Понятия народ и нация

Национальное единство – наиболее полное и конкретное из культурно-исторических единств, объединяющее людей по максимальному числу общих признаков: этносу, языку, религии, культуре, территории, государству. Поскольку отдельный человек не имеет непосредственно-духовного, языкового, религиозного единения со всей человеческой массой, обитающей на планете, то нация для него есть реально сущее человечество ближних, которое служит сферой живого проявления всемирных, универсальных духовно-нравственных начал. В действительное, многонародное человечество каждый из нас может войти не помимо своего Отечества, но лишь национально определенным образом. Идеально же с целокупным родом людей мы связаны не через какие-то отвлеченные “общечеловеческие понятия”, а мистически, личностно, сокровенно, через вторую, человеческую природу Христа.

Будучи многосложно интегрированным культурно-историческим феноменом, нация, очевидно, – сравнительно позднее общественное образование. Оно возникает как объективный результат взаимодействия по меньшей мере трех основополагающих факторов: природно-космологических условий социального бытия, типа усвоенной и развиваемой обществом религиозно-культурной традиции, особенностей исторической судьбы данного народа, определяемых его борьбой и сотрудничеством с другими народами, государствами, культурными началами в деле построения собственной цивилизации.

Природно-космологический фактор оказывает важное воздействие прежде всего на формирование естественного субстрата нации, который можно назвать родовым или народным единством. Хотя тесно связанные понятия “народ” и “нация” мы небезосновательно используем как синонимы, в строгом философском плане необходимо различать их смысл. Народ – этническая основа нации, обусловливающая объективные, физиологически и психически детерминированные особенности телесно-душевного типа представителей данной социальной общности в рамках определённой расы. Нация же, в отличие от сугубо природной, доисторической по происхождению расы и естественноисторической реалии народа, – общественно-культурная индивидуальность, то есть – личностно-духовное единство людей, являющееся нашей “большой семьей”, условием и прообразом всякой более широкой человеческой общности и родственности в деле со-трудничества, со-бытия, со-знания и со-переживания истины. Это личностно-духовное единство людей является в существенной мере продуктом их сознания. Именно сознательное соединение представителей данного народа на родной земле, посредством родного языка, вокруг отеческих святынь и традиционных культурных ценностей, в русле единой исторической судьбы и в свете общих исторических целей образует духовный организм нации.

Нация – качественно новый этап развития народности. Рождение нации из народно-этнографических предпосылок есть, по справедливой аналогии С. Н. Булгакова, рационально непостижимый акт появления самобытной духовной индивидуальности, подобный рождению нового человека. Однако дальнейшая национальная эволюция никоим образом не отрицает и не должна отрицать своих народно-органических предпосылок. Она призвана восполнить душевно-кровное родство людей общностью веры и культуры, сознанием исторической самобытности народа и его предназначения в истории. Процесс развития народности в нацию есть путь сублимации почвенно-родовой стихии в духовно-культурную разумность высшей исторической жизни. Путь, на котором не отрицаются, не подавляются этногенетические задатки самобытности национального существования, но облагораживаются, усложняются, утончаются. Ибо народность – хранитель глубинных жизненных энергий нации, её самобытного характера, бессознательных психических архетипов, первоначальных мифов и мотиваций творческих актов. Народный план гораздо проще, грубее, прочнее, однороднее, чем национальный. Национальное сложнее, иерархичнее, подвижнее, многозначнее, противоречивее, несравненно личностнее, чем народное, более зависимо от состояния общественного сознания, от деятельности интеллигентного слоя, и потому довольно шатко и хрупко, нуждаясь в укрепляющей связи со своей народной основой.

Органически-бытовое, массово-социальное, “роевое” существо понятия народности и духовно-культурный смысл понятия “национальность” (определяемый лишь в свете внутренних свойств личности и сокровенного отличия одного народа от другого) интуитивно подразумеваются в повседневном словоупотреблении, когда, например, мы, говоря о внешней независимости страны, используем выражение “национальный суверенитет”, а, говоря о внутренней политической свободе, – “народный суверенитет”. Нацией мы обычно называем всё население страны, и национальной принадлежностью наделяем каждого носителя её традиционной культуры. Народом же именуем большинство нации, не отождествляя с ним господствующую и правящую группу, пусть даже её представители более укоренены в национальной культуре, чем среднестатистическая народная масса. Очевидно, в юридическом и социально-политическом смысле, любой человек может стать достаточно равноправным членом любого народа, получив гражданство в данной стране. Но приобщиться к её национальности нельзя столь же формальным образом. Для этого нужно, если уж не родиться в соответствующей национальной среде, то воспитаться в духе её культуры.

