Концепция социологического учения К. Маркса

Определение социологии.

Социология марксизма — это теория социального развития общества, созданная К. Марксом (1818— 1883) и Ф.Энгельсом (1820—1895) в середине — второй половине XIX в. Ее место и роль в истории социологической мысли определяются тем, что функционирование общества, сознание и поведение живущих в нем людей анализируются, прежде всего, через призму материальных условий их жизни, через противоречия и конфликты в реально существующем способе производства.

Следует прежде всего отметить два принципиальных соображения.

Первое.

Их идеи рассматриваются в контексте социокультурных ценностей того времени и пространства, где и когда они жили. Поэтому неправомерно отождествлять их воззрения с ленинизмом, сталинизмом, троцкизмом, маоизмом и т.д., где используются авторитет и отдельно взятые идеи марксизма как средство привести в жизнь политические идеи самого разного толка. Словом, есть социология марксизма и множество пост марксистских течений, школ, которые называются марксистскими.

Второе.

Маркс и Энгельс одними из первых стали использовать эмпирические социологические исследования в своих теоретических работах — «Анкета для рабочих», «Положение рабочего класса в Англии» и др

.  Главная задача социолога.

Главной задачей социолога по Марксу является рассмотрение существующих способов производства и поиск противоречий материального и классового различия существования индивидуумов, которые могли бы привести к революции – главной движущей силе прогресса.  "… в действительности и для практического материалиста, т.е. для коммуниста, всё дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменит его."

.  Определение индивида

"…Имея дело со свободными от всяких предпосылок немцами, мы должны, прежде всего, констатировать первую предпосылку всякого человеческого существования, а следовательно и всякой истории, а именно ту предпосылку, что люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии "делать историю". Но для жизни нужны, прежде всего, пища и питьё, жилище, одежда и ещё кое-что. Итак, первый исторический акт, это – производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребностей, производство самой материальной жизни. 

Второй факт состоит в том, что сама удовлетворённая первая потребность, действия удовлетворения и уже приобретённое орудие удовлетворения ведут к новым потребностям, и это порождение новых потребностей является первым историческим актом…

Третье отношение, с самого начала включается в ход исторического развития, состоит в том, что люди, ежедневно заново производящие свою собственную жизнь, начинают производить других людей, размножатся: это – отношение между мужем и женой, родителями и детьми, семья. Эта семья, которая в начале была единственным социальным отношением, впоследствии, когда умножающиеся потребности порождают новые общественные отношения, а размножающиеся население – новые потребности, становится (исключая Германию) подчинённым отношением и должна тогда рассматриваться и изучаться согласно существующим эмпирическим данным, а не согласно "понятию семья"".

В определение Марксом homo sapiens ясно прослеживается материальная подоплёка: "Первый исторический акт этих индивидов (человеческих), благодаря которому они отличаются от животных, состоит не в том, что они мыслят, а в том, что они начинают производить необходимые им жизненные средства" – в отличии от философов (социологов) прошлого выставляющих главным фактором божественное, а в последствии духовное начало.

"Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание."

Карл Маркс не рассматривает человека как личность вообще, а обращает внимание только на то, к какому классу он принадлежит. Поэтому можно сказать, что определения человека, как личности у него  отсутствует, он рассматривает класс или сословие целиком.

Определение общества

Общество по Марксу это - класс угнетателей и класс угнетаемых и их общественно-экономические противоречия.

Правящий класс.

Карл Маркс называл господствующим классом тот класс, у которого в собственности были  средства производства.

В своих трудах Маркс, чаще всего,  когда говорил о господствующем классе, подразумевал буржуазию, при этом не мелких буржуа, а промышленников, крупных банкиров. Мелкие буржуа, инженеры, учителей, чиновники определялись как класс обывателей, главную опору крупной буржуазии.

Немало внимания Маркс уделил средствам идеологической обработки.

«Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своём распоряжении средства материального производства, располагает в месте с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчинёнными господствующему классу…»

Отношение Марка  к философам, политологам и социологам предшествующих веков было резко отрицательным. Он считал, их гиенами, питающимися объедками господствующего класса, готовыми перекроить историю на потребление правящего класса.

