Протестантизм в системе ценностей современного общества

Независимо от эпохи религия всегда была и остается важнейшим фактором, определяющим мировоззрение и менталитет, идентичность и культуру того или иного народа. Она создает национальный характер, помогает формировать представления о внешнем мире и воздействует на восприятие событий, происходящих за пределами собственной страны. Поэтому в условиях духовной экспансии особую актуальность приобретает изучение протестантской культуры, которая в связи с универсальными интеграционными процессами проникает на геополитическое пространство России в виде литературы по широкому спектру специальностей (маркетинг, менеджмент, психология), различных брошюр по демократическому, религиозному и гражданскому «просвещению», а также в формах поп-культуры. Влияние чуждой для России протестантской модели ощущается практически во всех сферах общественной и политической жизни государства. Причиной сложившейся ситуации явился тот факт, что в последние десятилетия всему мировому сообществу, включая Россию, в качестве универсального образца устройства общества и государства предлагается деидеологизированный либеральный стандарт, сущность которого заключается в приоритете потребительских интересов над нравственными ценностями. Данная модель не только не способствует сглаживанию государственно-конфессиональных и этноконфессиональных проблем разного рода конфликтов на этой почве, но и в значительной мере усугубляет их.

Таким образом, актуальность темы исследования феномена протестантизма в XX-XXI вв. обусловлена необходимостью изучения причинно-следственной связи социально-политических и духовно-нравственных проблем западной цивилизации, принявших универсальный характер и требующих анализа протестантской модели и степени ее влияния на социально-политическое положение современного общества.

Так, процесс взаимодействия общества и церкви имеет место в каждом государстве, однако различается по степени влияния их друг на друга. Религиозность укоренена в обществе, она пронизывает все сферы человеческой деятельности, влияя на них через мировоззрение, феномен относительно устойчивый, развивающийся инерционно, причем его развитие соотносимо с развитием менталитета как образа мыследействий.

Сегодня становится очевидным, что основой большинства современных западных сообществ является протестантское христианское вероучение. Прежде чем приступить к анализу его роли в формировании мировоззрения и менталитета современного западного общества, следует определить обстоятельства возникновения протестантизма как религиозно-этической системы и выявить его сущность.

Основные идеи протестантизма родились в XVI веке в эпоху Реформации. Сегодня он включает в себя большое количество различный учений и церковных институтов, являясь наряду с православием и католицизмом главным направлением христианства[81].

Историю протестантских схизм можно начинать с 1526 г., в котором, подчиняясь настойчивым требованиям немецкий князей, являвшихся в своем большинстве лютеранами, Шпейерский рейхстаг принял знаковое решение о том, что каждый князь правомочен выбирать для своих подданных религиозное вероисповедание. Но уже в 1529 г. тот же рейхстаг отменил это свое прежнее решение, однако князья выразили протест (отсюда и происходит сам термин – «протестантизм»), механизм раскола был запущен уже внутри лютеранства и кальвинизма, которые и сами были раскольническими по отношению к католицизму.

Здесь следует отметить, что описанная выше фактическая история была вполне закономерна, поскольку зерна раскола содержатся в самой протестантской идее о том, что каждый вправе лично толковать Священное Писание. Эта идея сопровождалась также отказом от Священного Предания, от каких бы то ни было священнических прерогатив, что нарушало сами принципы соборно-церковного единства, ведь, как известно, сколько людей, столько и мнений.

После отделения от католической церкви протестантизм как религия все-таки христианская сохранил некоторые общие догматические представления, важнейшими из которых являются:

1. Догмат о Троице, единосущной, но при этом раздельно-ипостасной. (Хотя нельзя не отметить то, что этот общехристианский догмат к моменту формирования протестантизма был изрядно искажен католицизмом, добавившим к Символу Веры в месте, где идет речь об исхождении Святого Духа от Отца: «…и от Сына», по-латински «филиокве». Это, конечно же, с одной стороны, умаляло значимость Святого Духа, ставшего зависимой ипостасью, с другой, как уже отмечалось, делало ипостасность вторичной по отношению к сущности, что повлияло в дальнейшем на католическо-протестантское учение о личности и, с третьей – внося иерархические моменты в представления о Единой Троице, логически продолжало эту иерархию через ангельский мир на грешный и оправдывало неограниченную власть папы как наместника Бога на земле. Третья сторона искажения догмата не отразилась в протестантизме, а вот две первые – в самой полной мере.)

2. Догмат о богочеловечестве Христа, в котором божественная и человеческая сущности нераздельны и неслиянны в его единоипостасности.

3. Догматы о Воплощении, Искуплении и Воскресении Иисуса Христа (правда, догмат об Искуплении протестантизмом, вслед за католицизмом, толковался по преимуществу с формально-юридической стороны).

