Общественно-христианская модель системы социальной защиты

В истории развития социальной работы выделяется такой период, когда социальная защита соответствовала и следовала христианским принципам. Библия стала, по сути, первым «нормативным» документом, который систематизировал элементы системы социальной защиты и дал толчок к развитию ее структуры. Вся система социальной защиты этого периода носила характер социальной помощи – материальная помощь в различных ее формах от подаяния до содержания в домах призрения, богадельнях. Гаген В. А. в своем труде «Право бедного на призрение» отмечает, что «призрение нетрудоспособных диктуется как  этической основой организации призрения, так и директивом современного культурного государства…». И, поэтому, такую модель системы  можно определить как общественно-христианскую. На мой взгляд, необходимо отметить, что в этот период структура системы социальной защиты в целом не менялась, а изменялись лишь подходы к организационным формам и источникам финансирования.

     I.  Зарождение благотворительности и ее развитие

а) Русь дохристианская.

В повседневной жизни под благотворительностью мы понимаем – проявление внимания к людям, не способным себя обеспечить необходимым для существования, оказание им помощи в сохранении и организации своей жизнедеятельности,  материальная и духовная поддержка.

Зачатки благотворительности, как в России, так и в других странах, появляются еще в языческие времена, когда отдельные лица, либо группы, вынуждены были кормить и одевать нуждающихся. Эта помощь носила примитивные формы, не была организованной и регулярной [2,c.243]. Появление государственности практически мало что изменило, т.к. в основе благотворительности по-прежнему лежали чувства – сострадания, родственный или соседский долг и т.п.

Многие историки отмечают, что славянские народы славились гуманным отношением к соплеменникам и даже бывшим врагам. Так, С. М. Соловьев отмечает, что все западные путешественники превозносят гостеприимство славян, их ласковость, обхождение с пленными, которые у славян не рабствовали весь век, как у других народов, а по истечении определенного срока были вольны или возвратиться к своим, или остаться жить между славян в качестве друзей [2,c.243].

Официально начало благотворительности связывают с 911 г., когда был подписан договор князя Олега с греками, который содержал в себе взаимные обязательства о выкупе россиян и греков, где бы они ни находились, и отправление их на родину. По своей сути этот договор содержал в себе моменты социальной работы и был первым свидетельством заботы государства о гражданах.

Формирование духовности славян, развитие культуры проходило также под влиянием деятельности просветителей Кирилла и Мефодия,  создавших в IX веке алфавит. Он явился одной из важнейших предпосылок становления самобытной славянской цивилизации, той особой духовности россиян, отличающейся предрасположенностью к добру, справедливости, сострадательности [[2],c.243].

б) Крещение на Руси

Истинным толчком в развитии благотворительности стало принятие христианства в 988 г.. Проявляя гибкость и пользуясь поддержкой княжеской власти, Православная Церковь довольно быстро распространила свое влияние в Киевской Руси.

Историк  В. О. Ключевский охарактеризовал древнерусское благотворение так: «Человеколюбие у наших предков было то же, что нищелюбие, и любить ближнего значило прежде всего – накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице. Благотворительность считалась нужной не столько для благотворимых, сколько для благотворящих – для их нравственного здоровья, для поднятия уровня их нравственного совершенствования и как средство для обеспечения хорошего будущего в загробной жизни » [2,c.244].

Князь Владимир, первый русский князь-христианин, был ярким примером высочайшего покровительства над бедными, нищими и убогими. В его лице объединилась личная и государственная благотворительность. Стремясь закрепить свою деятельность, придать ей более или менее организованный характер, Владимир Красное Солнышко, Креститель издает Устав, который поручал духовенству в лице патриарха и церкви помогать нуждающимся. Князь Владимир за милосердие и нищелюбие был причислен к лику святых.

Начинания Владимира продолжил его сын Ярослав Мудрый, основав училище на 300 человек, которое было первым настоящим учебным заведением в России. Однако более всего он прославился как составитель первого письменного свода законов, именуемого «Русской Правдой». В нем содержались статьи и социального характера, что было ново для молодых государств Европы.