"Разделение труда…   …одна из главных сил предшествующей истории, проявляется теперь также и в среде господствующего класса в виде разделения духовного и материального труда, так что внутри этого класса одна часть выступает в качестве мыслителей этого класса  (это – его активные, способные к обобщениям идеологи, которые делает главным источником своего пропитания разработку иллюзий этого класса о самом себе), в то время как другие относятся к этим мыслям и иллюзиям более пассивно и с готовностью воспринять их, потому что в действительности эти представители данного класса и являются  его активными членами и имеют меньше времени для того, чтобы строить себе иллюзии и мысли о самих себе. Внутри этого класса такое расщепление может разрастись даже до некоторой противоположности и вражды между обеими частями, но эта вражда сама собой отпадает при всякой практической коллизии, когда опасность угрожает самому классу, когда исчезает даже и видимость, будто господствующие мысли не являются мыслями господствующего класса и будто они обладают властью, отличной от власти этого класса…

Когда, однако, при рассмотрении хода истории отделяют мысли господствующего класса от самого господствующего класса, когда наделяют их самостоятельностью, когда, не принимая во внимание ни условий производства этих мыслей, ни их производителей, довольствуются утверждением, что в данную эпоху господствовали такие-то и такие-то мысли, когда, стало быть, совершенно оставляют в стороне основу этих мыслей – индивидов и историческую обстановку, - то можно, например, сказать, что в период господства аристократии господствовали понятия "честь", "верность" и т.д., а в период господства буржуазии – понятия "свобода", "равенство" и т.д. В общем, сам господствующий класс создаёт себе подобные иллюзии.

Это понимание истории, свойственное – начиная главным образом с XVIII века – всем историкам, с необходимостью наталкивается на то явление, что к господству приходят всё более и более абстрактные мысли, т.е. такие мысли, которые всё более принимают форму всеобщности. Дело в том, что всякий новый класс, который ставит себя на место класса, господствующего до него, уже для достижения своей цели вынужден представить свой интерес как общий интерес всех членов общества, т.е. выражаясь абстрактно, придать своим мыслям форму всеобщности, изобразить их как единственно разумные, общезначимые. Класс, совершающий революцию, - уже по одному тому, что противостоит другому классу, - с самого начала выступает не как класс, а как представитель всего общества; он фигурирует в виде всей массы общества в противовес единственному господствующему классу. Происходит это от того, что в начале его интерес действительно ещё связан более или менее с общим интересом всех остальных, не господствующих классов, не успев ещё под давлением отношений, существующих до тех пор, развиться в особый интерес особого класса.

Поэтому многим индивидам из других классов, не восходящих к господству, победа этого класса тоже идёт на пользу, но лишь постольку, поскольку она ставит этих индивидов в положение, позволяющее им подняться в ряды господствующего класса. Когда французская буржуазия свергла господство аристократии, перед многими пролетариями открылась в силу этого возможность, поднятая над пролетариатом, но это достигалось лишь поскольку, постольку они превращались в буржуа. Таким образом, основа, на которой каждый новый класс устанавливает своё господство, шире той основы, на которую опирался класс, господствующий до него; зато впоследствии также и противоположность между господствующим классом и классом, достигшим господство, развивается тем острее и глубже. Оба эти обстоятельства приводят к тому, что борьба, которую не господствующему классу приходится вести против нового господствующего класса, направлена в свою очередь, направлена, на более решительное, более радикальное отрицание предшествующего общественного строя, чем это могли сделать все прежние классы, добивавшиеся господства.

Вся видимость, будто господство определённого класса есть только господство известных мыслей, исчезнет, как только господство классов перестанет вообще быть формой общественного строя, как только исчезнет необходимость в том, чтобы представлять особый интерес как всеобщий или "всеобщее" как господствующее.

После того как господствующие мысли были отделены от господствующих индивидов, а главное, от отношений, порождённых данной ступенью способа производства, и таким образом был сделан вывод, что в истории всегда господствуют мысли, - после этого очень легко абстрагировать от этих различных мыслей "мысль вообще", идею и т.д. как то, что господствует в истории, и тем самым представить все эти отдельные мысли и понятия как "самоопределение". Понятия, развивающегося в истории…"

Отношение к идеологам своего времен уже не столько отрицательно, сколько критично.

"Как бы то ни было, мы имеет дело с интересным событием: с процессом разложения абсолютного духа. Когда в нём угасла последняя искра жизни, различные составные части этого caput mortuum распались, вступили в новые соединения и образовали новые вещества. Люди, промышляющие философией, существовавшие до той поры эксплуатацией абсолютного духа, набросились теперь на эти новые соединения. "

"В то время как в обыденной жизни любой лавочник отлично умеет различать между тем, за что выдаёт себя тот или иной человек, и тем, что он представляет собой в действительности, наша историография ещё не дошла до этого тривиального познания. Она верит на слово каждой эпохе, что бы та о себе ни говорила и ни воображала."