4. Догмат о бессмертии души.

5. Догмат о Рае и аде (при этом учение католицизма о чистилище отвергалось и утверждался жесткий детерминизм божественного предопределения, что позволило, как отмечалось, М. Веберу зафиксировать этот момент протестантского вероучения в качестве одного из оснований формирования «духа капитализма»).

6. Догмат о Страшном Суде и некоторые другие.

Разумеется, протестантизм во многом пересмотрел католическое христианское вероучение, отрицая в нем, в первую очередь:

1. Институт священства и церковную иерархию (или частично, или полностью).

2. Церковные Таинства (некоторые обряды, связанные с ними, переходят в протестантский ритуал, однако при этом подчеркивается их сугубо символический характер).

3. Авторитетность Священного Предания, рассматриваемого только как свод частных мнений.

4. Почитание святых.

5. Институт монашества и в целом аскетический опыт и пр.

Таким образом, мы видим, что между протестантизмом и православием вероисповедная пропасть даже большая, чем между протестантизмом и католицизмом. Грандиозная схизма 1054 г., инициированная во многом римским католицизмом (хотя и некоторую роль в ней византийской ортодоксии мы не вправе отрицать), получила свое дальнейшее логическое продолжение в Реформации католицизма. Тем самым идеологическое «расстояние» между западным христианством и восточным, сохранивших верность определениям первых семи Вселенских Соборов, возрастало.

Чисто с теологической и догматической точек зрения православие, действительно, сохранило свою верность идеалам первых христиан, не подвергнув их искажениям. Мы можем найти этому подтверждение и в церковно-мистическом аспекте: православие сохранило преемственность в передаче священства от Апостолов христианской церкви. Католическая церковь, правда, также настаивает на том, что в ней сохранилась эта преемственность, чего уж совсем не скажешь о протестантских течениях, в большинстве из которых институт священства отсутствует вообще, а пасторы избираются общиной.

Протестантское богословие не представляет собой нечто неизменное, верно следуя принципу личностного толкования Священного Писания, по сути, единственного и непререкаемого авторитета для протестантов всех течений, оно пытается развить вероучение применительно к текущему историческому моменту, интерпретирует его, часто достаточно вольно, что, в свою очередь, порождает новые схизмы внутри протестантизма, размывает и обмирщает христианские идеи. В качестве основных этапов развития протестантского богословия можно выделить следующие:

1. «Ортодоксальная» теология XVI – XVII вв. (М. Лютер, Ж. Кальвин и их ближайшие исторические последователи).

2. Неопротестантская, или «либеральная» теология XVIII – XIX вв. (в особенности здесь можно выделить богословов, «венчающих» этот этап: Э. Трёльча, Ф. Шлейермахера, А. Гарнака).

3. «Диалектическая» теология, или «теология кризиса» (появилась после I Мировой войны: П. Тиллих, К. Барт, Р. Бультман).

4. «Новая», или «радикальная» теология (родилась уже после II Мировой войны, ярчайшим ее представителем является протестантский теолог Д. Бонхеффер)[82].

Но, несмотря на видоизменения протестантской теологии, в ней можно выделит и инвариантное основание – внутренний духовный стержень, а именно основание рациональное, обусловливающееся, опять же, присущей всем протестантским течениям апелляцией к личностно-разумному толкованию Священного Писания. Этот рациональный стержень, наряду с «догматом» мирской аскезы, отвергающим пользование богатством, но приветствующим его накопление, по М. Веберу, и сформировали «дух капитализма» вначале в Европе, затем, через эмиграцию, в Америке, способствуя становлению капиталистического общества[83].

Следует признать, что попытки из совсем недавнего российского исторического прошлого воссоздать капиталистические отношения в России, перенеся сюда некоторые институты развитого капиталистического общества (программа «500 дней», например) являлись следствием весьма неглубокого знания их инициаторами как истории, так и психологии, личностной и народной. Ведь при реформировании, надо сказать, необходимом для нашего общества, следует исходить не из сугубо теоретических положений (марксизм), и не из опыта других стран, а из конкретных, почвенных реалий социальной жизни. И одними из таких реалий, по нашему глубокому убеждению, для России является православие и во многом обусловленные им мировоззрение и менталитет российского народа.

Эту «ошибку прямого калькирования» мы наблюдаем сегодня не только в России (и не столько даже в ней, поскольку идеология развития здесь уже пересматривается), но и во всем мире, в котором активно развивается глобализационная стратегия, инициированная идеологами из «развитых» стран. Эта стратегия практически-наглядно и каждый день показывает нам неверность избранной методологии универсализации человечества, грозящей для него необратимыми социально-политическими и иными (культурными, экологическими, технологическими и прочими) последствиями.