Так, в XXXI главе выражено проявление заботы о подрастающем поколении. Если до принятия свода законов проблема наследования решалась старшими братьями путем применения силы по отношению к младшему, то после – права младших были защищены («Двор отцовский всегда без раздела принадлежит младшему сыну»).
В Западной Европе данный социальный вопрос не был решен, в результате чего сформировался особый класс рыцарей-разбойников, в основном  из младших дворянских сыновей, изгнанных и лишенных наследства.

Вообще, законы Ярослава относительно попечительства над детьми очень гуманны для тех времен. Например, в XXXII главе рассматривались решения проблемы при разделе наследства между детьми одного отца, но разных матерей, а также проявлялась забота о вдовствующих матерях. Во избежание сиротства, Ярослав повелевал передавать детей ближайшим родственникам отца при повторном замужестве их матери.

Таким образом, «Русская Правда» утвердила в себе основы социальной политики: 8 статей из 37 посвящены проблемам детской защищенности. Многие последующие законы на Руси были обращены к образцу «Русской Правды».

Внук Ярослава Мудрого, Владимир Мономах создал первое в своем роде нравственное поучение, обращенное к младшему поколению. Оно наполнено искренностью и христианским человеколюбием. «О дети мои! Хвалите Бога! Любите также человечество. Не пост, не уединение, не монашество спасет вас, но благодеяние. Не забывайте бедных, кормите их и мыслите, что всякое достояние есть божие и поручено вам только на время… Будьте отцами сирот; вдовицу оправдывайте сами; не давайте сильным губить слабых. Не убивайте ни правого, ни виноватого: жизнь и душа христианина священны» [1,c.29].

Но жизнь того времени способствовала развитию нищенства, бродяжничества. «Церковные и богадельные люди» были по существу профессиональными нищими, которые образовывали вокруг церквей и монастырей целые поселения. Соборы и церкви имели своих «штатных» нищих – по 10-12 человек, которые получали милостыню деньгами [2,c.245].

В условиях феодальной раздробленности, нашествия татаро-монгол Русская Православная Церковь становится единственным прибежищем для нуждающихся, престарелых и убогих людей. Она берет на себя функции благотворительности: кормила странников, богомольцев, всех, кто стекался к ней в период бедствий, войн, голода. Чудов монастырь в Кремле в XIV веке «открыл гостеприимный кров для приходивших в Москву иноземных православных святителей  и старцев, в особенности для южных славян и греков, которые находили в нем приют, подолгу в нем проживали и, умирая, бывали погребаемы на его же кладбище» [2,c.246].

Можно сказать, что Христианская церковь с самого начала своего возникновения пыталась дать правильную организацию благотворительности и достигла в этом значительных высот. Церкви и монастыри сделались сборным местом крупных пожертвований, которые расходовались на устройство приютов для разного рода нуждающихся и на раздачу милостыни под наблюдением духовенства. Но, будучи в зависимости от общественных условий и степени развития общества, церковная благотворительность действовала весьма различно в разные времена и в разных странах. Существенный ее недостаток везде заключался в том, что более всего имелось обилие подаяний и не всегда при этом обращалось достаточное внимание на достоинство просящего.

Таким образом, случалось, что около бедных церквей и монастырей сотни здоровых людей находили легкое пропитание, тогда как в местах более отдаленных от этих центров благотворительности погибало без помощи голодающее население. При таком положении дела благотворительность сама плодила нищенство, тем более что само испрашивание милостыни стало в средние века считаться богоугодным делом, и в Западной Европе появились особые «нищенствующие» монашеские ордена [3,c.110-111].

  II.  Становление и развитие системы общественного призрения

а) в Англии, Франции и Германии

Каждая из этих стран имела свои экономические, культурологические, национальные, исторические особенности общественного призрения. Проблема нищеты всегда волновала общество и, как уже отмечалось ранее, одним из первых способов борьбы с ней, который существует, и по сей день, была религиозная благотворительность. Но по мере того, как общество начало осознавать значение труда в жизни народа, взгляд на нищенство стал изменяться; в нем стали видеть общественное зло, которое требует не потворства, а искоренения. Государство долгое время держалось вдали от благотворительности. «Государи как частные лица, как христиане, давали богатую милостыню, держали в своем придворном штате особое почетное лицо для производства милостыни (le grand aumonier), но благотворение не было предметом их заботы как правителей государства» [3,c.111].