Угнетаемый класс.

Это один класс - пролетариат, то есть рабочие, но ни как ни крестьянство. Маркс в своих работах ни раз заострял внимание на неспособности крестьян к серьезным революционным выступлениям, способным привести к смене строя. 

После освобождения от крепостной зависимости и оттока большого количества крестьян в город, оставшиеся крестьяне, в основном, перешли на аренду. У них появилась возможность к ведению хозяйствования.

"…они поступали так же, как всякий освобождающийся от своих оков класс, и кроме того они освобождались не как класс, а поодиночке. Далее, они не вышли за рамки сословного строя, а только образовали новое сословие и в новом положении сохранили свой прежний способ труда и развили его дальше, освободив его от прежних оков, уже не соответствующих достигнутой ими ступени развития."

Класс рабочих получил новые демократические права только номинально. В 50 года XIX века демократия находилась на стадии становления,  правление имело вид формального демократизма. Желание иметь все обещанные права, привело к росту недовольства в среде рабочих. Декларируемая свобода и равенство, повышение образованности - вот основные пункты возникновения недовольства среди пролетариата.

Классовые отношения.

"Таким образом, дело дошло теперь до того, что индивиды должны присвоить себе существующую совокупность производительных сил не только для того, чтобы обеспечить своё существование.

Это присвоение обусловлено, прежде всего, тем объектом, который должен быть присвоен, производительными силами, которые развились в определённую совокупность и существуют только в рамках универсального общения. Уже в силу этого присвоение должно носить универсальный характер, соответствующий производительным силам и общению. Само присвоение этих сил представляет собой не что иное, как развитие индивидуальных способностей, соответствующих материальным орудиям производства. Уже по одному этому присвоение определённой совокупности орудий производства равносильно развитию определённой совокупности способностей у самих индивидов.

Далее, это присвоение обусловлено присваивающими индивидами. Только современные пролетарии, совершенно лишенные всякой самодеятельности, в состоянии добиться своей полной, уже неограниченной, самодеятельности, которая заключается в присвоении всей совокупности производительных сил и в вытекающем от сюда развитие всей совокупности способностей. Все прежние революционные присвоения были ограниченными: индивиды, самодеятельность которых была скованна ограниченным орудием производства и ограниченным общением, присваивали себе это ограниченное орудие производства и приходили в силу этого только к некоторой новой ограниченности. Их орудие производства становилось их собственностью, но сами они оставались подчинёнными разделению труда и своему собственному орудию производства. При всех прошлых присваиваниях,  масса индивидов оставалась подчинённой какому-нибудь единственному орудию производства; при пролетарском присвоении масса орудий производства должна быть подчинена каждому индивиду, а собственность – всем индивидам. Современное универсальное общение не может быть подчинено индивидам никаким иным путём, как только тем, что оно будет подчинено всем им вместе.

Так как развитие классового антагонизма идёт рука об руку с развитием промышленности, то они точно так же не могут ещё найти материальных условий освобождения пролетариата и ищут такой социальной науки, таких социальных законов, которые создали бы эти условия."

"Отношение между производительными силами и формой общения, это – отношения между формой общения и действиями или деятельностью индивидов."

"Конкуренция изолирует друг от друга индивидов – не только буржуа, но ещё более пролетариев, несмотря на то, что она сводит их вместе."

"Отдельные индивиды образуют класс лишь постольку, поскольку им приходится вести общую борьбу против какого-нибудь другого класса; в остальных отношениях они сами враждебно противостоят друг другу в качестве конкурентов."

Социальная мобильность.

К. Маркс отмечал, что с возникновением новых форм правления социальная мобильность повысилась. Горизонтальная мобильность стала очень высока.

Он также выделил, что вертикальная мобильность ещё оставалась очень низкой.