При всем при этом, разумеется, не следует чрезмерно апеллировать к российскому «самобытничеству», ведь жить в полной изоляции в современном мире просто невозможно, кроме того, у западного общества есть и много положительных сторон, которым нам совсем не помешало бы научиться. Так, по утверждению М. Вебера, протестантская аскеза способствовала увеличению в Европе производительности труда[84]. Заметим, что стимулом для этого явилась именно религиозность, о чем неплохо было бы помнить современным российским нуворишам, мечтающим вывезти из России все, что в ней есть, безрассудно и роскошно тратящим накопления отнюдь не на благие дела и, наверное, вспоминающим о Боге изредка, в трудные минуты, или же совсем о нем не думающим.

Однако, отмечая роль религиозности в улучшении экономической жизни Европы, стоит задаться вопросом – а какая это религиозность и подойдет ли она нам? Устроит ли православного человека, а такими позиционирует себя большинство россиян, например, принцип «жить в обществе – значит участвовать в рыночных отношениях и добиваться материальной выгоды»[85]? Ведь, как известно, православие совсем иначе относится к накоплению богатства, тем более – к ростовщичеству. Во всяком случае, оно никогда не считало их идеалами общественной жизни. Но в нем есть другие идеалы, которые могли бы способствовать увеличению той же производительности труда, поскольку к труду христианство во всех своих проявлениях всегда относилось положительно.

Религиозность при выстраивании экономической жизни нужно обязательно принимать во внимание, но при этом следует четко осознавать различие религиозностей у народов и исходить не из чужой, а из своей, тогда и попытки экономического реформирования могут оказаться более удачными.

В современном глобализирующемся мире безусловно доминируют Соединенные Штаты Америки – и культурно, и экономически, и политически. Однако следует помнить историю возникновения этого государства. Конечно, тактика «плавильного котла» при формировании американского суперэтноса сыграла свою роль, но можно аргументировано утверждать, что в основании менталитета этого суперэтноса все же лежат идеалы пуританской этики. Первые колонисты-протестанты мечтали осуществить Царство Божье на новой земле, в результате эта социальная утопия, как это и бывает со всякими утопиями, выродилась в крайне тоталитарную идеологию, свойственную современным США. И, как и любая другая протестантская идеология, она духовные интересы человека в конечном итоге подчиняет земным целям. Прагматизм как специфически американская современная философия является ярким тому подтверждением.

Переориентировка религиозных целей на мирские нужды, а социальных – на экономические способствовала материальному процветанию[86] современной Америки, однако предопределила и ее духовную деградацию.

США определенно являются ярчайшим примером сильного влияния религии на общественный строй и политическую жизнь общества. Так, например, А. Токвиль отмечал в свое время, что в мире нельзя найти страны, в которой религия сохранила бы такое влияние на души людей, воспитывая их нрав, как в Америке[87]. И это – далеко не случайное явление. Специфическая теология пуритан-колонистов изначально включала в себя концепт о федеративном общественном устройстве. Сама церковь, по их мнению, должна была развиваться по федеральному пути (конгрегационализм). Эта модель была, по сути, прообразом «идеального» типа социально-политического устройства, с большей или меньшей степенью погрешности воплотившегося в государственных механизмах современных США.

В американском протестантизме наблюдается устойчивая связь церковного (вернее, общинного) и мирского, более того, эта религия, как ни парадоксально прозвучит, входя в мир, становится все более светской (а не наоборот, как, например, в православии, стремящемся освятить мир). Отрицая священство, американские протестанты создали институт пасторства-проповедничества, причем участие в нем стало почетной гражданской (социальной!) обязанностью. Правда, «демократическое самовыдвижение» и последующее «всенародное избрание» в пасторы иногда сопровождается и некоторым налетом мистики: так, у квакеров для самовыдвижения человек должен ощутить в себе действие благодати и научиться понимать Священное Писание не разумом, а только посредством «внутреннего света»[88]. Но это нисколько не умаляет значение тезиса об обмирщении протестантской религии, тем более что квакеры являются достаточно немногочисленным течением протестантизма, ориентирующимся на глубины духа, но духа индивидуального[89].

Путеводной звездой в общественно-религиозной жизни для американских протестантов была и есть Библия (причем для некоторых их течений – только Новый завет). Даже появлением гражданского законодательства американцы обязаны по большей части пуританской ортодоксии[90]. На страницах Библии пуритане находили готовую модель Совершенного Общества. Они целиком были сосредоточены на чисто практических вопросах нормирования социальной жизни, относящихся больше к структуре общества, а не к его конечной цели[91].