С XIV в. государство ведет политику преследования и карания нищенства, первоначально эти попытки носят местный и временный характер, он они постепенно усиливаются и приобретают системность. Преследуя нищих, власть оберегала тем самым интересы остального населения, обремененного тяжелыми налогами, и в то же время руководствовалась соображениями государственного порядка.

Неразборчиво подававшаяся милостыня, помогая нужде, вместе с тем и питала нищенство, развивала его в особый помысел и поддерживала бродяжничество. Бродяжничество в свою очередь порождало опасные скопления, превращалось в разбойничество. В особенности усвоила этот взгляд правительственная власть в слагавшихся тогда из средневекового дробления государствах [[3], с.111]. В 1350 году французским королем Иоанном был издан указ против нищих и тунеядцев, в котором оговаривалось, что « здоровые между ними люди, мужчины и женщины должны были быть заключаемые в тюрьму на 4 дня, при вторичной поимке поставлены к позорному столбу, третий раз клеймены раскаленным железом и изгнаны» [3,c.111].

Через десять лет подобный закон издается в Англии.  Германия не отставала от своих соседей в решении проблем нищенства, и с конца XIV в почти каждый год был отмечен его воспрещением в каком-нибудь из ее имперских городов.

Последующие три века для западных стран характерны еще большим ужесточением, существующих законов.

Однако такая политика не давала ожидаемого результата, и правительства постепенно переходят на иной путь. Первыми шаги были предприняты вольными, т.е. самостоятельными городами, т.к. они имели средства и ограниченное пространство, внутри которого легче было бы провести цельную организацию благотворительности.

«Во Франкфурте на Майне, лежавшем на большом торговом пути из Южной германии в Северную, уже в 1438 г. упоминаются попечители о бедных. В XVI в. один город за другим, по примеру Аугсбурга (1522 г.), — Нюрнберг (1522 г.), Страсбург и Бреславль (1523 г.), Регенсбург,  Магдебург (1524 г.) – организуют у себя призрение бедных» [3,c.112].

Вслед за этим в Англии, Франции и Германии провозглашается основной принцип борьбы с нищенством и избирается путь систематической помощи нуждающимся.

Так в 1530 г. германским имперским сеймом был обнародован устав, обязывающий местные власти «наблюдать, чтобы каждый год и каждая община сами кормили и «содержали своих бедных»».

В 1531 г. Карлом V был оглашен такой же указ, который распространился на земли в Нидерландах.

А в1536 г.  король Франциск I  издал «Ордонанс», в силу которого немощные бедные, имевшие оседлость, должны были кормиться и содержаться приходами, для чего священникам и церковным старостам приказывалось вести им списки, для раздачи им на дому «сообразной (raisonnable) милостыни» [3,c.112]. В королевском приказе прозвучала необходимость введения так называемых кружков в каждом приходе, а церковные люди каждое воскресение были обязаны приглашать к пожертвованиям всех прихожан. Через 30 лет ситуация изменилась – принцип призрения приобретает несколько иную окраску. Карл IX ордонансом, изданным в Мулене в 1566 г., перенес обязательства кормить бедных на общины, которые состояли из  жителей города, местечка или деревни, в свою очередь нищим запрещалось просить милостыню вне общины и  бродяжничество. Жители обязаны были способствовать содержанию этих бедных по своему состоянию и под наблюдением мэров, советников и приходских старост; а бедные обязывались брать от названных лиц свидетельства на случай болезни и отправляться в богадельни (Hostels-Dieu) и госпиталя.