Вот как об этом пишет он сам: "В сословии (а ещё более в племени) это ещё прикрыто: так, например, дворянин всегда остаётся дворянином, разночинец – всегда разночинцем, вне зависимости от прочих условий их жизни, это – неотделимое от их индивидуальности качество. Отличие индивида как личности от классового индивиду, случайный характер, который имеют для индивида его жизненные условия, появляется лишь вместе с появлением того класса, который сам есть продукт буржуазии. Только конкуренция и борьба индивидов друг с другом порождает их развитие этот случайный характер как таковой. Поэтому при господстве буржуазии индивиды представляются более свободными, чем они были прежде, ибо их жизненные условия случайны для них; в действительности же они, конечно, менее свободны, ибо более подчинены вещной силе."

"Социологии марксизма"

Принципиальный вопрос, имеющий для социологии первостепенное значение, — это вопрос о взаимодействии материальных и духовных ценностей в жизни общества.

Маркс выдвинул и обосновал ту независимую переменную, которая, по его мнению, играет решающую роль - способ материального производства. При этом он отстаивал положение о первичности бытия по отношению к общественному сознанию: не в смысле появления во времени сначала первого, а затем второго, а в плане признания решающей роли первого в процессе взаимодействия. Отправным пунктом анализа всех обществ, для Маркса, являлось выяснение состояния производительных сил, научного и технического знания, материальных отношений между людьми. Идеи же, субъективные чаяния людей - отражение  этих отношений и поэтому не могут выступать в качестве главного, решающего фактора общественных перемен. "Способ производства материальной жизни, — отмечал Маркс в работе "К критике политической экономии (Предисловие)", — обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание".

Пожалуй, никакое другое положение, как это (и в прошлом, и ныне), не подвергается самой интенсивной критике, что Маркс исходит из экономического детерминизма, т.е. объясняет возникновение определенных социальных структур и отношений, политических и культурных институтов всецело из тенденции экономического развития, хотя в жизни сплошь и рядом можно наблюдать обратные связи, ибо отмеченные явления сами воздействуют на экономику, на характер реального производства.

Можно соглашаться или нет с оппонентами Маркса, однако очевидно, что резкое акцентирование роли способа производства материальной жизни вольно или невольно умаляет значимость культурных, духовных, религиозных ценностей в развитии общества. Следует заметить, что многие советские и другие последователи марксизма столь абсолютизировали эту марксову мысль, что вовсе игнорировали важную роль культурных ценностей. Вместе с тем в высказываниях самого Маркса, никак не просматривается стремление свести действие всех факторов общественной жизни лишь к одному — экономическому, не отрицается их взаимодействие. Более того, при жизни сам Маркс всячески открещивался от экономического детерминизма, заявляя, что нельзя трактовать экономическую необходимость так, будто лишь она является активным фактором, а все остальное — лишь пассивное следствие.

Маркс был первым социологом, который рассматривал общество как объективную само развивающуюся реальность. Источником этого саморазвития являются противоречия и конфликты прежде всего в материальной жизни. "На известной ступени своего развития, — пишет он, — материальные производительные силы общества приходят в противоречия с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции... Сознание надо объяснять из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями".

Следует обратить внимание на три принципиальных. Движущей силой развития общества выступает противоречие между производительными силами и производственными отношениями. Социальная революция — есть не политическая случайность, а закономерное проявление исторической необходимости. Сознание людей отражает реальные жизненные противоречия. Иными словами, независимо от субъективных желаний отдельных людей, правящих верхов массы думают и действуют в зависимости от характера противоречий, прежде всего в материальной жизни. Изменяются противоречия и конфликты — соответственно изменяются формы мышления людей, происходит переоценка ценностей. Если постоянно не учитываются материальные интересы масс, если противоречия нарастают и углубляются, то возникает революционное сознание, приводящее массы в движение, и через социальную революцию происходит радикальное изменение, качественное обновление общественных отношений.

Такой взгляд на общество вошел в историю общественной мысли как диалектический материализм. Он был применен Марксом к конкретному анализу капитализма его времени. "Буржуазные производственные отношения, — отмечал он, — являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества".

Итак, по Марксу, на определенном уровне развития производительных сил буржуазные отношения становятся препятствием на пути прогресса, которое устраняется в результате социальной революции. Вместе с тем, в последние годы жизни Маркс искал и альтернативные варианты, имеющие прямое отношение к социологическому анализу возникающих новых реалий капиталистического строя. Так» в третьем томе "Капитала" он отмечал серьезные трансформации в самом способе производства капиталистического общества. Приведем некоторые, на наш взгляд, наиболее значимые выдержки, которые так и не были подвергнуты серьезному научному анализу в догматических версиях марксизма. "Образование акционерных обществ. Благодаря этому:

1. Колоссальное расширение масштабов производства и возникновение предприятий, которые были невозможны для отдельного капиталиста. Вместе с тем такие предприятия, которые раньше были правительственными, становятся общественными.