Возникновение в США республиканских и демократических институтов исследователи часто также связывают с распространенной в них религией. Уже упомянутый нами А. Токвиль говорил, что церковь в Америке является истинной шкалой республиканских добродетелей, а религия – первый американский социально-политический институт. Разъясняя, как следует жить в обществе, эта религия закладывала и основания демократических представлений у его граждан. Поэтому успеху американской демократии способствовали не столько общественные законы или исторические обстоятельства, сколько нравы, основанные на протестантском миропонимании. Мыслитель также отмечал, что вернейшим защитником республиканского строя в США является «голый корыстный интерес»[92], «освящение» которого явилось следствием протестантской религиозной практики.

Таким образом, в Америке религия оказалась изначально вовлечена в социально-политическую жизнь[93]. Г. Коммаджер писал по этому поводу: «…американцы рационализировали Бога так же, как и многие другие идеи. Будучи оптимистами, они настаивали на его благорасположении и везде находили проявления такового. Не доверяя деспотической власти, они определяли его всемогущество как уважение к закону. Они не позволяли ему возлагать на них непосильное бремя и убеждали его удовлетвориться формальной молитвой. Они убедили его одобрить материальный успех как награду за добродетель, энергию и бережливость. Уверенные, что Господь живо интересуется их делами, они призывали его принимать участие в их самых обыденных занятиях»[94].

Учитывая все сказанное, можно с уверенностью заключить, что протестантизм сыграл определяющую роль, в формировании не только американского суперэтнического сознания, но и сознания современного западного человека вообще. Строгая дисциплина и специальный отбор способствовали экономическим и социально-политическим успехам. Протестантское учение выступало против стремления к богатству как самоцели. В богатстве как результате профессиональной деятельности протестантские богословы видели лишь знак благоволения Бога. Однако стремление к раскрытию божественных знаков побуждало протестантов к увеличению своего материального благополучия, парадоксально сопровождаемому аскетическим самоограничением в личном потреблении.

Именно протестантизм в большей степени, чем все другие социально-исторические факторы, повлиял на развитие хозяйственной и экономической деятельности западных государств. Бурному развитию экономики протестантских стран способствовала сама протестантская идеология, которая освобождала коммерческую деятельность от традиционных христианских ограничений. Можно утверждать, что протестантская идеология способствовала формированию в Европе и Америке «нового экономического человека», перевернувшего традиционные христианские представления о хозяйствовании, что сделало возможным создание капиталистического общества современного типа.

Новый экономический человек, отдельный хозяйственный субъект, не нуждался в санкциях своей религиозной общины, самостоятельно осуществляя трудовую деятельность, что не могло не быть благотворным для установления рыночных экономических механизмов. Однако отказ от коллективистских ценностей имел и другие, негативные последствия, важнейшим из которых, на наш взгляд, является активное распространение и гипертрофирование принципа индивидуализма, в отрыве от ценностей коллектива являющегося разрушительным для всякого общества.

Итак, Реформация, как нам представляется, имела в истории евро-атлантической цивилизации огромные последствия как положительного, так и отрицательного характера. Являясь справедливым социальным протестом против подавления личной свободы католицизмом, пытаясь отстоять право человека на свою свободу, протестантизм предал забвению другое важнейшее начало христианства – Церковь, подменив ее идеей устройства общественной жизни, перевернув с ног на голову католический идеал оцерковления государства, идеал теократии.

Из всех протестантских теологов лишь Жану Кальвину удалось придать каждодневному труду религиозную окраску и связать его с верой к Богу. Он распространял протестантизм на все аспекты человеческой жизни. Так в протестантизме представления о соотношении духовной и светской властей были несколько иными, чем у православных и католиков, но предполагали мнимое единство мира духовного и земного. При отсутствии церкви каждый человек ощущал себя проводником Божественной воли. Происходит некая приватизация религии, которая как мы знаем, зачастую приводит к приватизации морали: каждый человек для себя лично решает, что морально, а что нет. Разумеется, в конечном итоге моральным оказывается все, что доставляет удовольствие. Примером может послужить протестантское потребительское общество в западных странах. Недаром, по мнению Н. Е. Покровского, некоторые американские «Протестанты почитают Ветхий Завет значительно выше Нового, так как именно эта часть Библии в наибольшей степени связывает религию с практической жизнью»[95].

