Критика структурализма и функционализма

Базовой аналогией для функционалистской парадигмы было сравнение общества с живым организмом, где "структура" соотносилась с анатомией, а "функция" – с физиологией. Применительно к социальной проблематике понятие "структуры" соотносилось с "образцами" общественных отношений и выступало в качестве описательного концепта; понятие "функции" обозначало фактическую работу этих образцов в качестве систем и несло объяснительную нагрузку.

Структурализм возник как подход, пытавшийся применить структурно-лингвистические модели для объяснения культурных феноменов. Центральными для развития этого направления стали идеи Ф. де Сосюра: разделение языка и речи, объяснение знака через связь обозначаемого и обозначающего, дуалистический принцип синхронии и диахронии. В структурализме для разведения "структуры" и "функции" использовалась другая аналогия: код и сообщение, язык и речь. Понятие "структуры" несло большую объяснительную нагрузку, поскольку связывалось с понятием трансформации и изменения.

Гидденс указывает на ряд общих для обеих парадигм положений, использование которых для изучения социального является не вполне адекватным. Во-первых, в структурализме и функционализме подчеркиваются методологическое значение принципа разделения синхронии и диахронии. Применительно к анализу социальных систем дуальность этих понятий была зафиксирована в терминах "статика" и "динамика". Принцип различения языка и речи и принцип разделения синхронии – диахронии связаны: язык может быть подвергнут синхронному анализу, а изучение речи возможно только диахронически.

Гидденс высказывает замечание, что понятие "динамики" при таком подходе интерпретируется скорее как функционирование, а не как изменение. Вместе с тем, полагает он, средства, с помощью которых воспроизводятся и существуют лингвистические или социальные системы одновременно содержат в себе и источники трансформации. Поэтому, не изучая изменения, которые претерпевала и претерпевает система, невозможно адекватно понять ее суть и природу.

Определенным шагом вперед в том, что касается рассматриваемой проблемы, стала, по мнению Гидденса, книга "Философские исследования" Л. Витгенштейна. Витгенштейн обратил снимание на то, что язык сосуществует с тем, о чем нельзя сказать; он зависит от нелингвистического, связанного с обыденным, повседневным, "с практикой, которая содержит формы жизни". Следовательно, он неизбежно адаптируется к ней: социальное пространство выступает источником значения лингвистических терминов, а сам язык оказывается дифференцированным по социальным практикам. Поэтому, познание языка не может быть отделено от познания мира и социальной практики.

Во-вторых, оба подхода отдают предпочтение социальной структуре, подразумевая дуализм субъекта и объекта и полагая ее "внешней" по отношению к субъекту. Таким образом, утверждается ее доминирование по отношению и к действию, и к субъекту действия. В структурализме структура концептуализировалась как пересечение "присутствующего" и "отсутствующего", когда необходимо различать коды, лежащие в основании поверхностных значений. Однако, по мнению Гидденса, между системным уровнем языка и индивидуальной речью оказалось пропущенным важное звено: "теория компетентного говорящего, носителя языка".

Как считает Гидденс, важной задачей социальной теории становится адекватное понимание проблемы человеческой активности и создание теории действующего субъекта, которая избегала бы крайностей. Так, например, в интерпретирующей социологии постулируется первенство субъекта, а понятие "смысла" человеческого действия является основным при объяснении поведения индивидов. "Предметом социальных наук, в соответствии с теорией структурации, является не опыт индивидуального актора и не существование какой-либо формы социетальной тотальности, а социальные практики, упорядоченные в пространстве и во времени. Социальная деятельность... является повторяющейся. Это означает, что она не создается социальными акторами, а лишь постоянно воспроизводится ими, причем теми же самыми средствами, которыми они реализуют себя как акторы". Признание тесной связи понятий "действие" и "структура", по мнению Гидденса, лишь подчеркивает необходимость переосмысления как этих терминов, так и других понятий, связанных с каждым из них по отдельности. Вместе с тем, Гидденс не отвергает традиционное использование термина "структура" для указания на некие общие институциональные черты общества или ряда обществ, например "классовая структура общества" и т.д.

Третий элемент критики структурализма и функционализма связан с тем, что из-за значительного сходства содержаний, понятия "структуры" и "системы" зачастую просто переходят одно в другое или же замещают друг друга. Все попытки развести эти два понятия представляются Гидденсу не вполне удачными. Ф. де Соссюр, сравнивая язык с шахматами, подразумевал под "системой" набор установленных зависимостей между элементами языка, а "структуру" соотносил с тем, что остается относительно устойчивым при различных преобразованиях системы. Однако, замечает Гидденс, поскольку одно понятие определялось через характеристику другого, "понятие "структуры", введенное Л. Ельмслевом и Пражским кружком, не стало концептом, дополняющим понятие "системы", а привело к замене первого на второе".

В функционализме различение структуры и системы основано на разведении двух других понятий: "структура" и "функция". Но и функционалистская трактовка, как считает Гидденс, не обладает достаточной дифференцирующей способностью для изучения социального. Структуру организма действительно можно изучать независимо от его физиологии, например, на умершем организме, сохраняющем на некоторое время свои формообразования. Однако, эта аналогия теряет свою адекватность при изучении социальных систем: последние перестают существовать, прекратив функционировать; они выживают только в качестве воспроизводимых во времени систем.