2. Капитал, который сам по себе покоится на общественном способе производства и •предполагает концентрацию средств производства и рабочей силы, получает здесь непосредственную форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциированных индивидуумов) в противоположность частному капиталу, а его предприятия выступают как общественные предприятия в противоположность частным предприятиям. Это — упразднение капитала как частной собственности в рамках самого капиталистического способа производства.

3. Превращение действительно функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами..."

Проблемы эти Маркс успел лишь наметить. Но даже одно их упоминание свидетельствует, что социолог осознал возникновение качественно нового общества, к которому нельзя некритически применять характеристики традиционного капитализма. Отнюдь не случайно уже после смерти Маркса Энгельс с особой силой подчеркивал, что в социологии марксизма ценны не те или иные отдельно взятые положения, а диалектико-материалистический - подход к анализу общества.

Социология классов и классовой борьбы.

Социологическая теория марксизма включает в себя системный анализ классов, социальных отношения и классовой борьбы. По Марксу, принадлежность человека к классу, его социальные интересы обусловлены, прежде всего, экономическими отношениями. Во всех известных ему обществах характер этих отношений был таков, что социальное положение подавляющего большинства индивидов довольно жестко регламентировалось от момента их рождения и до самой смерти. Такое положение вещей в принципе не исключало определенную социальную мобильность. Но она ограничивалась лишь отдельными индивидами, что не оказывало существенного влияния на социальную жизнь в целом. Классовое деление приводило к тому, что одни группы людей благодаря своему социальному положению имели материальные, политические и иные привилегии, другие, напротив, лишались необходимого для существования и выживания. В социальной поляризации Маркс видел источник антагонизма классов, глубинную причину классовой борьбы. Таким образом, по Марксу, люди являются продуктом общества и прежде всего объективного положения в процессе производства. Но, будучи вовлеченными в классовую борьбу, они становятся сами творцами общества. Таков общий взгляд на классы и классовую борьбу, который, однако, для Маркса никогда не был догмой и существенно корректировался сообразно изменению социальных реалий.

В работах начального периода Маркс акцентирует жесткую социальную дифференциацию, характер которой приводил к рельефно выраженному делению всех людей на две группы — угнетателей и угнетаемых, а классовая борьба трактуется им не иначе как сердцевина исторического процесса. С этих позиций социолог характеризует современное ему капиталистическое общество как общество антагонистическое — буржуазия и пролетариат являются основными силами, которые вступают в непримиримую борьбу друг с другом. Кроме указанных классов, в капиталистическом обществе есть еще много промежуточных групп — ремесленники, торговцы, крестьяне и другие.

В последующих работах — "Классовая борьба во Франции" "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта" — Маркс более обстоятельно анализирует социальную структуру капиталистического общества, выделяя промышленную, финансовую, торговую, мелкую буржуазию, крестьянство, пролетариат и люмпен-пролетариат. При этом он вводит уточняющие критерии класса, отмечая не только отношение к средствам производства, но и общность деятельности, способов мышления и образа жизни. Особенно важно для вычленения класса, по мнению Маркса, — осознание принадлежности к социальному единству, ощущение отличных интересов от интересов других групп, наличие воли к совместным действиям. Он подчеркивал, что различие классовых интересов проистекает не из субъективного мышления индивидов, а из их объективного положения в обществе и прежде всего в процессе производства. Люди могут не осознавать своих классовых интересов и тем не менее руководствоваться ими в своих действиях.

Социология революции.

Маркс допускал разные формы классовой борьбы. Он не отрицал значимость мирных форм борьбы в рамках профсоюзного движения, но считал, что реформистская борьба, по крайней мере, в ранний период развития капитализма, не разрешит проблему антагонизма, не приведет к преодолению отчуждения трудящихся от средств производства. Кардинальное решение проблемы он усматривал в социальной революции.

Взгляды Маркса на эту проблему, особенно их эволюция до сих пор глубоко не проанализированы и не изучены. Широко известны его слова "революции — локомотивы истории" и в то же время не востребованы его мысли о том, что революционную борьбу трудно регулировать, что ее конечные результаты зачастую оказываются мало похожими на декларировавшиеся революционерами цели. А Энгельс прямо указывал, что "во всякой революции неизбежно делается множество глупостей".

