Классы в российском обществе

Проблемы социальной структуры общества в отечественной и зарубежной социологии принадлежат к числу центральных. В исследованиях социальной структуры особую роль играет выявление ее составных элементов, в частности, классов.

«Новое постперестроечное время внесло принципиальные перемены в социальную структуру российского общества. Происшедшая мирная революция, по сути, возродила уничтоженную в свое время Октябрем, систему прежних капиталистических отношений, и привела к сосуществованию капиталистической собственности с государственной, которую было принято именовать социалистической. Результат этого - влияние происшедших перемен на классовую, на социально-профессиональную, социально-функциональную структуры общества»[8].

В настоящее время много полемизируется вопрос «среднего класса». Не совсем ясны критерии его выделения. «Сложности с определением среднего класса вполне объяснимы:

во-первых, само  понятие среднего класса стало сравнительно недавно употребляться в отечественной социологии.

Во-вторых, состав среднего класса на протяжении последнего десятилетия не оставался неизменным, он еще не представляет собою законченной, сформировавшейся группы.

Динамичность и изменчивость этой группы вызывает дополнительные сложности в ее изучении. Кроме того, и это очень важное обстоятельство, среди самих исследователей, изучающих формирование среднего класса в России, отсутствует консенсус по поводу того, какие показатели являются наиболее важными для определения принадлежности к среднему классу и как эти показатели должны фиксироваться в ходе массовых социологических опросов или в исследованиях иного типа»[9].

Часто социологи ориентируются на критерий уровня доходов. Для России этот показатель является неоднозначным, косвенным. По уровню доходов к среднему классу можно причислить и многочисленных преступников, и менеджеров высокого ранга, работающих на частных предприятиях. «Тогда что же такое средний класс России, каковы его главные показатели? Несомненно, этот класс не может быть аналогом среднего класса развитых капиталистических стран, если последний выделять по уровню материальных доходов. Ибо Россия производит ВВП, в 6 и более раз, уступающий этим странам. Догнать их в этом отношении нереально, как нереально и взрастить в России средний класс с опорой на физический капитал. Новый средний класс России будет другим - с опорой на человеческий капитал. И если средний класс - опора государства, то к нему и следует относить тех, кто служит государству, в первую очередь работников бюджетной сферы. Средний класс - это наиболее квалифицированная, образованная, нравственная часть общества, прежде всего интеллигенция, высококвалифицированные рабочие и крестьяне и только затем люди, занятые в мелком и среднем бизнесе. Такой состав отвечает и исконному российскому менталитету «служения государству», на основе которого только и может быть обеспечена стабильность России»[10]. Быть основой стабильности государства – это тоже один из признаков среднего класса в любом государстве, и в российском, в частности.

Но нравственность также трудно назвать существенным признаком среднего класса. Традиционным является другой вид дифференциации. «Теперь в постсоветском обществе структура классово дифференцирована пропорциями разных видов собственности, в том числе частной, и функциями не только распоряжения, но и владения ею. Напомним, что классовая структура основана на дифференциации отношений собственности, отделении ее владельцев, распорядителей, нанимателей от нанимаемой рабочей силы - физической или умственной, квалифицированной или неквалифицированной. Анализ социальных новообразований постсоветского общества вскрывает самые непривычные для нас в прошлом отношения, связанные с возрождением классической классовой структуры, определяемой противостоянием труда и капитала, с которой неизбежно корреспондируют распределения власти и отчасти престижа»[11]. Если привлекать понятие «среднего слоя» или «среднего протокласса», то проблема вычленения «среднего класса» становится еще более сложной: «Т. И. Заславская предлагает аналитическую схему структурирования российского общества.

Эта схема основывается на исследованиях, проведенных в режиме мониторинга ВЦИОМ, начатого в марте 1993г. За семь лет регулярного отслеживания структурных сдвигов российского общества была создана база данных, насчитывающая около 50 000 анкет. Из этой совокупности на первом этапе были выделены 14 достаточно гомогенных социальных групп, которые далее были укрупнены, в результате чего сформировано 4 слоя, получившие названия верхнего, срединного, базового и нижнего. В начале 1997г. соотношение между слоями выражалось пропорцией: 6/18/66/10. Однако какой слой считается аналогом среднего класса в данной работе? По мнению авторов, основным претендентом на то, чтобы называться российским средним классом, является - срединный слой российского общества, который охватывает 18% генеральной совокупности. Авторы называют его «средним протоклассом». И действительно - он выполняет почти все функции, которые должен выполнять средний класс: занимает срединное положение, обладает высоким квалификационным потенциалом, характеризуется общей удовлетворенностью жизнью.