Особенно хорошо заметно разделение идеи национального единства и идеи народного суверенитета в конституционно-монархических странах, где первая персонализируется и нравственно символизируется монархом, а вторая, несравненно более безличным и формальным образом, выражается институтами парламентской демократии. Именно духовно-личностный характер национальной общности делает необходимым связь её идеи с Главой нации, воплощающем единство Традиции и Судьбы конкретной общественно-культурной индивидуальности. И, очевидно, только монархия, с присущими ей династической правопреемственностью, религиозно-нравственной легитимностью, вековой традиционностью, а не республика, возглавляемая народно избираемым президентом, популярным диктатором или каким-либо исторически случайным вождем, является наиболее адекватной государственной формой выражения культурно-исторического существа национального начала.

Проведенное нами различение двух тесно связанных понятий позволяет уяснить почему природно-космологические условия оказывают значительное влияние не столько на формообразование нации, сколько народа. Воздействуя на его становление:

во-первых, через посредство географических параметров социальной жизни и “дух ландшафта” (Вальтер Шубарт),

во-вторых, через закономерности этногенетического порядка, эти условия подспудно определяют сходство душевного типа членов данной народной общности, естественное совпадение их инстинктивных реакций на жизненные коллизии, симпатии и антипатии в выборе ценностей, в опознании “своих” и “чужих”.

Собственно национальный же стиль мировоззрения, исторического существования и культурного творчества в первую очередь определяется характером усвоенной народом религиозной традиции. Она формообразует духовно-разумный уровень народного единства, индивидуализирует его культуротворческий дух и мышление, возжигает самосознание нации. Но всякая культура, творимая в тесной связи с определенным религиозным культом, на почве качественно своеобразного религиозно-общественного опыта, способна обрести органический национальный характер лишь при соответствии инстинктивно-психологическому складу данной народности. Только в этом случае оказывается возможным укоренение, органический рост и плодоношение каких-либо культурных начал на социальной почве, предуготовленной стихийными этногенетическими силами.

Отсюда вытекает необходимость исторического момента в формировании духовных устоев национально конкретного общества. История оказывается народно-психологическим исканием и деятельным испытанием культурных основ жизнестроительства, когда душа народа взыскует потребной веры и ценностей, проверяет соответствие последних своим тайным стремлениям, а прежде сложившиеся духовные традиции, в лице их миссионеров, “вербуют” себе этнически новых, витально активных социальных субъектов. Этот культурно-исторический сюжет, с редкой осознанностью выраженный Повестью Временных лет в сказании об испытании вер князем Владимиром, нашедший развитие в “Слове о законе и благодати” митр. Илариона, является универсальным архетипом духовного становления народа, так или иначе присутствующим в судьбах любой нации.

Под действием трех очерченных факторов в обществе складывается то сокровенное духовное “Мы”, которое не растворяет, не поглощает в себе “я” отдельных представителей нации, но онтологически со-единяет их духовными узами. С этой духовно-онтологической точки зрения на единство человеческого общества, развитой в русской философской мысли С. Л. Франком, народно и национально конкретный коллектив по существу своему есть не формально объединенная совокупность автономных индивидов, но соборный организм личностей, являющийся необходимым объективным условием становления и развития религиозный и культурных традиций. Стало быть, реальными субъектами культурно-исторического процесса являются только народы, нации и конкретные союзы национальных организмов, а не формальные, отдаленные общности людей, которые не связаны личностными религиозными, культурными и этническими узами и лишены живого “мы-чувства” и “мы-сознания”.

Таким образом, нация получает положительное естественное и духовно-культурное значение в человеческом бытии. Судя о смысле национального начала в естественноисторическом плане, следует признать, что, в той мере в какой нация развивается на живой, бессознательной народной основе, оформляясь вековыми историческими силами, она обладает такой же натуральной ценностью, как все здоровое, спонтанное, непосредственное, органическое. Как моря и реки, горы и небо, поля и леса. ( И очевидно, подобно всем природным творениям, национальные организмы требуют ныне политико-экологический и культурно-экологической защиты.) Быть национально определенным и определившимся не только нормально и здорово, но в известной мере и нравственно должно, поскольку без этой естественной социально-культурной предпосылки окажутся скованы наши моральные добродетели. Мы утратим глубину и конкретность связи с миром, Богом, обществом, человечеством; чувство исторической ответственности и вовлеченности личной судьбы в судьбу своего народа, живую причастность его, превосходящему наш индивидуальный масштаб, нравственному опыту.

Нация, следовательно, является первостепенным культуро-творческим фактором в истории. Возникая как органичный сплав естественной стихии бытия и духовно-разумного смысла социального существования, приводясь представителями своей мыслящей элиты к сознанию единства национальной судьбы и национального предназначения, народ становится личностно-соборным организмом, своевольно противостоящим бессознательной игре исторических сил. В этом духовном плане национальные сообщества – носители смысла истории. Вне деятельности отдельных народов немыслимы, невозможны религиозные традиции, всемирная историческая связь и универсальный контекст мировой культурной жизни. По сути дела, собственно человеческое существование, религия и культура не имеют ничего, что было бы безнародным, вненациональным, возникшим без всякой связи с конкретными культурно-историческими индивидуальностями. В конечном счете, человечество, человеческое всегда национально, античеловеческое же и бесчеловечное – антинационально.