В Англии в начале XVI в. издаются указы Генрихом VIII, которые, по сути, не отличались от ордонанса Франциска I. В этих указах запрещалась частная милостыня под угрозой штрафа; здоровых людей, ведущих нищенский образ жизни, заставляли работать, немощных же должны были содержать церковные приходы за счет «добровольных» пожертвований, а отказывающихся от уплаты пожертвований прихожан налагали пеней. Эта мера была сначала дополнена указом Эдуарда VI (1551 г.) и получила большее развитие при Елизавете (1601 г.). Так мировые судьи обязаны назначать 3-4 человека в качестве попечителей над бедными, из влиятельных жителей в каждом приходе, для осуществления функций контроля по обеспечению нищих либо содержанием, либо работой. Эти указы легли в основание систематически развивавшегося и усовершенствованного в прошлом веке попечительства о бедных в Англии [3,c.113].

Подобные меры были предприняты и во Франции Генрихом VIII, однако они не получили практического результата, из-за сохранения прежней организации католической церкви, которая верховодила благотворительностью: устраивала учреждения-госпитали, богадельни и детские приюты. Только в XVII в. государство начинает политику преследования нищих и создавая работные дома (derots de mendicite) с принудительной работой.

Часто  деятельность западных государств носила формальный характер, в силу того, что правительства руководствовались лишь интересами государства. И если в первом периоде преобладал церковный взгляд на решение социальных проблем, который, по сути, поощрял нищенство, то во втором периоде стал преобладать интерес благочиния и преследования нищенства, которое приобрело статус социального зла.

Наступление нового, третьего, периода в истории борьбы с нищенством, отмечено участием общества и преобладанием организованной систематической помощи над мерами преследования и случайной щедростью. От искоренения синдрома болезни перешли к излечению ее корня. В непосредственном попечении о каждом больном, в попечении, сопровождаемом личным к нему участием, стали усматривать лучшее и самое деятельное средство не только для борьбы с нищенством, но и предотвращения его [3,c.114].

Этот переворот связан с распространением гуманных идей в XVIII в., которые по преимуществу носили филантропический характер. Идеи гуманизма несли чувствительность и сострадание. Забота о бедных, детях, подсудимых, заключенных преступников, рабов стала уделом филантропических устремлений. Главная же заслуга филантропии заключается в том, что она сумела привлечь внимание всего общества к нищенству, что дало превосходные результаты в к. XVIII века. Так в Гамбурге усилиями политэконома Бюша и  купца Фохта было устроено в 1778 г. «всеобщее попечительство о бедных». Основной его принцип состоял в том, что каждый бедняк должен сам зарабатывать пропитание в меру своих сил и возможностей, но в случае нужды и нехватки необходимого минимума для жизни - ему оказывали поддержку попечительства; неспособные к работе - находились на полном содержании. Помощь и надзор за бедными осуществляли добровольные попечители,  которые рассматривали всякий случай индивидуально и контролировали положение дел относительно каждого нуждающегося.

Благодаря этой деятельности, впервые 10 лет численность вспомоществуемых на дому бедных сократилась на 4 300 человек, а пристроенных в благотворительных заведениях – на 5026 человек. В 1791 г. направление попечительства имело основание заявить в своем отчете: «в Гамбурге нет более нищих и никто не терпит нужды» [3,c.114].

Таким способом гамбургское попечительство сумело избежать участи, которая постигла современную ему английскую систему благотворительности. Под влиянием гуманитарных идей в к. XVIII в. английские приходские попечительства заменили прежнюю систему содержания бедных в работном доме подаянием помощи на дому; для этой цели составлялись местные таксы, сообразно с ценою на хлеб и количеством членов вспомоществуемой семьи, и весь недобор заработной платы, получаемый известной семьей, выдавался ей приходским попечительством. Следствием этого было сильное понижение заработной платы и значительное повышение расходов со стороны попечительств и налога для бедных [3,c.114].

Гамбургское же попечительство стало образцом для многих городов, а императоры Наполеон и Франц Австрийский обращались к Фохту за советом относительно организации благотворительности в их государствах.

На заре эпохи Франция, Германия и Англия, а также повиновавшиеся земли Италии, Испании, Голландии, Бельгии и Австрии, «признали и провозгласили, что призрение бедных есть обязанность соседей, т.е. местных общин и властей».