Ж. Кальвин ввел в протестантизм догму предопределения, которая значила, что Божье благословление еще изначально было распределено, и единственным спасением для человека была вера. Предопределение поставило перед протестантами серьезную проблему. Она заключалась в определении избранных, которым была предопределена вечная жизнь. И протестанты нашли ответ на свой вопрос в труде – процветание и успех в каждодневной жизни и были для них тем самым знаком от Бога, что они стали избранными, предназначенными для райского блаженства. Чем больше они работали, тем больше они преуспевали. И чем больше они преуспевали, тем больше они убеждались в своем спасении. Для протестантов работа больше не была бременем, она стала благословлением, истинной ценностью, путем восхваления Бога. Результатом этого безудержного труда были деньги. В итоге протестанты пришли к выводу, что богатство – это лучшее свидетельство благосклонности Бога. Протестанты были уверены, что духовный и частный капитал неразрывно связаны. В конце концов, протестанты пришли к мысли, что их заработанные деньги тоже должны работать. Другими словами, делая акцент на результативности и продуктивности, протестантизм желал, чтобы прибыль использовалась для получения прибыли. Связь между протестантизмом и прибылью, как мы уже упоминали, была описана немецким мыслителем Максом Вебером. В его книге «Протестантская этика и дух капитализма» утверждалось, что протестантизм породил отношения, способствовавшие развитию современного капитализма. Протестантизм изменил мир благодаря иному отношению к работе, деньгам и прибыли. Складывающийся капитализм получил в протестантизме духовное обоснование.

Проводя свое знаменитое исследование и аналищируя статистические данные, М. Вебер заметил, что среди владельцев капитала явным образом преобладают люди, исповедующие протестантизм. Помимо этого, он не оставил без внимания тот факт, что среди, получающих гуманитарное образование большинство составляют католики, а техническое – опять же протестанты. Объяснил это мыслитель своеобразным характером психики, складывающейся в процессе начального воспитания в протестантской семье.

В своей работе М. Вебер приводит целый ряд цитат Бенджамина Франклина, как известно, ревностного протестанта, в понимании которого идеальный человек – это «кредитоспособный, добропорядочный, долг которого – рассматривать приумножение своего капитала как самоцель»[96]. Как это нами не раз подчеркивалось, стремление протестанта к наживе сопровождается его полным отказом от наслаждений, связанных с ней. Таким образом, нажива действительно становится для него самоцелью.

Интересно проведенное М. Вебером разделение капитализма на «традиционный» и «современный», обусловливаемое изменением способа организации предприятия, причем дело здесь не в технике, но в самом отношении человека к своему труду. Например:

1. в традиционном капиталистическом обществе человек «работает, чтобы жить», а в современном – «живет, чтобы работать»;

2. для традиционного общества профессия есть бремя, для современного же – форма существования;

3. традиционное капиталистическое общество основано на простом производстве, современное же – на расширенном;

4. в традиционном обществе господствует принцип «не обманешь – не продашь», в современном – превалирует убеждение в том, что лучшей гарантией ведения дел является честность;

5. в традиционном капиталистическом обществе основным видом деятельности является торговля, в современном же – производство.

О достоинствах и недостатках проведенного М. Вебером разделения можно и даже нужно спорить:

1. Так, остается стойкое сомнение относительно того, что многие в современном мире живут для того, чтобы работать. Но это – психологически. Реальность же показывает нам, что, действительно, несмотря на все увещания о том, что в результате роста производительности труда будет высвобождаться для работников свободное время, работа отнимает у нас все больше и больше времени.

2. Исполнение служебных профессиональных обязанностей становится основной формой нашего существования и воспринимается уже не как бремя, а как сама жизнь.

3. Относительно третьего тезиса спорить, конечно, трудно, поскольку производство, действительно, сегодня по большей части расширенное.

4. В защиту честности как гарантии предпринимательской деятельности современный капиталистический мир дает нам все меньше аргументов, в особенности в России сфера торговли, постоянно расширяясь, придерживается принципа, по М. Веберу характерного для традиционного капиталистического общества; есть поводы усомниться в выводах мыслителя и относительно развитых стран.

5. Пятый веберовский тезис противоречит современным концепциям постиндустриального общества, в соответствии с которыми производство играет сегодня все меньшую роль, лидирующей же становится сфера услуг, в том числе и торговля.

Характеризуя «идеальный тип» протестанта, М. Вебер писал: «…ему чужды показная роскошь и расточительство, упоение властью, ему присущ аскетический образ жизни, сдержанность и скромность». Необходимо констатировать, что современный протестант все больше и больше удаляется от этого идеального типа, для которого богатство важно не теми удовольствиями, которое оно может нести с собой, но лишь иррациональным ощущением того, что долг исполнен.

