководителей промышленных предприятий, 8% – сельского хозяйства, 10% – связи, 0,7% – строительных организаций.

Таким образом, представительство женщин в высших эшелонах власти является низким. Кроме того, высшие властные структуры являются как бы элементом декора, мужской уловкой, уступкой перед «натиском» женской общественности. Занимаемые ими должности и их численность не дают реальной возможности влиять на экономическую и политическую жизнь как внутри страны, так и за рубежом.

Ирина Хакамада, лидер партии «Наш выбор» в одном из интервью отметила: «Проблема участия женщин в политической жизни страны - это не проблема женщин. Причем, надо понимать, что и среди женщин могут быть профессионалы и дилетанты. Впрочем, как и среди мужчин есть и недальновидные политики, принимающие неправильные решения. Поэтому проблема не в том, что «если женщин-политиков станет больше, то всем станет лучше». Проблема в создании условий для того, чтобы женщины могли прийти в политику.

Зачем это надо? Нам, женщинам, и мне в том числе, мужчины часто говорят, что мы - прекрасные, лучшие и так далее. Главное же заключается в том, что мы совершенно разные. И если половина человечества, представляющая собой совершенно иной мир, не принимает участия в принятии решений, то это влечет за собой принятие неправильных решений. Тому есть немало примеров в истории: и Екатерина II, и Маргарет Тэтчер немало приложили труда к тому, чтобы разгрести те проблемы, которые им достались от мужчин вместе с властью.

XXI век начался как век мужской политики. Все только и говорят о необходимости решать накопившиеся в XX веке актуальнейшие проблемы. Но невозможно их решить, когда большая часть бюджета мировых держав тратится на вооружение. Политики никак не могут задуматься над тем, что своей боеспособностью мы не победили рак, мы не можем победить СПИД, у нас возникает огромное количество эпидемий. А события 11 сентября показали, что война идет невидимая, человечество может трагически погибнуть в любой момент.

Я не говорю, что приглашение женщин к принятию политических решений - это панацея. Конечно же, нет. Панацеей является либеральное устройство мира, которое предоставляет возможность каждому человеку максимально развиваться и добиваться максимального результата. Но все-таки приглашение женщин в политику - это один из способов разрешения существующих проблем.

И для того, чтобы это все же состоялось в России, надо решить ряд проблем.

Первая проблема - это проблема ментальная. Женщины изначально прощают любую глупость мужчинам, но не прощают малейших просчетов женщинам. Женщины гораздо хуже голосуют за женщин-политиков, и уж тем более не могут им простить, если женщины-политики начинают жить на более высоком уровне. Проблема усугубляется еще и тем, что подрастающее поколение еще более консервативно, чем даже ныне существующее.

Вторая проблема - финансовая. Никто не хочет вкладывать деньги в женщину-политика. И мне представляется необходимым создавать некие некоммерческие организации или фонды, которые будут собирать средства для продвижения женщин-политиков.

Третья проблема связана с тем, что Россия - страна византийская. Все перемены в нашей жизни начинались по инициативе сверху. Поэтому, пока еще зреет менталитет россиян, я считаю, было бы крайне полезно пойти на некоторое сокращение либерализма в нашем обществе и установить немного нелиберальную норму: представители одного пола должны занимать не более 70% от федеральных списков партий на выборах. Необходимо инициировать такие выборные технологии, которые позволили бы дать преимущество женщинам на выборах. Кроме того, можно закрепить в Конституции РФ принцип, что вице-президентом России может быть только представитель противоположного пола.»[1]