«В Германии имперская законодательная власть не была облечена правительственною властью и не располагала исполнительными органами; к тому же она была парализована расколом между католицизмом и протестантизмом; поэтому действительная власть стала переходить к местным правительствам, т.е. имперским князьям и городам. Французское правительство в своих заботах о бедных не пошло далее по начатому пути, и только английское правительство последовательно развивало провозглашенный принцип и нашло средства к полному его осуществлению» [3,c.115].

 б) в России

Известный историк, педагог, политический и общественный деятель – В. И. Герье, рассматривая пути и перспективы развития общественного призрения в России, отмечал общие корни данного явления с такими странами Западной Европы, как Франция, Германия и Англия. Изучая причины, вызывающие нищету, и способы борьбы с ней, Герье выделял три основные формы социальной помощи, которые были присущи и России, в разные времена с соответствующими особенностями «культуры и быта». «Эти формы сменяли одна другую, более простая уступала место более сложной и зрелой, но каждая из них заключает в себе нечто самобытное и вечное и в настоящее время все три проявляются одновременно. Эти три формы: милостыня, богадельня и Попечительство о бедных» [3,c.110].

Нищенство на Руси считалось одним из главных средств нравственного воспитания, практически институтом благонравия, состоящим при церкви. Стоит ли удивляться тому, что при подобном взгляде вокруг церквей и монастырей сложились со временем целые слободки, где жили люди, основным источником существования которых стала милостыня [1,c.30-31]. Быть нищим было более выгодным, чем зарабатывание хлеба тяжелым трудом, отсюда и всевозможные симуляции безумия, ущербности – и в целом масштабность нищенства. Нищих было несколько категорий: «блаженные» - раздавали свое имущество и добровольно несли  крест терпения и смирения «Христа ради»; «юродивые» - прорицатели, ясновидцы (чаще всего симулировали безумие); «немощные» - слепые, старые, душевнобольные; «гулящие» - бродяжничали в собственное удовольствие или скрывались от властей.

Чтобы далее не касаться данной темы, заглянем вперед в XIX в., когда российское законодательство делило нищих на четыре категории:

1)     те, которые не могут своим трудом добывать пропитание;

2)     те, кто по сиротству и временным болезням впал в нужду, но может работать;

3)     те, которые могут трудиться, но нищенствуют по лености и дурному поведению;

4)     те, кто по случайным обстоятельствам впал в крайнюю нужду [1,c.31].

По мере повышения уровня социально-экономического развития назревает идея необходимости реформирования системы социальной защиты, поскольку решение вопроса помощи все возрастающему количеству людей силами благотворительности и церковного призрения не представлялось возможным.

В 1551 г. – время правления Ивана Грозного - на собрании высшего духовенства России (Православной церкви) - Стоглавом Соборе – констатировался факт небывалого развития нищенства, и недостаточности принимаемых мер для его предотвращения. Существовавшая система финансирования давала сбои из-за недостатка средств и несовершенства форм организации работы. Принятое Собором решение является очередным значительным шагом на пути развития системы социальной защиты и признания необходимости государственного регулирования в сочетании с общественной деятельностью в области решения социальных вопросов. Официально вводятся категории лиц подлежащих призрению и определяются его формы. Заметим и разграничение по источникам финансирования: прокаженные и престарелые должны получать кров, пищу и одежду, а «здравые» - питаться по дворам [[4], с.13].

Начинает формироваться государственная инфраструктура системы социальной защиты через строительство и содержание больниц, сиротских домов, богаделен, домов призрения незаконнорожденных младенцев. Появляется новая функция системы социальной защиты – создание смирительных и прядильных домов для людей праздношатающихся и им подобным – фактически создается система занятости и подготовки кадров.

Государство осознало необходимость управления развитием системы социальной защиты, которая постепенно становится элементом социальной политики.

Во второй половине XVIII века для России появляется новое понятие - общественное призрение [2,c.255].

Поистине огромен и неоценим вклад династии русских царей Романовых в развитие социальной работы. Каждое царствование отличалось особыми чертами благотворительности, кто-то из членов царской фамилии предпринимал радикальные и глубокие меры, кто-то «отметился» тем или иным указом на тему «призрения», однако все они оставили след в истории как государственные деятели и частные благотворители, хорошо осознающие всю важность и социальную значимость акций милосердия [2,c.253].