Далее М. Вебер, анализируя современное общество, приходит к выводу о том, что капиталистическое хозяйство, согласно протестантской общественной модели, не нуждается уже ни в какой регламентации ни со стороны церкви (общины), ни со стороны государства. Теперь на формирование мировоззрения начинают оказывать ощутимое влияние интересы рынка и социальной политики. То есть, фактически происходит подмена ценностей. Так, например, М. Вебер утверждает, что никого из протестантских реформаторов не интересует программа реформы этической. Изначально же единственной целью протестантских реформаторов было именно спасение души. Но в самом вероучении произошло некое искажение, которое и послужило дальнейшей эволюции протестантизма фактически в капитализм. М. Вебер пишет, что «взаимоотношения Бога и человека были определены предельно жестко – есть избранные и есть неизбранные, изменить ничего нельзя, но можно почувствовать себя избранным. Для этого необходимо, во-первых, тщательно исполнять свой профессиональный долг, а во-вторых, избегать наслаждений – и в совокупности это должно обеспечить рост богатства»[97].

Завершая проведенный им анализ, М. Вебер приводит наиболее значимые, по его мнению, «догматы», исторически выработанные протестантизмом. Это:

а) непреходящая убежденность в изначальной греховности человека;

б) тезис о предопределенности его жизни еще до рождения;

в) представление о том, что знаки своего спасения/неспасения человек может получить в земной жизни, совершенствуя свои профессиональные качества;

г) норма о непременном послушании светским властям;

д) уверенность в превалировании аскетического долженствования над мирскими наслаждениями;

е) окончательное примирение с тем местом, которое человек занимает в этом мире.

Материал исследования М. Вебера «Протестантская этика и дух капитализма» в полной мере подтверждает влияние протестантизма на социально-политическую культуру. Так, например, идея Церкви как сверхъестественного сообщества, члены которого удостоены особой благодати, играет в протестантизме очень незначительную роль. Поэтому для современных протестантов религия является, прежде всего, этическим учением[98].

Развиваясь и трансформируясь, социально-политическое учение протестантизма оказывало на протяжении XIX-XX вв. огромное влияние на формирование мировоззрения и политической культуры западного человека. Поскольку большинство протестантов не признает догмата первородного греха, оно с оптимизмом смотрит на перспективы международного миропорядка и развитее таких организаций, как ООН, НАТО, «Green Peace», ЮНЕСКО и т.д. И в самом деле, протестанты воспринимают борьбу за установление Царства Божьего на Земле как призыв к поддержке прогрессивных политических начинаний. Они утверждают, что установление на Земле социальной справедливости, несмотря ни на что, наступит, если все будут совместно трудиться над его строительством. Вследствие этого политическая арена «протестантских» стран широко представлена различными христианскими партиями, например, в Германии: Христианско-демократический союз, Христианско-социальный союз, Партия Центра; в Дании: Kristendemokraterne; в Люксембурге: Христианско-социалистическая народная партия; в Нидерландах: Христианско-демократический призыв, Христианский Союз; в Норвегии: Христианская народная партия и т.д. Данные партии имеют примерно одинаковые программные цели, которые можно свести в следующие пункты:

необходимость активного участия в социально-политической жизни, формирующего общую политическую волю граждан;

отстаивание приоритета прав личности человека;

содействие созданию социальной рыночной экономики, приведению уровня жизни общества в соответствие с возможностью сохранения гражданского достоинства каждым человеком;

содействие прекращению безрассудной промышленной эксплуатации природы, установлению гармоничных отношений между человеком и природой и т.д.

Из этой программы становится ясным, что протестантское учение представляет собой совокупность общественно-политических, экономических и этических концепций, уже ничего общего не имеющих с христианством.

Строгая дисциплина и специальный отбор ознаменовался для протестантизма политическими и экономическими успехами. Везде, где протестантское мировоззрение становилось массовым, оно способствовало установлению рационально-экономического образа жизни. Вследствие этого именно протестантизм в большей степени повлиял на развитие хозяйственной и экономической деятельности западных государств. Бурному развитию экономики протестантских стран способствовала сама протестантская идеология, которая освобождала коммерческую деятельность, превращая ее при этом в богоугодное занятие.

Протестантское учение изменило отношение людей к деньгам, богатству и даже к самим себе. Протестантизм, основанный на отрицании, воздержании и бережливости, создал культуру потребления, которая завоевала весь мир. Протестантская доктрина заключала в себе множество противоречий. Преследуя цель получения прибыли, протестанты основывались на твердых моральных принципах. Не менее важным, но не столь очевидным наследием стало развитие этического сознания, которое с самого начала основывалась на идеях реформации.

