Определение понятий жизненные планы и стратегии

Жизненные стратегии являются комплексным феноменом и связаны с категориями, характеризующими жизнь молодежи в целом. По всей вероятности, этим и можно объяснить то внимание, которое уделяется современной социально-гуманитарной наукой таким понятиям, как «жизненные стратегии», или, достаточно часто используемыми, близкими по своему месту в системе жизнеобеспечения личности, «жизненный план», «жизненный путь», «жизненный сценарий», «жизненная установка», «жизненные ориентации» и ряд других. Каждое из них в определенной мере претендует на характеристику некоторой «фундаментальной линии жизненного поведения личности»[16].

Изучаемая в работе проблема имеет множество аспектов, каждый из которых в той или иной мере получил отражение в отечественной и зарубежной литературе. Другими словами, в современной российской науке существуют разнообразные концепции, модели и подходы к определению жизненных стратегий и других, адекватных им определений.

Среди них работы С. Н. Иконниковой, И. С. Кона. В. Т. Лисовского.

В рамках исследований С. Н. Иконниковой под жизненными стратегиями понимают жизненные планы молодежи на близкую и дальнюю перспективу развития личности, а также средства их реализации[17]. Жизненные стратегии включают в себя:

 -    социальные ориентации (направленность на достижение желаемого социального поведения);

 -    культурные ориентации (принятие определенных культурных образцов);

 -    личные ориентации (индивидуально-личностные жизненные ситуации).

Совершенно очевидно, что в исследовании проявляет себя тенденция изучения понятия «стратегии жизни» в сочетании с понятием «молодежь». Перенос исследовательского интереса на жизненные стратегии молодежи, в первую очередь, связывают с возрастающим многообразием каналов, соответственно и способов вхождения молодежи во взрослое общество; растущим разнообразием форм, как общего, так и профессионального образования; развитием специфического молодежного рынка труда и способов первичного трудоустройства молодежи; многообразием стилей жизни и форм семейно-брачных отношений[18].

В отечественной социологии, как правило, выделяют несколько отчетливо оформившихся по предметности исследовательского интереса периодов исследования жизненных стратегий молодежи, при общей динамике их направленности «от изучения жизненных планов и программ к стратегиям»[19].

Во-первых, это период, связанный с исследованием процесса формирования жизненных планов и возможностей их реализации (60-е–70-е годы прошлого столетия). Он совпадает со становлением в рамках социально-гуманитарного знания такой отрасли, как юнология. Соответственно, жизненные планы трактовались как нечто производное от нормативных требований общества, и речь шла о возможностях их корректировки в соответствии с потребностями развития советского общества.

Во-вторых, это период осознания неоднородности молодежи как социально-демографической и социально-психологической группы и признания факта неравенства жизненных шансов для отдельных ее групп (проблемы выравнивания различий по типу «город – село» и т.д.). Особенно остро эта проблематика оформилась как исследовательское направление в конце 70-х и 80-ые годы, когда центр изучения сместился к проблеме воспроизводства социальной структуры и изучения социальных различий межпоколенного характера. На смену жизненным планам как предмета исследовательских практик пришли понятия «жизненные ориентации», «жизненная перспектива», которые стали анализироваться с позиций различий социального потенциала разных категорий молодежи.

Современный этап (с начала 90-х годов) тесно связан с представлениями о неоднородности молодежи и наличием различных субкультур, способных к самовоспризводству. В исследовательской практике все большее место занимает понятие индивидуальных траекторий интеграции молодежи в транзитивное, а, следовательно, нестабильное общество, в котором весьма ослаблены социетальные скрепы в виде институциональных норм и регуляторов. Происходит замещение устоявшейся модели советской моностилистической культуры ее полистилистической противоположностью[20].

В этих условиях резко возрастает значимость проблематики, связанной с изучением состояния и тенденций становления в сознании долговременных ориентиров, определяющих относительную стабильность жизненного поведения личности, то есть жизненных стратегий. В связи с этим возрастает потребность в теоретической рефлексии имеющихся подходов к самому определению понятия «жизненные стратегии» и, затем, к специфике процесса формирования жизненных стратегий в молодежном сознании.

