Научные взгляды на благотворительность

История объясняет нам существующее многообразие форм, а так же раскрывает источники государственной и частной благотворительной деятельности. А для того, что бы понять мотивы и отношение к этому общественному явлению нужно рассмотреть мнение ученых по данному вопросу.

В самом общем виде в содержательном смысле под благотворительностью понимается оказание безвозмездной добровольной помощи тем, кто в этом нуждается. Причем, речь идет о добровольной помощи частных лиц или частных предприятий. В другом определении – это добровольные действия по созданию общественных благ, причем создание общественных благ государством исключается, поскольку оно создает общественные блага не на добровольную помощь, а на обязательные налоговые отчисления. Являются ли данные определения идентичными? И если нет, то в чем состоит различие.

В литературе встречается попытка развести эти понятия через различие между понятиями «благотворительность» и «филантропия». Смысл различения не в том, что филантропия подразумевает «любовь к людям», тогда как благотворительность может осуществляться по отношению к любым объектам, это не сильно меняет содержательное значение обоих терминов. Более существенно то, что в англоязычной литературе благотворительность как эмоционально окрашенное индивидуальное действие по оказанию помощи нуждающимся противопоставляется филантропии как институционализированному процессу создания общественных благ. Карнеги и Рокфеллер, которые одни из первых в конце XIX в. стали заниматься благотворительностью, видели различие между данными понятиями в том, что филантропия является попыткой сформировать социально одобряемый способ (систему) перераспределения части средств богатых в пользу тех слоев населения, которые могут использовать данные средства с большей пользой. Тогда как благотворительность сводится к несистематичной помощи бедным и убогим. Поэтому, будучи филантропами, они выступали против благотворительности.

Интересный аспект в различении данных терминов встречается при сопоставлении американского и британского подходов к данному феномену. К. Райт указывает на то, что термин «филантропия» в современной Великобритании в отличие от США имеет негативный оттенок из-за ассоциаций с Викторианской моралью, ее элитизмом, покровительственным, снисходительным отношением к бедным сословиям, морализаторством, чувством благодушного превосходства. Тогда как термин «благотворительность» более современен и вызывает больше уважения. В США же использование и отношение к обоим терминам противоположно: «благотворительность» там считается устаревшим и морально нагруженным термином, предпочтение отдается «филантропии».

Однако помощь бедным в двух рассматриваемых подходах определяется по-разному: в случае благотворительной «помощи бедным» подчеркивается мотив сострадательности при сохранении различий статусов доноров и реципиентов и воспроизводства существующего неравенства, тогда как во втором – речь идет о вкладе в групповое членство, поддержании групповой идентичности. Дженкс в 1987 г. в своей работе «Кто на что дает?» подчеркивал, что благотворительность – это финансирование гражданского общества через создание общественных благ, поэтому она не является помощью бедным, например, в США основной реципиент благотворительной помощи – это церковь, которую никак нельзя назвать бедной.

Такое понимание благотворительности онтологически основывается на идеи солидарности Дюркгейма и теории консенсуса структурно-функционалистского подхода. Некоторые ученые оценивают благотворительность как отрицательное явление в обществе. Каковы типичные аргументы, выдвигавшиеся против благотворительности? Наиболее радикальной по негативизму является точка зрения, согласно которой филантропия как таковая бессмысленна и безнравственна, поскольку она не исправляет, но только усугубляет положение бедных и обездоленных людей. Эта точка зрения развивалась, в частности, в марксизме и была последовательно выражена, например, в очерке П. Лафарга «О благотворительности». В характерной для марксизма манере филантропия в этом очерке рассматривается лишь как респектабельное прикрытие эксплуататорской природы классово-антагонистического общества. Если отвлечься от пролетарски-классовой идеологии, то можно заметить, что по существу близкие аргументы высказывали и другие мыслители, например Л. Толстой. Организованная представителями высших классов, филантропия оборачивается разновидностью бизнеса (порой весьма выгодного), инструментом политического и идеологического влияния или средством организованного для буржуазии развлечения, так что сплошь и рядом организация филантропической деятельности стоит больших денег, чем те, что идут на действительную помощь страждущим. При этом сами благотворительные мероприятия обставляются с такой помпезностью, что именно своей формой привлекают внимание, манят к себе. Или, например, П. Гольбах указывал на тесную зависимость между благотворительностью и властью, в частности властью церкви, которая проповедует милосердие и настаивает на его пользе. Пастыри, писал Гольбах, не только собирали милостыню; они ее также распределяли, и «это, естественно давало им абсолютную власть над бедняками, т.е. над самой многочисленной группой верующих».