Отношение к работе и процессу зарабатывания денег в Европе до протестантской реформации было отличным от современного. Если католик зарабатывал деньги, то его долгом было раздать их. Богатство оправдывалось только в том случае, если оно приносило благо обществу. Другими словами, в католицизме богатство нужно было использовать на духовные нужды. К примеру, заказывать заупокойные службы или поддерживать монастыри. В католицизме утверждается, что деньги – это зло, и что христианину лучше всего удалиться от этого мира и уйти в монастырь. Религиозная революция, начавшаяся в XVI веке, перевернула эти представления. Она поставила личное процветание над общественной благотворительностью, доходы семьи над щедрыми пожертвованиями. В ее основе лежала новая уравнительная теология. Протестантизм не видел разницы между священником и обычным человеком. Это было то, что протестанты называли духовенством всех верующих.

Главным в теории накопления доходов было разумное использование времени. Протестанты верили, что им придется отчитываться перед Богом за каждую прожитую минуту в жизни. Занятие бизнесом вызвало новую навязчивую идею протестантов – экономию времени.

В поэзии и литературе, живописи и скульптуре, на церковных стенах и протестантских кладбищах мы видим культуру, одержимую экономией времени. Разумная организация времени стала лучшим способом добиться благосклонности Бога. Таким образом, распределение времени, правильная организация распорядка дня, демонстрация того, как ты тратишь свое время – вот что важно было для верующего протестанта, а не молитвы и чтение Библии. Став элитным классом предпринимателей, они сформировали экономическую мощь Западной Европы и США. Низкие налоги, свободный рынок и непреклонная вера стали их святынями, а бережливость, усердие и экономия времени основополагающими ценностями.

В итоге протестанты стали отступать от своих моральных принципов в угоду торговле. Это разделило верующих и вскрыло противоречия, которые лежали в основе протестантских идей. Со времен открытия Нового Света труд рабов стал неотъемлемой частью местной экономики. Таким образом, протестантская идеология стала поддерживать рабство. В действительности многие протестантские священники сами могли быть рабовладельцами. Протестантские священники использовали Библию, чтобы оправдать рабство. Они указывали на историю из Ветхого Завета, в которой Хам был проклят своим отцом Ноем и обречен на служение своим братьям. Проклятие Хама и было Библейским оправданием рабства. Стремление протестантов к усердию также было одним из оправданий рабскому труду. Если ты был рабом, то аргумент был следующим, ты раб потому, что не достаточно усердно работаешь. И в этом контексте становится понятным, почему люди, принадлежавшие протестантской церкви, не видели противоречия в том, чтобы быть примерными христианами и при этом наживаться на труде других людей. Рабство подняло на поверхность глубинные проблемы идеологической платформы Реформации. Если главным было равенство людей, связанных духовными узами, то какая разница – черный ты или белый. Рабство усугубило конфликты основополагающих ценностей протестантизма. Рабство было самым чудовищным искажением идеи Кальвина о Божьем содружестве. Этика и равенство были раздавлены безбожной жаждой наживы. Рабство внесло раскол в ряды протестантов. Что и повлекло за собой появление различных иных протестантских деноминаций, таких например как методисты, пятидесятники, баптисты, адвентисты седьмого дня и т.д.[99].

Моральные противоречия стали толчком к возникновению нового феномена – глобального протестантского сознания. В начале XVII века миссионеры квакеры боролись за отмену рабства, в XVIII веке на их место пришли методисты; истинной сущностью Библии была не естественная иерархия, а равенство всех людей перед Богом. Получение прибыли приветствовалось, нажива за счет других людей осуждалась. Но на самом деле, согласно сложившимся принципам протестантизма, получение прибыли возможно только за счет других людей. Погоня за прибылью, одно из наследий протестантской революции, имело очень неожиданное последствие – переосмысление ценностей человеческой жизни. Это выражалось в создании социального законодательства, защите прав рабочих и осуществлении социальных реформ.

К концу XIX века капитализм в Западной Европе перестал быть таким жестоким. Протестанты провели социальные реформы, которые впоследствии предрекли появление сознательного капитализма. Западный протестантский мир начал неуверенное движение в сторону социального государства. Появление трудового законодательства и законодательно закрепленных социальных льгот предрекло зарождение нового современного капитализма массового потребления. Эта модель зародилась в Западной Европе и США в начале XX века и процветает до сих пор, но уже распространенная практически по всему миру. Таким образом, божественное содружество уступило место алчной погоне за богатством и комфортом. Эта модель завоевала даже те страны, в которых протестантизм никогда не проповедовался. Эти страны пали под «экономическим вероисповеданием», выросшим из идей протестантских реформаторов. То, что начиналось как борьба за знаки божественной избранности, превратилось в глобальную погоню за прибылью и наслаждением. Культура бизнеса стала беспорядочной. Она потеряла изначальное свое предназначение – служение Богу через труд. Таким образом, две великие традиции, которые можно проследить со времен протестантской революции, по-прежнему борются друг с другом. С одной стороны – мир труда и денег, прибыли и убытка, который был узаконен Жаном Кальвином и из которого родился современный капитализм, а с другой стороны – голос протеста совести и осуждение капитализма, породившие такие организации как «Greenpeace», которые утверждают, что мораль и деньги должны идти рука об руку.