Однако, в отличие от западно-европейских аналогов, он не является достаточно весомой прослойкой в обществе, а, следовательно, не может быть стабилизирующим основанием этого общества. Поэтому на роль среднего класса, по нашему мнению, в российских условиях может претендовать также и тот слой, который назван Т. И. Заславской базовым. Этот слой является наиболее массовым. Он охватывает 2/3 генеральной совокупности. Однако он не обладает достаточно высоким квалификационным потенциалом и характеризуется преобладанием неудовлетворенности жизнью. Он близок по своим социальным позициям к бедным слоям. Таким образом, при изучении среднего класса эмпирически фиксируется центральная проблема социально-экономического развития российского общества: собственно средний класс, который мог бы быть основанием политической устойчивости, составляет меньшинство; большая же часть средних слоев остается на грани бедности, и, следовательно, их стабилизирующая роль остается весьма проблематичной»[12].

З. Т. Голенкова считает, что постсоветская Россия ассоциируется с «пирамидой, где большинство населения «прижато к низу» тогда, как до 5% богатых составляют ее вершину, а среднего класса как бы и вовсе нет». Таким образом, привычная классовая структура, где представлены полярные группы нанимателей и нанимаемых - это факт, характерный, хотя в разной мере и в разном виде, но неизбежно проявляющийся во всех постсоветских государствах. Естественно, в каждом из них есть своя специфика в отношениях между государственными и капиталистическими структурами, но суть одна – функционируют новообразованные классы, правда, с зачаточным классовым сознанием. По западным меркам «в России социальные классы остаются пока очень слабыми». В ущербных классовых группах сознание пока остается «в себе», а отнюдь не «для себя», хотя противоречие между трудом и капиталом «в потенции, безусловно, является антагонистическим»[13].

В современном обществе границы «пролетариата» расширены. Рабочий класс теперь не синоним людей, занятых физическим трудом. Скорее это те, кто в базовом слое - рабочие, крестьяне и массовая интеллигенция - принадлежат к армии наемного труда. Такая трансформация классов неизбежна, когда меняются индустриальные основы производства и расширяется интегрированный тип рабоче-инженерного труда, имеющего много социально общего с занятиями массовой интеллигенции. Весь наемный труд, включающий массовую интеллигенцию - источник неразделенной прибавочной стоимости. Они объективно противостоят классу нанимателей-капиталистов и сросшимся с ним государственных «попечителей». Среди рабочих, крестьян и массовой интеллигенции, лишенных идеологической программы, сегодня нет воинствующего, как было в прошлом у пролетариата, классового сознания. «В Саратове и селах Саратовской области нами выяснялось отношение широких слоев населения к предпринимателям и обнаружилось, что крестьяне отрицательно оценивают роль только банкиров; к предпринимателям относятся нейтрально, а рабочие – нейтрально к банкирам и скорее несколько положительно к предпринимателям»[14].

Беленький В. Х., ссылаясь на данные С. С. и Т. Н. Балабановых, описывает состояние рабочего класса в сегодняшней России:

«1) уменьшение удельного веса рабочих среди занятого населения;

2) собственниками средств производства считают себя 4% рабочих (что отражает процесс пролетаризации);

3) рабочий класс отчужден от власти и управления;

4) переход многих рабочих из сферы производства в сферу обслуживания;

5) деградация преобладает над развитием (3/4 рабочих не повышают квалификацию);

6) рабочему классу присуща нисходящая социальная мобильность;

7) 2/3 рабочих живут в страхе потерять работу»[15]. 

«Было бы слишком оптимистично ожидать, что в России появится сознательный рабочий класс, когда тот рабочий класс, что уже имеется, стоит перед капиталистическим кризисом, не развив еще своих сил в ответ на капиталистическое производство. Таким образом, вывод - пусть и пессимистичный, зато реалистичный - заключается в том, что российский рабочий класс и впредь будет играть вспомогательную роль в отдельных конфликтах внутри правящей страты, а эти конфликты и впредь будут по поводу распределения прибавочного продукта, а не его производства»[16]. Таким образом, рабочий класс, равно как и средний класс в современной России, не представляет в настоящий момент самостоятельной политической силы, не обладает необходимым для отстаивания своих интересов классовым сознанием, проходит период своей то ли трансформации, то ли становления в новом качестве и виде.