При такой негативной критике филантропии бросается в глаза то, что феномен благотворительности оценивается в ней не сам по себе, а в контексте конкретных обстоятельств и лиц. Это характерный прием любой негативистской критики. Понятно, что, как и во всем другом, за филантропическими акциями могут просматриваться разные цели, в них могут использоваться разные средства, люди, их реализующие, могут руководствоваться разными мотивами и так далее. Но конкретные формы, в которых осуществляется та или иная благотворительная акция, и конкретные ошибки или злоупотребления, которые делаются по ходу ее, еще не дают основания для отрицательной оценки самой идеи благотворительного вспомоществования как такового. То, что благотворительность может быть организована как развлечение, конечно, дурно, но значит ли это, что надо отказаться от благотворительности вообще, в том числе организованной как развлечение? Так же и то, что благотворительность используется с целью достижения власти, расширения влияния, хотя бы влияния на общественное мнение, еще не повод для того, чтобы осуждать благотворительность саму по себе и отказываться от нее.

В свое время Б. Мандевиль указывал на то, что мотивом благотворительности и милосердия, как правило, является желание заслужить похвалу современников, остаться в памяти потомков: «Гордость и тщеславие построили больше больниц, чем все добродетели вместе взятые».

Негативистская критика по-своему рациональна: она направлена на вскрытие различных социальных смыслов благотворительности. Она предостерегает от эйфории и упования на то, что посредством развития благотворительности можно покончить с общественными болячками. Другое дело, что, перенося на благотворительность как таковую огрехи и пороки организаторов и попечителей благотворительных акций, такая критика напрочь закрывает вопрос о позитивной и конструктивной общественной функции благотворительности.

Французский просветитель К. Ф. Вольней считал что, милосердия, следует избегать, если оно противоречит справедливости, т.е. принципу, регулирующему баланс отданного и полученного: «приносить благо другому без счета и без меры… это верный способ обесценить его». Милостыня, если она нарушает равновесие обмена, есть неблагоразумие и порок, ибо «способствует безделью, которое наносит вред и нищему, и обществу». Об этом же говорил английский моральный философ XIX в. Т. Фаулер: «Безразборчивая раздача милостыни нищим и бедным является источником огромного зла».

О том же говорил Гегель: благотворительность, даже если ее в действительности можно было материально обеспечить, удовлетворяет потребности нуждающихся без опосредования трудом. Это, во-первых, нарушает принцип гражданского общества, выражающийся, в частности, в правиле равного воздаяния, или эквивалентности обмена, и, во-вторых, чувство независимости и чести людей, входящих в гражданское общество.

С общесоциологической точки зрения, посредством благотворительности решаются две важные социальные функции: во-первых, функция сохранения и воспроизводства общества и, во-вторых, функция развития общества. К первой относится попечение о бездомных, голодающих, об одиноких стариках и брошенных детях, о тяжелобольных и попавших из-за независящих от них обстоятельств в беду и т.д. Ко второй – поддержка социально перспективных инициатив и начинаний, даже частичное осуществление которых оказывается невозможным из-за отсутствия средств.

В этой второй функции благотворительность должна иметь четкие критерии и иметь единственной целью поощрение людей в их начинаниях, а не потворствование им в их материальной необеспеченности. Проблема, строго говоря, заключается в том, чтобы предоставление максимально необходимой помощи, в минимальной степени поощряло людей к тому, чтобы они особенно на нее полагались. В таком виде эту проблему сформулировал Дж. С. Милль. Ее теоретическое осмысление может способствовать определению критериев принятия филантропических решений, с одной стороны, и оценки эффективности филантропических действий – с другой. Очевидно, что помощь не всегда развращает. Помощь может стимулировать инициативу, активность, изобретательность. Но для этого, за исключением случаев, когда необходимо обеспечить удовлетворение элементарных потребностей людей, сама помощь должна строиться таким образом, чтобы именно тонизировать, а не расслаблять нуждающегося, чтобы внешняя помощь не заменяла необходимости самопомощи. В этом должен состоять главный критерий любых благотворительных программ.

Милль сформулировал своеобразное «прагматическое правило» благотворительности: «Если помощь предоставляется таким образом, что положение лица, получающего ее. оказывается не хуже положения человека, обходившегося без таковой, и если к тому же на эту помощь могли заранее рассчитывать, то она вредна; но если, будучи доступной для каждого, эта помощь побуждает человека по возможности обходиться без нее, то она в большинстве случаев полезна». Благотворительность, безусловно, должна спасать от голода и нищеты, но благотворительность теряет всякий смысл, если подрывает индивидуальное трудолюбие и способность человека к самообеспечению. Итак, мы видим, что ученые и философы дают неоднозначную оценку благотворительности. И всё же стоит отметить, что в основном критике подвергают неблаговидные мотивы, которыми могут руководствоваться люди, осуществляющие благотворительную деятельность, а также нерациональное распределение благотворительных средств, порождающее иждивенческие настроения в обществе. С другой стороны, критический подход позволяет осознать и выявить основные проблемы этого общественного явления, анализ которых позволит определить в каких направлениях и формах надо развивать благотворительность, что бы она способствовала разрешению социальных проблем, а не усугубляла их.