Высказанные соображения делают для нас очевидной невозможность установить какую-либо иерархию наций в человечестве. Так же как отдельная личность не есть часть общества и нации, но некое неразложимое духовное целое в уникально-персональной форме, и национальные сообщества не есть части человечества. Нации суть целостные, конкретно-реальные человечества, самоценные по своему оригинальному духовно-культурному существу. Подобно личностям, являющимся в своей духовной основе несравненными и равночестными “абсолютными типами” человеческих существ, национальные организмы – безусловно самобытные, равночестные типы человеческих сообществ, заключающие в себе нечто ноуменальное, восходящее к Единому Первотворцу всякого бытия и смысла.

Подобное понимание существа национальной общности дает возможность приложить к осмыслению его природы духовно-персоналистические приемы познания отдельной человеческой личности. В. М. Борисов, осуществивший такое приложение в известной статье “Национальное возрождение и нация-личность”, справедливо обратил внимание на то, что как в жизни отдельной личности не существует конкретного момента, который не был бы проявлением самой этой личности, так и всякое историческое состояние народа не исчерпывает полноты его личностного существа. Отдельные этапы самораскрытия мистической персональности народа могут резко противостоять друг другу, как это случается и в индивидуальной жизни человека; на этом пути возможны страшные падения, но – пока живо в народе сознание личного единства – возможны и подъемы из глубочайших бездн. Понятая таким образом нация, делал вывод Борисов, не может быть определена ни как “историческая общность людей”, ни как “сила природная и историческая” (Вл. Соловьёв). “Нация есть один из уровней в иерархии христианского космоса, часть неотменимого Божьего замысла о мире. Не историей народа создаются нации, но нация-личность реализует себя в истории народа, или, другими словами, народ в своей истории осуществляет мысль Божию о нём”.

Достаточно очевидно, что духовно-персоналистическое понимание природы нации является продуктом христианской культуры. Христианство, утверждая о внутренней уникальности человека, о его промыслительном назначении под охраной ангела-хранителя, и его безусловном достоинстве как образа и подобия Божия, естественно предполагает и подход к национальной общности с точки зрения её промыслительной самобытности в судьбах мира. “Надо сказать, – писал по этому поводу приснопамятный митр. Иоанн Петербургский, – что с точки зрения христианина любая попытка упразднить национальную самобытность народа (будь то под лозунгом “общечеловеческих ценностей” или как-либо иначе) является одной из форм богоборчества. Дело в том, что разделение единого некогда человечества на различные расы и племена произошло по прямому велению Божию... Боле того, Православная Церковь учит, что каждый народ, как соборная личность, имеет и своего особого Ангела-хранителя. Тайна национальности коренится в мистических глубинах народной жизни, являясь одной из важнейших первооснов человеческого бытия, залогом того духовного единения, без которого немыслимо само существование народа, общества, государства.” Соборная индивидуальность народа неповторима, как неповторимы личные особенности каждого из нас, указывал владыка Иоанн. История человечества есть история племён, его составляющих. “Поэтому так же, как не способен к полноценной жизни человек, лишенный памяти, не может нормальное существовать и народ, не имеющий ясного, осмысленного понимания своей исторической судьбы, своего высшего, промыслительного предназначения, своих религиозных святынь и традиционных гражданских, государственных, державных идеалов”

Все сказанное приводит к мысли о том, что национальное начало есть первостепенное по своему жизненному, духовному и культурному значению условие собственно человеческого существования. Хотя нация образуется, развивается, осуществляется в тесной связи с религиозным и культурным самосознанием общества, она всегда есть нечто большее (живое, сокровенное, мистическое, духовно спонтанное), чем данная, исторически ограниченная национальная идеология. В этом смысле всякая “русская идея” – только относительная философская версия сверхразумной национально-духовной стихии данного народного целого, выдвинутая каким либо мыслителем или умственным направлением в контексте конкретной исторической ситуации. Применяя более общую мысль П. Д. Юркевича, следует признать, что, хотя бытие нации, как и человеческого индивидуума, возможно лишь на базе общих, логически постижимых идеальных принципов, её собственное духовное содержание, подобно содержанию души конкретного человека, не исчерпывается идеями и представляет собой не определенную сущность, а нечто Живое, Личное, Сверхсущественное.

Таким образом, нация есть нечто духовное, глубоко связанное не просто с психологией народа, но с духом его образующих личностей, аккумулирующих и объективирующих через свое культурное и историческое творчество духовные энергии определенных религиозных традиций.