Лучшим доказательством выше сказанного являются попытки Петра I  искоренить профессиональное нищенство. В именном указе Стрелецкому приказу от 30 ноября 1692 г., опубликованном еще от имени Ивана и Петра Алексеевичей, он велел записать: «Известно ему, Великому государю, что на Москве гулящие люди, подвязав руки и ноги, притворным лукавством просят на Христово имя милостыни, а по осмотру они все здоровы». Таких царь велел ловить и отправлять по месту жительства, а беглых крестьян возвращать помещикам; повторно пойманных – бить кнутом и ссылать в Сибирь.  Эти меры были ужесточены указом 1712 г.: всех «ленивых прошаков» били без разбора, клеймили и ссылали на каторжные работы. «Амнистии» не полагались никому – ни старым, ни больным, ни сумасшедшим (правда, позже Петр ввел «освидетельствование дураков») [1,c.31]. С 1718 г. начинают карать дающих милостыню штрафами. Хотя необходимо заметить, что Петр в целом не запрещал милостыню – разрешены были пожертвования приютам и богадельням. В последние годы своего царствования он осознал безрезультатность такой политики и разработал проект о раздаче всех «прошаков» монастырям, однако реализовать его не успел.

Естественно, деятельность Петра I не ограничивалась преследованием нищенства, он практически подошел к системе создания общественного призрения. Главным его намерением в социальной сфере была попытка вырвать призрение из рук Церкви и построить его на новых началах, возложив заботу о нуждающихся на государственные светские структуры: в городах – на губернские и городские магистраты, в деревнях – на помещиков, в свободных землях – на старост или сотских [2,c.256]. При нем обязанность строительства и содержания больниц лежала на приказах: сначала Патриаршем, с1701 г. – Монастырском, а с 1721 г. – относилась к Святейшему правительствующему Синоду и Камер-конторе. Главный магистрат и воеводы должны были приступить к устроению больниц, богаделен, сиротских домов, домов для призрения незаконнорожденных младенцев, домов смирительных и прядильных для людей «праздношатающихся и им подобных» [1, с.32]. Вводились детские приюты, называемые «гошпиталями», которые строились рядом с церковными оградами. Из «гошпиталей» младенцев, выкормленных «искусными женами», передавали до достижения 10-него возраста в богадельни или приемным родителям, мальчиков старше 10 лет определяли в матросы, в «художественные ученики» [2,c.255]. Проявлял Петр заботу и о военных, которую можно назвать предтечей пенсионного законодательства, т.к. государство не в состоянии было обеспечить воинов пенсиями, содержании их возлагалось на монастыри с выплатой жалования.

Указ Петра I от 16 января 1721 г., со ссылками на Библию, следует подчеркнуть особо – в нем впервые идет речь о том, что бродяжничество есть социально опасное явление.

Большинство мероприятий этого реформатора носили характер «вразумляющего принуждения», т.к. на его взгляд «наши люди ничего без принуждения не сделают» [2,c.257].

Приемники Петра продолжали политику социальной защиты населения.

Так, Екатерина I подписала сенатский указ 1726г., в котором выражалось недовольство злоупотреблениями кормилиц в госпиталях.

При Петре II появились два указа о незаконнорожденных и воспитанных в петровских сиротских домах: 43 девицам велено было «давать вольные паспорты и отпускать их, по их желанию, в услужение или на мануфактуры, а «малоумных в богадельни», юношам предписано было отправляться на военную службу, «хотя в барабанщики»» [2,c.257].

При Петре III указом 1762 г. безумных определяют не в монастыри, а в специально построенные для этого особые дома, что было официальным признанием безумия болезнью).

К эпохе царствования Екатерины II относится становление системы общественного призрения. Указом от 7 ноября 1775 г. предписывалось открытие в каждой губернии особых приказов Общественного призрения под контролем губернаторов. На эти приказы были возложены обязанности – устраивать и содержать народные школы, сиротские дома, больницы, аптеки, богадельни, дома для неизлечимо больных, для психически больных, работные и смирительные дома [1,c.33].