Влияние протестантизма на современный мир – общепризнанный факт. Уважение индивидуальности, вера в дискуссию, подтверждение святости личности стали двигателями экономических и социальных изменений за последние пятьсот лет. Но протестантизм выходит за свои религиозные рамки[100].

Так, например, американский ученый Джеймс Курт выделяет шесть стадий «протестантского отклонения» от православного вероучения, которые, в конце концов, привели к появлению современной «западной» политики[101]:

спасение через благодать (спасение верой без добрых дел явилось оправданием капиталистического строя);

благодать подтверждается трудовыми успехами (обусловило развитие капитализма);

спасение через труд (уже не упоминается благодать);

переход от почитания Троицы к унитаризму;

появление «Американского символа веры» - упоминание о Боге исчезает, остается только либерализм, ценности свободного рынка, демократии и прав человека;

появление идеи всемирного распространения либерализма – «Американский символ веры» становится мировой религией.

Американский социолог У. Херберт определяет «американскую религию» как «секуляризованное пуританство, пуританство без трансенденции, без ощущения греха или осуждения»[102].

Если суммировать все это, можно выделить в протестантском типе верования, а значит и во всей протестантской цивилизации такие основные черты: рационализм, индивидуализм, антиклерикализм. Бог находится не в космосе, а в душе верующего. Этот постулат объясняет индивидуализм и атомизацию западного общества. Утверждение того, что Бог находится в душе каждого верующего, в конечном итоге приводит к отрицанию церкви и церковных таинств и призыванию лишь к внутренней вере. Таким образом, 1) Бог был отделен от материальной вселенной, а 2) вера была отделена от дел. Первый тезис породил современную науку, ученые стали изучать материю; их труды в конечном итоге породили конфликт между христианским миропониманием и светской наукой. Второй тезис породил «протестантский» капитализм, по Веберу, который утверждал, что дела могут быть не очень хорошими с точки зрения морали, но если ты в душе веришь в Бога, то ты все равно спасешься. Таким образом, западное общество вошло в период апостасии, т.е. отпадения от Бога. Это произошло по нескольким причинам: во-первых, отвлечение на первом этапе от Бога и приобщение к материи; во-вторых, упоение успехами в развитии материальных наук; в третьих, скептицизм, вера в самодостаточность существования независимо от Бога; в четвертых, вера в то, что если Бог не присутствует в мире, значит он, сотворив мир, исчез (деизм), либо его вообще никогда не было, а материя существовала вечно. Вследствие чего материя не создавалась Богом, т.к. существует вечно и не управляется Богом, потому что управляется точными законами природы. Такое рассуждение помогло избавиться западному обществу от идеи существования Бога. В итоге началось доказательство того, что религия – это суеверие, обскурантизм и Бога нет.

Анализ, проведенный Джеймсом Куртом, наглядно показывает, что «традиционные религии» из-за различных причин имеют свойство трансформироваться до неузнаваемости в «гражданские» секулярные религии. Именно те отклонения в протестантизме, которые были описаны выше, предопределили и обусловили трансформацию протестантизма из христианской религии в гражданскую и антихристианскую религию с превалированием либеральных ценностей. «Именно поэтому, другие религии и стоящие за ними общества справедливо воспринимают «вестернизацию», порожденную протестантской идеологией, как фундаментальную и смертельную угрозу для себя»[103]. Курт указывает, что понятия либерализма «кажутся нормальными и очевидными только… людям, которые выросли в культуре, основанной на протестантизме»[104].

Подводя итог, можно без сомнения заключить, что протестантизм сыграл определяющую роль в формировании сознания современного западного человека, а, следовательно, появлении капитализма и либеральной политической системы, господствующей на Западе.

Необходимо также заметить, что проведенное нами исследование доказывает несостоятельность и даже опасность использования протестантской модели в условиях российского общества. Неприятие протестантской модели в современной России обусловливается историко-культурным, и, что самое важное, мировоззренческим различием двух цивилизаций – западной (протестантской, либеральной) и российской (православной, традиционной). Поэтому нынешнее время диктует необходимость переоценки современной системы ценностей, сложившейся в ходе цивилизационного развития, формирования новых культурных доминант и, следовательно, новых подходов к совершенствованию гражданской культуры, основанных на исторической преемственности и адекватных современным реалиям.