Главным вопросом революции - Маркс считал вопрос о власти. Это очень многогранная проблема, которая отнюдь не сводилась социологом к идее диктатуры пролетариата, как это представлялось в "советском" марксизме. Прежде всего, следует коснуться того, какие элементы политической реальности марксистская социология относит к власти. В ранних работах Маркс и Энгельс - жизнедеятельность гражданского общества характеризовали как "истинный очаг и арену всей истории". А в более зрелых работах, подчеркивая единство гражданского общества и государства, они прямо указывали, что первое выступает как содержание, а второе — как форма: "По крайней мере, в новейшей истории, государство, политический строй, является подчиненным, а гражданское общество, царство экономических отношений, — решающим элементом. По старому взгляду на государство... оно считалось, наоборот, определяющим, а гражданское общество — определяемым элементом".

При этом Маркс и Энгельс отмечали, что собственно государственная власть, ее монополия никогда не обеспечит свободу; напротив, подлинная свобода возможна лишь там, где есть эмансипированное гражданское общество, способное диктовать свою волю государству. "Свобода состоит в том, —говорилось в "Критике Готской программы", — чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный". И еще: "Все потребности гражданского общества — независимо от того, какой класс в данное время господствует, — неизбежно проходили через волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение... Государственная воля в общем и целом определяется изменяющимися потребностями гражданского общества".

Весьма противоречивы и односторонни интерпретации идей Маркса о "сломе" буржуазного государства в процессе революции. В работах начала 50-х гг. Маркс безоговорочно отстаивал идею "слома" и, в частности, писал: "Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать ее". Однако, позднее Маркс и Энгельс отметили весь значимый для характеристики власти «поворотный пункт», с которого возникает и получает развитие тенденция отделения государства от экономически господствующего класса: буржуазия "теряет способность к исключительному политическому господству; она ищет себе союзников, с которыми, смотря по обстоятельствам, она или делит свое господство, или уступает его целиком". Такое государство уже надо не "ломать", а "переделывать": "Речь идет просто об указании на то, что победивший пролетариат должен заново переделать бюрократический, административно-централизованный аппарат, прежде чем сможет использовать его для своих целей".

Важное место в марксистской социологии революции занимает идея об «отмирании» государства, которая постоянно корректировалась и шлифовалась. По Марксу, необходимым этапом на пути к безгосударственному самоуправлению является установление политической власти рабочего класса в виде диктатуры пролетариата. Однако на основе анализа конкретного революционного опыта Парижской Коммуны Маркс осознал многие отрицательные стороны весьма короткой практики диктатуры пролетариата, существенно пересмотрев ряд своих прежних соображений. Так, в работе "Гражданская война во Франции" он сделал выводы о том, что насилие каких бы то ни было социальных групп над другими, в конечном счете, оборачивается несвободой для всех; что рабочему классу впредь необходимо вести борьбу "наиболее рациональным и гуманным путем".

При этом для Маркса было важно то, что государственная власть имеет сложную, по крайней мере, двойственную природу: это не только инструмент, с помощью которого экономически господствующий класс становится также и политически господствующим классом, но и механизм для выполнения общих управленческих задач, вытекающих из природы всякого общества.

Таким образом, если посмотреть на марксистскую социологию революции из разных временных координат, то в ней можно найти и противоречия, и двусмысленности, и просто ошибки. Часть из них, сообразуясь с меняющейся жизненной практикой, исправил сам Маркс; что-то скорректировал после его смерти Энгельс, а что-то просто не выдержало испытание временем — абсолютизация социально-классовых антагонизмов своего времени, умаление роли формального демократизма, трактовка демократии как исторически преходящего явления и др

Судьбы Марксистской социологии

В наше время некоторые страны используют в основе Марксистскую теорию. Например, Китай вполне успешно совместил социализм и рыночную экономику (основу капитализма), но прошедшие года показали что теория, в особенности революционный путь решения социальных проблем непросто плох, но и опасен.

Хотелось выделить то, что К. Маркс один из первых пошел по пути материального понимания мира. Многие его тезисы до сих пор имеют право на жизнь и содержат глубокий анализ социальных проблем в обществе. Многие современные социологи пользуются его трудами.

На ошибках учатся и нельзя ставить в вину Марксу, те последствия использования его трудов в частности в России. Теоретик не должен отвечать за поступки практиков.