Конечно, говорить о совершенстве этой социальной системы нельзя, однако следует признать попытки государства охватить все слои населения. В России начинает назревать проблема социальной незащищенности калек и нехватки средств на их содержание. И Екатерина вынуждена была согласиться с правительством, что попечение о нищих и калеках необходимо сделать общественным, и нет ничего зазорного в привлечении милосердных людей к помощи в решении этой проблемы. Полное же воплощение в жизнь этой идеи произошло только при правлении Александра I.

К сожалению, плоды новообразований екатерининского периода  оказались горькими. Так С. В. Тетерский отмечает: «Бюрократизм, лихоимство, формализм, недостаток служащих, особенно практических работников, которых никто профессионально не готовил – все это снижало результативность и тормозило развитие социальной работы» [2,c.260].

При правлении, жены Павла I, Марии Федоровны происходят серьезные изменения в системе воспитательных учреждений: открытие училищ благородных девиц, создание первого губернского женского института в Харькове (1817 г.), опытных воспитательных домов для глухонемых и слепых детей (1806 г.), военно-сиротское отделение Воспитательного дома (1807 г.), училища для солдатских дочерей и детей нижних чинов морского ведомства. Она возглавила «Воспитательное общество благородных девиц», основала в 1797 г. Мариинское ведомство, целью которого было благотворительная помощь нуждающимся и сохранение особых прав высших сословий русского общества. Значительным шагом в развитие благотворительности, было создание императрицей вдовьих домов – богаделен для вдов военных и гражданских лиц, которые просуществовали до 1917 года  [2,c.261-262].

При Александре I призрение включается в сферу общественного самоуправления, а за правительством закрепляется общее руководство и контроль. Александр I подписал закон, по которому призрение в России передавалось организациям и ведомствам, разделенным на несколько типов. Они получили название «учреждений, на особых основаниях управляемых» [1,c.33-34].

Недостаток государственных финансовых ресурсов на общественное призрение во второй половине XIX века вынуждает обратиться  к более сильному вовлечению общественности в социальную работу. После земской (1864 г.) и городской (1880 г.) реформ основная нагрузка по развитию системы социальной защиты легла на городское и земское самоуправление. Таким образом, социальная работа и ее управление переместились на более низкий уровень рассмотрения, но это имело и позитивные стороны: более глубокое понимание проблемы и методов борьбы с ней. Наиболее важным достижением этого времени является уход от приказного формализма и переход на принципы адресности социальной помощи. Фактически зарождались элементы социальной помощи на базе проверки нуждаемости [[5],c.57].

В Беларуси, как отмечает А. Д. Григорьев, система социальной защиты развивалась параллельно с Россией [[6],c.7-8] с той лишь особенностью, что православная церковь, заинтересованная в упрочнении своих позиций в глазах католиков, более активно занималась социальной работой через систему церковно-приходских попечительств [6,c.9].

Такая сложившаяся система социальной защиты сохранилась до к. XIX  - н. XX  столетия. Организационно-правовую структуру системы социальной защиты представляли элементы трех типов: общественные, общественно-государственные и частные. Аналогичной была и система финансирования, а так же ее источники: государственные средства; средства общественных организаций и пожертвования; средства частных лиц.

Значительным достижением системы социальной защиты, построенной в России в XIX в., как отмечал Е. Максимов, была ее практическая направленность, масштабы, а также теоретическое осмысление перспективных направлений развития и понимания необходимости и значения функции превентивных (предупреждающих) мероприятий для повышения уровня социальной защищенности:

1. всякий человек, поставленный вследствие каких-либо постоянных или случайных причин, в положение грозящее окончиться нищетой и не имеющий способов выйти из этого положения, должен подлежать общественному призрению;

2. общественное призрение должно иметь в виду не только непосредственную помощь дряхлым, больным, сиротам, но и всем тем, кто лишен возможности предупредить настигающую беду, что должно стать «важной функцией общественного и государственного управления, направленной на смягчение многих зол действительности, к облегчению значительных страданий и к спасению целого ряда человеческих жизней»