Элементы социальной структуры общества

Изучение общества требует рассмотрения его элементов сквозь призму их значимости для целого. Иными словами, необходимо не просто констатировать множественность структурных элементов общества, а вычленить устойчивое, повторяющееся из эпизодического, малозначимого, случайного, т.е. те элементы, которые структурируют, воспроизводят общество как целостность. Выделяя устойчивое, повторяющееся в социальных взаимодействиях, указывая способ организации устойчивых элементов, мы как бы строим каркас общества, моделируем его структурную композицию. В социуме неизбежно происходит стандартизация определенных видов взаимодействий, что выражается в появлении статусно-ролевых стандартов поведения. Роли существуют не сами по себе, они всегда связаны с соответствующим статусом. Статус — это структурная единица в рамках социальной реальности, попадание в которую неизбежно ведет к изменению поведения индивида в соответствии с принятыми в социуме нормами и правилами [20, с. 70].

Статусно-ролевые позиции представляют собой базовые составляющие устойчивых социальных взаимодействий. В совокупности они составляют первый уровень общества. На рис. 1, на котором представлена графическая модель общества, статусные позиции изображены в виде кружков, а исходящие из них векторы являются условным изображением ролей. Базовый, первичный уровень общества охватывает не все многообразие конкретных социальных действий и взаимодействий, составляющих сложную, по-своему уникальную в каждый временной интервал картину социальной жизни, а лишь те из лих, которые носят устойчивый, нормативно фиксируемый и воспроизводимый характер [20, с. 85].

Любое общество можно представить в виде множества статусно-ролевых позиций, причем, чем их больше, тем сложнее общество. Однако статусно-ролевые позиции не являются простым нагромождением, лишенным внутренней гармонии. Они организованы, соединены между собой бесчисленными нитями. Организованность и упорядоченность обеспечиваются благодаря более сложным структурным образованиям — социальным институтам, общностям, организациям, — которые связывают статусно-ролевые позиции между собой, обеспечивают их воспроизводство, создают гарантии их устойчивости и составляют второй, институциональный уровень общества [7, с. 75]. На рис. 1 этот уровень организации социальных взаимодействий изображен в виде прямоугольников.

Главная трудность в «объяснении» общества сопряжена с поиском ответа на вопрос, почему общество является целостностью, почему оно не распадается на отдельные группы, институциональные образования. Для того чтобы ответить на этот вопрос, мы поднимемся на третий уровень нашей модели общества и попытаемся объяснить основные принципы его организации.

Структурная композиция общества

Рис. 1. Структурная композиция общества

Третий уровень является социетальным, он обеспечивает воспроизводство связей, значимых для общества в целом, — в этом его главное отличие от институционального уровня, который регулирует групповые или специализированные виды взаимодействий. Нормативно-регулирующее воздействие социетального уровня характеризуется:

¨  универсальностью, т.е. всеобщностью. На этом уровне регуляция осуществляется не в отношении специализированных видов взаимодействий (возникающих, например, в семейной жизни, в области образования, финансов или производства обуви). Это сфера институциональной регуляции. В зону упорядочивающего воздействия социетального уровня попадают практически все институциональные образования и социальные группы, а, следовательно, и практически все статусно-ролевые позиции [8, с. 60];

¨  интегративностью. Этот уровень обеспечивает «удержание» институциональных образований в едином комплексе. Он подчиняет своей логике не только ранее сложившиеся социальные институты, группы, но и каждый новый их вид, не позволяет распадаться обществу как целостности на составляющие его структурные элементы, сдерживает центробежные тенденции [8, с. 65].

Социетальный уровень состоит из двух взаимодополняющих способов организации связей между институтами и общностями: культуры и политической власти. Именно культура и политическая власть способны задавать социальным взаимодействиям такие алгоритмы, которые сдерживают центробежные тенденции в социальной жизни, препятствуют распаду общества, обеспечивают его целостность. Рассмотрим логику влияния, воздействия культуры и политической власти на другие уровни общества. Начнем с культуры и для начала сравним развитие общества с генеалогическим деревом. Единый ствол обозначает исходную, практически однородную по своему социальному составу общность людей, связанных узами родства и соседства. Первое разветвление — начало внутренней дифференциации, появление внутри социума-монолита относительно автономных социальных образований — общностей и институтов, переход, используя терминологию Ф. Тенниса, от Gemeinschaft (общины) к Gesellschaft (обществу). Чем интенсивнее разветвляется дерево, тем сложнее становится общество и тем больше дистанцируются друг от друга его сегменты. Особенность генеалогического дерева заключается в том, что жизненная энергия каждый раз сосредоточивается в верхних слоях кроны, ибо появление каждого нового слоя означает уход предшествующего слоя в историю [8, с. 200].