Что касается первого обстоятельства, то в социологическом дискурсе значительное внимание уделяется определению основного источника, рождающего потребность в жизненном самоопределении и соответствующей выработке жизненных стратегий. Здесь следует отметить как минимум два подхода: во-первых, выход на понятие «стратегия жизни» через социально-психологическую зрелость личности[21], и, во-вторых, посредством выделения особой роли притязаний (либо ожиданий) при оформлении перспективного жизненного выбора[22]. Причем, в работах, рассматривающих специфику формирования жизненных стратегий учащейся и студенческой молодежи, на место «притязаний» чаще выходит такое понятие, как ожидания.

К примеру, анализируя соотношение декларируемого равенства прав в системе образования и реальной социальной дифференциации, российский социолог Д. Л. Константиновский говорит о том, что «...массовость образования и популярность мирократической его модели...» вызывает, с одной стороны, интерес и потребность в образовании, но с другой – рождает «у молодежи необоснованно завышенные социальные ожидания»[23].

С этой точки зрения интерес представляет определение жизненной стратегии как динамической системы перспективного и долговременного ориентирования фактора в будущей жизни, с целью ее преобразования в определенном социокультурном пространстве[24]. Жизненные стратегии ориентируют и направляют поведение личности в течение длительного времени, и представляют собой идеализированное отражение будущего жизненного пути, обобщенное выражение не только направленности ориентации, но и способов, путей реализации ожиданий социального положения.

Другая группа проблем исследовательского характера связана с определением направленности жизненных стратегий молодежи в процессе их формирования. Здесь на наш взгляд, весьма перспективным подходом в проектировании исследовательской модели, является концептуализация процесса становления жизненных стратегий известным исследователем молодежной проблематики Ю. А. Зубок. Отмечая, что формирование жизненных стратегий современной молодежи России происходит в условиях риска, когда характерное чувство незащищенности и опасности становится постоянным, Ю. А. Зубок считает, что в условиях нестабильности социальной системы наблюдается возросшая неопределенность и в поведении личности при построении жизненной стратегии[25]. С этой точки зрения наиболее предпочтительным и обладающим наиболее полным объяснительным потенциалом выступает такой индикатор, как активность молодежи, которая, несмотря на диффузный расплывчатый характер, все-таки дает возможность исследователю определять жизненные стратегии в ориентированности не столько на проективные, сколько на неопределенные ситуации.

С социокультурными институциональными изменениями, определяющими степень социальной адаптивности индивида, связывает в своей работе тип стратегического поведения Д. Ю. Чеботарева. Используя интегративный критерий характера и степени социальной активности индивида выделяется несколько типов жизненных стратегий:

– рецептивная («приобретательская») активность, (основа стратегии жизненного благополучия, включая аномальные потребительско-накопительные формы);

– мотивационная («достиженческая») активность, (стратегия жизненного успеха, рассчитанная на общественное признание);

– творческая активность, (стратегия самореализации, направленная на создание новых форм жизни безотносительно к их внешнему признанию или непризнанию)[26].

Проведенный анализ различных точек зрения, сложившихся в отечественной науке, позволяет сделать вывод, что понятие «жизненная стратегия» трактуется, по меньшей мере, в двух значениях:

– в широком - как своеобразная система перспективного ориентирования личности в своем жизненном мире, включая в себя сознательные и поведенческие характеристики, которые необходимы и достаточны для формирования и реализации будущей жизни;

– в узком значении - как устойчивая совокупность перспективных ориентаций относительно своей индивидуальной жизни, локализованных в сознании личности и трансформирующихся в систему ее поведенческой готовности.

Исходя из вышесказанного, ряд исследователей проблем формирования и реализации «жизненных стратегий» в социологии молодежи предлагают обозначить следующие ключевые аспекты этого понятия: во-первых, определение границ и конструирование индивидом собственной повседневности в рамках более долгосрочного целеполагания и целереализации; во-вторых, ранжирование и выбор индивидом определенных идентичностей и постигаемых статусов, жизненных форм и культурных стилей; в-третьих, постоянная корректировка основных личностных параметров образа жизни в соответствие с изменением социокультурных условий – с одной стороны, с другой – с осуществленным личностным долговременным выбором ориентира собственной жизнедеятельности.