Механизм взаимодействия политики и религии

Демократические трансформации, затронувшие всю совокупность общественных отношений в Республике Молдова в конце прошлого столетия, существенным образом изменили положение религии в жизни нашей страны. Значимость религиозных ценностей для общественного сознания, стремительно возросшая в самом начале перемен в связи с предельной политизацией «религиозного вопроса», выдвинула религию на роль духовного лидера общества, призванного символизировать его приверженность демократическому пути развития.

Подобные исторические метаморфозы сказались на характере государственно-церковных отношений, которые претерпели существенную модификацию по сравнению с предшествующим периодом развития. Отличительной чертой государственной политики в области религии стало лояльное отношение к религиозной сфере, которое нашло свое закрепление в Конституции [1] и Законе о культах Республики Молдова [2]. Указанные документы, гарантируя свободу совести, равенство конфессий перед законом, подтверждают и принцип отделения церкви от государства. В то же время Статья 13 Закона о культах гласит, что государство может поддерживать отношения сотрудничества с традиционной Православной Церковью, а также может заключать соглашения о сотрудничестве с любым иным официально признанным вероисповеданием. Данное положение Закона позволяет устанавливать, развивать и углублять патерналистские отношения между государством и традиционной мажоритарной церковью, что, впрочем, остается весьма проблематичным в отношении иных вероисповеданий.

«Особое» отношение государства к Православной Церкви, укоренившееся в современной молдавской политике, объясняется целым рядом причин. Прежде всего, это связано с тем, что начавшиеся в конце прошлого столетия демократические трансформации приобрели в Молдове характер движения за культурно-национальное возрождение края. Требование возврата к «вере предков», глубоко укорененной в культуре молдавского народа, заняло в этом движении авангардные позиции. Поэтому православие, ставшее, по сути, знаменем национально-освободительного движения в Молдове, с самого начала перемен было «взято на вооружение» практически всеми политическими формированиями страны, включая Партию Коммунистов. В этой связи 90-е годы ХХ столетия вошли в историю государственно-церковных отношений как время кардинальных перемен, приведших не только к социальной реабилитации традиционной мажоритарной церкви, но и к выдвижению православия «де факто» на роль официальной государственной идеологии.

Интерес нынешних политиков к Православной Церкви в значительной мере обусловлен тем высоким рейтингом доверия, которым указанная религиозная организация пользуется в молдавском обществе на протяжении последних 20 лет. Это единственная общественная структура, которой доверяют около 80% населения страны [3].

Православная Церковь уже традиционно пользуется наибольшим доверием со стороны населения Республики Молдова практически независимо от меняющегося политического и социально-экономического контекста [4, с. 149]. В этой связи, понятно, что апелляция к православию может выступать весьма плодотворным аргументом в современной политической игре, поскольку позволяет политическим силам достаточно эффективно решать столь остро стоящую в условиях выборной политической системы проблему легитимации власти. Кроме того, православное вероисповедание представляется сегодня значимым для подавляющего большинства населения Молдовы (последователями православия в настоящее время признают себя от 90% до 95% населения страны) [5, с. 349], что может служить мощным консолидирующим фактором в контексте социально-политических трансформаций, чреватых социальными расколами и обострением противостояний.

В условиях, когда между политическими партиями идет ожесточенная борьба за «свой» электорат, апелляция к традиционным религиозным ценностям позволяет политикам рассчитывать хоть на часть того социального престижа, которым обладает сегодня Православная Церковь, в надежде обрести как можно большую поддержку со стороны православного электората. Поэтому неслучайно в период предвыборных кампаний, сопряженных с обострением политической конкуренции, религиозный компонент политической жизни общества существенно усиливается. Понятно, что в этих условиях Православной Церкви очень сложно сохранять необходимую для успешного отправления своей миссии дистанцию с миром политики и не быть втянутой в ожесточенные политические баталии и игры, которые могут быть чреваты неблагоприятными последствиями для самой религиозной структуры.

Подобные «игры» в начале 1990-х гг. уже привели к внутрицерковному расколу в Православной Церкви и образованию в Республике Молдова двух ортодоксальных структур: Митрополии Молдовы и Митрополии Бессарабии, первая из которых находится под юрисдикцией Русской Православной Церкви, вторая - Румынской Церкви. Что же касается современных политических оппонентов, наперебой стремящихся заручиться поддержкой духовенства в контексте обостряющейся электоральной конкуренции, то они способны нанести лишь вред тому высокому социальному престижу церкви, которым она сегодня пользуется.

«Заинтересованное» отношение политиков к традиционной конфессии носит, вместе с тем, весьма избирательный характер. Так, если в период пребывания у власти партии коммунистов Митрополии Молдовы в значительном объеме выделялись денежные средства из бюджета страны на восстановление старых и строительство новых храмов, между молдавскими представителями власти и церковными иерархами Русской Православной Церкви, а также Митрополии Молдовы шел взаимный обмен высокими наградами, действовавший в то время президент страны демонстрировал свою личную заинтересованность в укреплении позиций православия в Молдове, то по отношению к Митрополии Бессарабии, напротив, царило полное неприятие со стороны государственных структур, граничившее, по существу, с дискриминацией по религиозному признаку. Однако, когда к власти пришли силы либерально-демократической ориентации, ситуация существенно изменилась и ответственные лица страны (в лице премьер-министра В. Филата) стали обвинять Митрополию Молдовы в политической ангажированности.

Понятно, что предвзятое отношение властей к различных религиозным структурам коренится не в религиозных мотивах, а во взаимном неприятии политических оппонентов, благоволящих к тем или иным религиозным объединениям. Данная ситуация хорошо демонстрирует те взаимоотношения, которые складываются в нашей стране между главными политическими оппонентами, основной характеристикой которых является конфронтационность, нежелание идти на компромисс ради стабилизации общественной ситуации, неумение находить консенсус.

Современный альянс, возникший между молдавскими властями и мажоритарной Церковью, трактуется как социальное партнерство, общая цель которого - социальное благо. Действительно, сегодняшняя жизнь дает немало примеров того, как традиционные церкви различных стран, используя свои специфические механизмы воздействия на общество, способствуют реализации определенной государственной политики. Вместе с тем, подобный альянс таит в себе и немалую опасность для стабильности общественной жизни, особенно в тех случаях, когда некоторые политические партии, особенно рьяно апеллирующие к традиционному вероисповеданию, пытаются, по существу, его «приватизировать». Как свидетельствует не только далекая история, но и современная мировая практика, использование религиозного фактора в политической борьбе может иметь самые удручающие и коварные последствия, подобные нынешнему всплеску терроризма. Втягивание под религиозным предлогом больших масс фанатично настроенных людей в решение возникающих социально-политических конфликтов способно оказывать мощное дестабилизирующее воздействие на всю ткань общественной жизни. Ответственным политикам всегда следует помнить об этом, не эксплуатируя религиозный фактор всякий раз, когда необходимо любой ценой добиться реализации каких бы то ни было политических интересов.