Мы наблюдаем каждый раз лишь конкретный набор социальных институтов и общностей. Их многообразие, противоречивость не могут не наводить на мысль о хаосе, случайном нагромождении. Но если использовать предложенную аналогию, то становится, очевидно, что связь между разнообразными социальными образованиями все же существует: создавая новые институты, общности, люди не могут освободиться от сформировавшихся в течение веков представлений о ценностных образцах и нормативных предпочтениях. В силу этого неизбежно происходит своеобразное удержание старого в новых социальных образованиях. Непрерывность этого процесса, на наш взгляд, делает допустимой сравнение влияния культуры на совокупность институализированных отношений в обществе с генетическим кодом, который задает тождественность, закладывает основы принадлежности к одному виду многочисленных особей. Однако будем помнить, что это лишь метафора, ибо в социальной жизни природа «наследственности» качественно иная — социализация [20, с. 77].

Итак, культура задает определенный алгоритм действиям индивидов, воспроизводящих институализированные отношения или солидарные связи. Она незримо присутствует, когда человек выполняет роль покупателя, предпринимателя, учителя и т.д. Однако специфика культурной составляющей институализированных отношений заключается в том, что человек ее не ощущает, находясь в привычной социокультурной среде. И только приехав в чужую страну, он начинает понимать, что функции покупателя, предпринимателя, учителя и т.д. можно исполнять иначе, чем принято у него на родине.

Вот как описывает, например, Дж. Сэлэкьюз ведение переговоров арабскими правительственными чиновниками и бизнесменами с их западными партнерами: «Западные бизнесмены, ведущие переговоры в Египте или Саудовской Аравии, вынуждены терпеть частые перерывы на телефонные разговоры, обсуждение текущих вопросов с секретаршами и визиты посетителей, желающих сообщить что-то важное правительственному чиновнику или бизнесмену. В то время как западные бизнесмены, скорее всего, расценят подобные помехи как признак невежливости или отсутствия заинтересованности со стороны своих арабских коллег. Но арабы сочтут непростительной грубостью отказ поговорить по телефону или принять своего друга или коллегу»[2].

Однако возможности культуры ограничены. Одна культура не может обеспечить единства общества. Инновационные процессы на некоторых этапах становятся настолько интенсивными, что появляются социальные образования, противостоящие ранее сложившемуся ценностно-нормативному порядку. Обычно процесс радикального обновления провоцируется резко возросшим влиянием других культур, что происходит в условиях объединения разных народов или развития коммуникационных сетей. И если в нашей метафоре культура — это своеобразные генетический код общества-дерева, то политическая власть — каркас, поддерживающий ослабленные ветви, направляющий их и не позволяющий им при этом разлетаться слишком далеко [22, с. 97]. Политическая власть из всех видов власти в обществе отличается всеобъемлющим характером, являясь универсальным взаимодействием, включающим всех его членов. Решения статусной группы, осуществляющей политическую власть, становятся обязательными для индивидов, вовлеченных в социетальные отношения. Достигается это как институализацией властных взаимодействий, предоставлением политической верхушке права на легитимное насилие, так и использованием ею многообразных ресурсов, прежде всего материальных, силовых, для проведения своей воли. Благодаря политической власти в обществе всегда есть рычаги для сдерживания дезинтеграционных процессов, подавления групповых конфликтов, инициирования новых процессов, создания новых институтов, организаций, переструктуризации норм. Не случайно распад общества всегда начинается с кризиса политической власти.

В рамках политической власти складываются нормы права— общеобязательные правила, установленные законами, указами и другими решениями государственных органов управления, соблюдение которых подкрепляется принуждением со стороны государства [25, с. 107].

Государство, таким образом, выступает в роли внешней сипы, наделенной правом кодифицировать, контролировать и развивать институциональные отношения в обществе.

Таким образом, благодаря культуре и политической власти обществу удается поддерживать связь социальных институтов, общностей, организуя их целостность и укрепляя тем самым общество.

Культура задает ценностные образцы поведения людей в виде нравственных норм, морали, традиций, стилей жизни и ценностные ориентации в виде суждений, мифологем, идеологий, идеалов, которые, влияя на мотивацию людей, пронизывают институциональный и статусно-ролевой уровни общества. Политическая власть через государственное регулирование скрепляет связи между институтами, общностями, прежде всего там, где воздействие культуры оказывается уже недостаточным, где нормы морали требуют подкрепления в виде права, закона, принуждения.